Поиск

Новые статьи в Архиве КБ

[29.03.2016][Повести и романы]
Улыбка Джоконды Просмотров: 974 | Рейтинг: 0.0/0 | Комментарии (0)
[01.02.2015][Стихи]
Яна Абдеева. Рожденная летать Просмотров: 1757 | Рейтинг: 0.0/0 | Комментарии (2)
[01.02.2015][Книжные рецензии]
Елена Невердовская. Греки — Скифы — Готы. Сезон первый Просмотров: 1440 | Рейтинг: 0.0/0 | Комментарии (0)
[01.02.2015][Мемуары]
Тамара Шайкевич-Ильина. МОЯ ЖИЗНЬ В СТРАНЕ СОВЕТОВ. Продолжение Просмотров: 1385 | Рейтинг: 0.0/0 | Комментарии (0)
[01.02.2015][Мемуары]
Тамара Шайкевич-Ильина. МОЯ ЖИЗНЬ В СТРАНЕ СОВЕТОВ Просмотров: 1405 | Рейтинг: 0.0/0 | Комментарии (0)
[01.02.2015][Мемуары]
Ольга Мельникова, Леон Матус. ТЯРПИ, ЗОСЯ, ЯК ПРИШЛОСЯ! Продолжение Просмотров: 1506 | Рейтинг: 0.0/0 | Комментарии (6)
[01.02.2015][Интервью]
В «Контакте»: Яна Абдеева Просмотров: 1674 | Рейтинг: 0.0/0 | Комментарии (0)

Категории раздела

Рассказы [58]
Романы, повести, рассказы
Стихи [36]
Стихотворения, поэмы
Повести и романы [13]

Самые читаемые в Архиве КБ

[17.10.2012][Стихи]
Тамара Мадзигон (1940-1982). Стихи Просмотров: 12352 | Рейтинг: 5.0/2 | Комментарии (1)
[15.06.2012][Православная книга]
Марина Мыльникова. Белая ворона. Наталья Сухинина Просмотров: 8110 | Рейтинг: 0.0/0 | Комментарии (1)
[25.01.2014][Статьи]
Яна Абдеева. «Я жизнь должна стихом измерить...». О творчестве Фаризы Онгарсыновой Просмотров: 6507 | Рейтинг: 0.0/0 | Комментарии (1)
[31.05.2012][Шаржи С. Алексеева]
Сергей Алексеев. Шаржи на писателей Просмотров: 5816 | Рейтинг: 5.0/4 | Комментарии (8)
[17.10.2012][Мемуары]
Вспоминая Тамару Мадзигон Просмотров: 5060 | Рейтинг: 5.0/1 | Комментарии (1)

Самые рейтинговые в Архиве КБ

[25.05.2012][Статьи]
Геннадий Банников. Смысл звука Просмотров: 3478 | Рейтинг: 5.0/4 | Комментарии (19)
[31.05.2012][Шаржи С. Алексеева]
Сергей Алексеев. Шаржи на писателей Просмотров: 5816 | Рейтинг: 5.0/4 | Комментарии (8)
[18.10.2013][Стихи]
Станислав Осадчий. Путь (стихи из романа "Шкипер") Просмотров: 3606 | Рейтинг: 5.0/4 | Комментарии (0)
[22.06.2012][Рассказы]
Борис Стадничук. Лимб. (Петруха и Пастернак) Просмотров: 3828 | Рейтинг: 5.0/4 | Комментарии (5)
[19.07.2012][Стихи]
Евгений Демидович. А свет ещё горит Просмотров: 2985 | Рейтинг: 5.0/3 | Комментарии (1)

Новые файлы в Архиве КБ

[21.07.2015][2014]
№ 4, 2014 1354 | 3 | 59
[19.01.2015][2014]
№ 3, 2014 1626 | 0 | 80
[09.10.2014][2014]
№2, 2014 1691 | 0 | 98
[30.09.2014][2014]
№1, 2014 1640 | 0 | 141
[25.01.2014][2013]
№6, 2013 2318 | 0 | 382

Самые популярные темы форума

  • Монстры в творчестве Пушкина (стихотворение "Пророк") (48)
  • ВСЕМ ПОСЕТИТЕЛЯМ/ФОРУМЧАНАМ. (25)
  • Обращаюсь за помощью. Тема: что я написала? (12)
  • Драматическая ситуация (11)
  • План рассказа (9)
  • Опросы

    Какие книги Вы предпочитаете?
    Всего ответов: 120

    В галерее

    Всего материалов

    Публикаций: 659
    Блогов: 535
    Файлов: 77
    Комментариев: 8607
    Новостей: 1074
    В галерее: 193
    Объявлений: 5
    Форумы: 434
    FAQ: 7

    Каталог статей

    Главная » Статьи » Стихи и проза журнала » Рассказы

    Зухра Абдул. Три мороженых по двадцать

    Три мороженых по двадцать

    Сегодня ночью мне опять снилось детство. Проснулась в четвёртом часу, растревоженная непонятным чувством то ли светлой грусти, то ли чёрной тоски. Малышка в сарафанчике цвета солнца, с двумя ярко-каштановыми хвостиками настойчиво барабанила крепким кулачком из далёкого позабытого закоулочка моего «Я», требуя выпустить её на волю. Отбрыкиваюсь вовсю, считая овечек, слонов. Не помогает. К утру сдаюсь. Старею, наверное, чаще стала уступать.

    Девочка берёт меня за руку и тянет, тянет в извилистый лабиринт моей памяти. Туда, в маленький приграничный городок, занесённый зимой метровыми сугробами, а летом накрываемый маревом сорокаградусного зноя. В наш побеленный чистенький саманный домик на шесть семей, в котором даже в самое пекло царит прохлада. В яблоневый садик, где журчат длинные арыки с прозрачной до умопомрачения водой.

    Каникулы. Лето. Жара. Целый день мы, дети, предоставлены сами себе.Родители уходят на работу рано утром, возвращаются вечером. Нас трое: 11-летний брат, 10-летняя сестра и я, та самая малышка, семи лет от роду. С утра забот полон рот. У всех свои обязанности. Загорелый до черноты, худенький, жилистый брат поливает огород, пропалывает грядки,насыпает корм курам и уткам. Сестра своими маленькими ручками каждый день надраивает до блеска деревянные полы, вытряхивает красные с синей каймой длинные половики, поливает цветы в палисаднике, разогревает оставленный мамой обед и кормит нас и абику, которая уже не встаёт с постели. У меня тоже есть своё важное поручение – сходить вечером за парным молоком к соседке, тёте Рахие, круглой, как колобок, весёлой многодетной узбечке. Это будет только вечером. А пока я могу делать всё, что угодно: болтать с подружкой, играть в куклы, классики, секретики или просто гулять.

    Огород полит, дом сияет чистотой, живность накормлена, обед съеден. После обеда кто-нибудь из старших идёт в киоск за мороженым. Меня берут с собой, крепко держа за руку. Путь до киоска таит две опасности: широкий бурлящий арык и шумный перекрёсток. Меня, как кулёк, перетаскивают через первое препятствие, уцепившись за локоть, зажмурившись, преодолеваю второе. И вот он, металлический киоск, выкрашенный коричневой масляной краской, стоит притулившись у городского парка, который местные жители называют коротко «горсад», по вечерам там играет живая музыка, зазывая молодёжь на танцы. К двум часам пополудни к киоску стекается вся окрестная детвора, пёстрая и разномастная. Расположившись, кто на заборе, кто подпирая штакетник, все ждут.

    Ровно без пяти минут два появляется старый тарахтящий грузовичок. Из кабины выпрыгивает толстая рыжая тётя Рая в чёрном сатиновом халате поверх цветастого платья,белой косыночке и с неизменным простым карандашом за ухом. Шофёр начинает выгружать металлические фляги и заносить их в киоск. Ребятишки чинно выстраиваются в очередь. И терпеливо ждут, переминаясь с ноги на ногу, пока продавщица расписывается в тётираиной накладной.

    Вот машина уезжает. И наступает время нашего счастья. У ребятни свои неписанные законы: «без очереди не лезти, всем хватит», «не толкаться». Изредка порядок нарушается каким-нибудь потным дядькой, передающим через детские головы деньги. В таком случае воспитанная советская детвора не ропщет, молча ждёт. В маленькое окошечко просовываются детские ладошки с зажатыми монетками и слышится:

    – Одно по двадцать.

    – Два по пятнадцать.

    И грустно-тихое:

    – По тринадцать…

    Продавщица быстро и ловко заполняет бумажные стаканчики вкуснотищей: до краёв и ещё с большущей горкой по 20 копеек, с горочкой поскромнее – по 15, и совсем без неё, ровно срезанное по верху стакана, по 13.

    Наконец, наша очередь. Я в томительном ожидании держу в руках переданные братом или сестрой деревянные палочки, чтобы потом гордо воткнуть их в сладкие горочки.

    – Три по двадцать!

    Идём домой, неся, как драгоценность, в вытянутой руке, три стаканчика нашей радости. Есть мороженое – целый ритуал. Садимся на завалиночек перед домом и начинаем поглощение лакомства. Сначала бережно, с зажмуренными от удовольствия, глазами облизывается горочка, потом в ход идёт палочка, выскребается всё до донышка, нажатием пальца последнее аккуратненько вынимается и тоже вылизывается, потом стаканчик надо согнуть по шву, разложить и тоже облизать.Всё! Мороженое съедено. Завтра будет то же самое. И послезавтра. И все три месяца летних каникул. Каждое утро, уходя на работу, папа оставляет на столе три монетки: обычно это двадцатики, реже пятнадцатики, а за неделю до получки тридцать девять копеек.

    …Летом часто покупаю мороженое, подолгу стою у лотка, копаясь в ворохе разноцветных брикетов, стаканчиков и рожков.

    – Возьмите «Крем-брюле» или «Кешу», – советует уставший от моей придирчивости продавец, – а вот новое «Бомба», попробуйте, очень вкусное, с мармеладом, «Фишка» со сгущёнкой.

    Пробую, каждый раз – новое. Вкусное, конечно, как же – новые технологии, новые добавки. Но ни одно не сравнится с тем, в простом бумажном стаканчике, со вкусом детства, безмятежного счастья, со вкусом жизни, в которой ещё не было ни боли, ни потерь, ни ошибок, были живы мама и папа, да и сама жизнь, ясная и простая, ждала впереди.

    Ах, малышка в сарафанчике цвета солнца, не тревожь, не береди мне душу, сиди тихонечко в своём уголке…


    Последнее яблоко, или послевкусие любви

    Почти зима. Холодно. Суета вечерних улиц стискивает в цепких объятиях усталые машины и продрогших пешеходов. Жёлтые лупоглазые, рогатые автобусы made in China медленно и натужно утюжат скудный ноябрьский снег.

    Полчаса до вокзала на серебристом такси. Разбитной усатый дядька-водитель старательно ловит в зеркальце мой отрешённо-пустой взгляд:

    – Встречаем или куда уезжаем, такие красивые?

    Невпопад киваю. Он что-то о поездах, дорогах, чужих жизнях. А я в себе. Улитка в зелёном домике. Вся такая-такая! Дура. Куда? Зачем? Встречать давно уж некого. И ехать некуда. Разве что проводить? Да, проводы иллюзий одинокой женщины слегка за сорок.

    Дядька вздыхает. Молчим. Город проплывает мимо сотнями счастливых огней. Горят фонари, манят неоном витрины, а в окнах – свет ожидания… Кто-то ждёт. И кого-то ждут. Вся наша жизнь – длинная череда встреч и расставаний на миг, на час, навсегда.

    – Всего тебе! Не кисни, а то снегуркой станешь! – подмигивает таксист на прощанье.

    Тошнотворный запах маленьких вокзалов,

    На щербатых креслах – разноцветный люд.

    Лист тетрадный вместо опахала,

    Где-то, впереди, заманчивый уют.

    Вокзал выплёвывает очередную толпу встречающих-провожающих на скользкий перрон.

    – На первый путь прибывает скорый поезд Алматы-…

    Боже, зачем я здесь? Вот сейчас увижу тебя… и уйду.

    …Молоденький лопоухий, русоволосый солдатик, целуя, закружил девчоночку в смешном разноцветном беретике и капрончиках под мини… У этих двоих всё хорошо. Он уедет. Она будет ждать. Как я тебя. Ещё вчера. И позавчера. И год назад… Зря отпустила такси… Ничего уже не будет… Все слова давно уже сказаны. Злые, жёсткие, жестокие, да побольнее! Аааа! Хрясть – по одной щеке! Хлесть – по другой! Не люблю, не любил! И эхом тысячекратным: не люблю, не любила! Выжжено дотла. Пустыня Гоби. А посередине – палисандровый гробик нашей любви. Как холодно… Я только загляну в твои летние глаза и снова уйду, потому что… потому что меня больше нет.

    Мимо бегут, толкаются, спешат, радуются довольные люди-человеки. Девчонка виснет на шее и прячет улыбку на груди любимого… Счастливая… Я тоже хочу… Я заслужила… Я… Послевкусие расставания, как же ты горчишь… Хорошо, что ресницы не накрасила… Господи, ну где же ты? Вдруг проглядела? Вдруг не тот поезд? И ты уже встретил свой? Нет-нет, подожду ещё… Ты придёшь за посылочкой. Фото друзей, диски – это для тебя важно и интересно. Ты будешь обязательно. А завтра снова укатишь в свой таёжный городок, к жене и детям, в свою жизнь, в которую никак не вписывается нестандартная любимая женщина. О чём это я? Какая, к чёрту, любимая? «Не отрекаются любя…»

    Всё просто, банально до тошнотиков. Надоели мужику ежедневные постные щи да гречневая каша, и захотелось потешить себя обедом ресторанным, слопать чего-нибудь этакого, затейливого – мяса по-французски, ах, пармезан, бешамель. Ммм… это я-то – мясо? Ха-ха два раза, косточки одни остались: сзади – пионэрка, спереди – пенсионэрка. Проблем – воз и маленькая тележка без колёсиков! Трёхкомнатная квартира с разбитой сантехникой почти в центре плюс ребёнок 21 года от роду плюс кошка, которая слишком сама по себе плюс шершавые пятки и по утрам морда шарпея в кривых зеркалах. А чужие мужики мартовскими кошаками кругами в штабеля, заморская кухня форева! А потом назад к щам-борщам, кашам-огурцам.

    Ну, вот, опять самокопание энд самобичевание! Эх, себя любить надо! И ценить. И каждое утречко перед зеркальцем: «Я всех румяней и белее!» Сильный пол ведь всегда чувствует флюиды тонких материй. Возьму и уеду подальше, на Северный полюс, к белым медведям! Вот прямо сейчас…

    Раритет я, единичный экземпляр! Последнее яблоко, уцелевшее на самой верхушке голого осеннего деревца! Уже первые заморозки, а оно – солнечное, напоенное ароматом и зноем летнего сада, наливное, золотое! Желающих отведать – хоть отбавляй. Кто-то вожделенно, под деревом, созерцает, на большее не способен, кто-то варварски трясёт бедную яблоньку, третий прыг-скок, не допрыгнет, кишка тонка, ноги коротки. А ты, недолго думая, увесистой дубинкой по упругому боку! Брызги сока во все стороны! Сморщилось и подурнело. А на хрена мне такое? Выбросил и пинком – подальше. А надо было всего лишь взобраться по ветвям наверх, сорвать бережно умелой, чуткой рукой и прижаться губами… И испытать наслаждение, как награду.

    А вот и ты. Неторопливый и степенный, шагаешь мимо вагонов, мимо меня… Я в тени, за колонной, задержала вдох, проглотила всхлип… Твоя замёрзшая Мечта с синими губами… А ты – чужой. Любимый муж чужой женщины.

    Зябнет сердце одиноко на перроне,

    В суете задвижется вокзал.

    Старый бомж, вздохнув, уронит

    Кошелёк пустой, что только что украл…

    Я уеду. Скоро. Только загляну в твои летние глаза и увижу пустыню Гоби, палисандровый гробик…


    Макатыки

    Лет … надцать назад гриппую. Долго. Нудно. По полной программе и даже сверх. Ничего не хочется. Во рту словно написали желтоглазые наглые кошки, подозреваю, что это были, скорее, их собратья – тигры. Обессиленно взираю на потолок. Сама мысль об еде вызывает отвращение.

    – Ты какой сок хочешь? – спрашивает папа, собираясь в магазин.

    – Купи какой-нибудь цитрусовый, – мамино указание.

    – Апельсиновый или лимонный? – уточняет дотошно папа.

    Сглатываю горькую, вязкую слюну и выдавливаю:

    – Хочу макатыки …

    В папиных глазах – немой вопрос. В маминых – недоумение.

    Ах, макатыки! Полузабытое словечко из далекого в своей невозвратимости детства. Нет в русском языке такого слова! Оно рождено в маленьком городке, затерянном на карте, у самой границы с Китаем. Плод устного детского словотворчества!

    У нашего дома был небольшой яблоневый садик, застенчиво-белоснежный к майским праздникам, в хрупком хрустале инея к новогодним, любимое место для детских игр и юношеских вечерних посиделок. Справа от ворот росла жёлтая дичка. Слева – красная. Яблочки первой побольше, второй – совсем крошки. Летом плоды абсолютно несъедобны.

    А вот осенью, с первыми заморозками, происходило их божественное перевоплощение. Великое таинство природы! Яблочки спели. Наливались прозрачной тягучей зрелостью. И превращались … в макатыки!

    О макатыки! Жёлтенькие яблочки коричневели, наполняясь последним солнечным светом бабьего лета и напоминали по цвету переспелую хурму. А красненькие становились розовато-вишнёвыми, упругими. И те, и другие – мягонькими-премягонькими, тающими на языке! Отсюда, видимо, и пошло слово « макатыки».

    Детвора со всего нашего квартала гроздьями висела на заборе, подъедая терпкое чудо прямо с веток. А те, кто хотел продлить наслаждение, насобирают побольше, слепят колобок и … мммм… какой неповторимый, с кислинкой, вкус! Куда там заморским ананасам да бананам и прочей экзотике!

    Этот бесподобный вкус, этот чудесный аромат я чувствовала в пору жесточайшего токсикоза, нося под сердцем свою доченьку, и капризничала, и плакала, и просила … макатыки… немедленно. Было сорокаградусное лето. Мой юный муж утешал: « Вот наступит осень…» Наступила. Родился ребёнок. Не привёз. Забыл. И я … забыла…

    Совсем недавно, после больнички, никак не могла собрать себя в кучу. То спина, то сердце, то хандра, то нелюбовь… И сказать уже некому:

    – Хочу макатыки! Эй, кто-нибудь…




    Категория: Рассказы | Добавил: Лиля (17.10.2012)
    Просмотров: 1312 | Комментарии: 7 | Теги: Зухра Абдул. Три мороженых по двадц | Рейтинг: 5.0/2
    Всего комментариев: 7
    1  
    Слушай, Зухра!
    Как же нельзя так писать! Во что ты превратила меня, большого дядьку с седой щетиной и патлами, торчащими в разные стороны из-под дурацкой кепки, с глубокими морщинами под глазами.
    Это я сейчас стоял там, за углом вокзального домика и смотрел тебе вслед, когда ты медленной походкой уходила к такси. Я сейчас пытался найти эту самую макатыку... и не нашёл. Я высчитывал монетки на своей ладони, чтобы добавить вам троим по семь копеек на брата до двадцати.
    И смотрел в прозрачную воду арыка, и видел песчаное дно с камешками, это я смотрел туда, я, никогда не бывший нигде восточнее Бугульмы и Волгограда.
    Господи! Благослови тебя, Зухра!

    2  
    Сергей! Ставьте оценку посту! Тогда читателей будет больше biggrin

    3  
    Спасибо, Серёжа. smile

    4  
    Ах, детство. А в нашем киоске мороженом продавали еще и кубинские сигары. Почему-то. Никто по-моему не покупал. но картинки из будущей Изауры украшали витрину. А напротив был пивбар - загон для мужиков из сетки рабица. И напм было запрещено даже смотреть в сторону этого вертепа. А запретный плод сладок))) Спасибо, Зухра. Напомнили детсов и еще Кенжеевскую вещь в Книголюбе

    7  
    Зира, спасибо. Извините, что поздно отвечаю, только что увидела Ваш комментарий.

    5  
    Сегодня прочитала ваш рассказ про мороженое, и еще один про кошек, захотелось посмотреть на автора, имя Зухра Абдул мне ничего не говорило, прочитав ваше интервью захотелось еще что - нибудь почитать из вашего, вы интересная женщина, мне хотелось бы вам сделать приятное, в виде выпущенной вашей книги, но подождите мне нужно их заработать, да эти мерзкие деньги решают все, но вы от куда  -то берете силы, что бы писать, чтобы излагать свои мысли на бумаге, участвуете в массе конкурсов, действительно вы человек, которому нужно признание, нужны деньги в конце - концов, но даже то, что вот я например из всей массы той литературы. которую я каждодневно читаю на всевозможных сайтах выудила вас, и мне понравилось как вы пишите, это говорит, о том, что кто ищет тот всегда найдет! И я хочу чтобы у вас все получилось, пишите больше, у вас получается затрагивать в наших зачерствевших душах некие сохранившиеся нити добра...

    6  
    Спасибо, Айгуль. Ну, что я могу сказать. Да, хочу издаться. Да, нужны благословенные деньги. Ищу спонсора! Казахстан молчит.

    Имя *:
    Email *:
    Код *:
    Яндекс.Метрика