Поиск

Новые статьи в Архиве КБ

[29.03.2016][Повести и романы]
Улыбка Джоконды Просмотров: 771 | Рейтинг: 0.0/0 | Комментарии (0)
[01.02.2015][Стихи]
Яна Абдеева. Рожденная летать Просмотров: 1542 | Рейтинг: 0.0/0 | Комментарии (3)
[01.02.2015][Книжные рецензии]
Елена Невердовская. Греки — Скифы — Готы. Сезон первый Просмотров: 1261 | Рейтинг: 0.0/0 | Комментарии (0)
[01.02.2015][Мемуары]
Тамара Шайкевич-Ильина. МОЯ ЖИЗНЬ В СТРАНЕ СОВЕТОВ. Продолжение Просмотров: 1225 | Рейтинг: 0.0/0 | Комментарии (0)
[01.02.2015][Мемуары]
Тамара Шайкевич-Ильина. МОЯ ЖИЗНЬ В СТРАНЕ СОВЕТОВ Просмотров: 1236 | Рейтинг: 0.0/0 | Комментарии (0)
[01.02.2015][Мемуары]
Ольга Мельникова, Леон Матус. ТЯРПИ, ЗОСЯ, ЯК ПРИШЛОСЯ! Продолжение Просмотров: 1325 | Рейтинг: 0.0/0 | Комментарии (6)
[01.02.2015][Интервью]
В «Контакте»: Яна Абдеева Просмотров: 1455 | Рейтинг: 0.0/0 | Комментарии (0)

Категории раздела

Рассказы [58]
Романы, повести, рассказы
Стихи [36]
Стихотворения, поэмы
Повести и романы [13]

Самые читаемые в Архиве КБ

[17.10.2012][Стихи]
Тамара Мадзигон (1940-1982). Стихи Просмотров: 11215 | Рейтинг: 5.0/2 | Комментарии (1)
[15.06.2012][Православная книга]
Марина Мыльникова. Белая ворона. Наталья Сухинина Просмотров: 7812 | Рейтинг: 0.0/0 | Комментарии (1)
[25.01.2014][Статьи]
Яна Абдеева. «Я жизнь должна стихом измерить...». О творчестве Фаризы Онгарсыновой Просмотров: 5941 | Рейтинг: 0.0/0 | Комментарии (1)
[31.05.2012][Шаржи С. Алексеева]
Сергей Алексеев. Шаржи на писателей Просмотров: 5457 | Рейтинг: 5.0/4 | Комментарии (8)
[17.10.2012][Мемуары]
Вспоминая Тамару Мадзигон Просмотров: 4661 | Рейтинг: 5.0/1 | Комментарии (1)

Самые рейтинговые в Архиве КБ

[25.05.2012][Статьи]
Геннадий Банников. Смысл звука Просмотров: 3281 | Рейтинг: 5.0/4 | Комментарии (19)
[31.05.2012][Шаржи С. Алексеева]
Сергей Алексеев. Шаржи на писателей Просмотров: 5457 | Рейтинг: 5.0/4 | Комментарии (8)
[18.10.2013][Стихи]
Станислав Осадчий. Путь (стихи из романа "Шкипер") Просмотров: 3349 | Рейтинг: 5.0/4 | Комментарии (0)
[22.06.2012][Рассказы]
Борис Стадничук. Лимб. (Петруха и Пастернак) Просмотров: 3623 | Рейтинг: 5.0/4 | Комментарии (5)
[19.07.2012][Стихи]
Евгений Демидович. А свет ещё горит Просмотров: 2783 | Рейтинг: 5.0/3 | Комментарии (1)

Новые файлы в Архиве КБ

[21.07.2015][2014]
№ 4, 2014 1153 | 3 | 55
[19.01.2015][2014]
№ 3, 2014 1451 | 0 | 79
[09.10.2014][2014]
№2, 2014 1525 | 0 | 96
[30.09.2014][2014]
№1, 2014 1499 | 0 | 140
[25.01.2014][2013]
№6, 2013 2165 | 0 | 379

Самые популярные темы форума

  • Монстры в творчестве Пушкина (стихотворение "Пророк") (51)
  • ВСЕМ ПОСЕТИТЕЛЯМ/ФОРУМЧАНАМ. (27)
  • Даун (25)
  • Липовый дождь (22)
  • Я у Ваших ног (21)
  • Опросы

    Какие книги Вы предпочитаете?
    Всего ответов: 118

    В галерее

    Всего материалов

    Публикаций: 659
    Блогов: 535
    Файлов: 77
    Комментариев: 8713
    Новостей: 1074
    В галерее: 193
    Объявлений: 5
    Форумы: 690
    FAQ: 7

    Каталог статей

    Главная » Статьи » Стихи и проза журнала » Рассказы

    Сергей Телевной. Украсть для себя... дочку


    Телевной Сергей Владимирович родился в 1959 г. в Ставропольском крае на хуторе Графском. Окончил Российскую академию народного хозяйства и государственной службы при Президенте ПФ и филфак Северо-Осетинского госуниверситета. В журналистике – 20 лет. Член Союза журналистов России, лауреат всероссийских журналистских конкурсов. Работал в региональном приложении « АиФ» в Перми, там же в приложении «Труда», консультантом пресс-службы губернатора Пермского края. Был главным редактором двух районных изданий «Моздокский вестник» и «Время,события, документы». Публиковался в «Литературной России», «Сибирских огнях», «Искателе», «Юности» (стихи), «Венском литераторе» (Австрия), «Южной звезде» (Ставрополь), «Дарьяле» (Владикавказ) и др. В 2013 году в Кисловодске в свет вышла книга Сергея Телевного «Ветер противоречий». Предлагаемые рассказы включены в эту книгу.

    ВЫПУКЛОЕ ЗЕРКАЛО НА САТАНИНСКОМ ПЕРЕКРЕСТКЕ

    На окраине райцентра возле у-образного перекрестка гаишники предписали установить сферическое зеркало. Слишком богат был на ДТП этот сатанинский перехлёст взбалмошной улицы и скоростной автотрассы. Сферическое выпуклое зеркало предупреждало водителей об опасности, но и столь же выпукло искажало действительность. В его искривленную сферу постоянно вплывали любопытные сюжетцы текущей жизни милого усталого захолустья.

    Вот, например, весенний ветер загнал в сферу видимости зеркала влажные салфетки облаков. Они не касались лопастей двух вертолётов, которые дрейфовали в сторону некогда мятежной, а ныне роскошествующей провинции.

    За командирским штурвалом одного из «МИ-24» сидел рано поседевший капитан. Вертолёты, однако, выскользнули из зоны видимости сферического зеркала. И думы седого капитана о своей автомобиле «Калина» растворились в текучем эфире. Рано утром, приехав на службу, капитан рискованно припарковал свою кургузую «Калину» под окнами неблагополучной трёхэтажки – напротив штаба вертолётной части, где когда-то располагался детский сад. Капитан опасался, что какая-нибудь скандальная тётка, коих там пребывает в избытке, выбросит из окна пакет с бутылками на крышу новенькой машины. Отвлекшись от пульсирующих огоньков и стрелок на приборной доске, капитан вспомнил утренний диалог:

    - Эй, служивый, куда прёшь под окна! – кричала с балкона одна из бывших детдомовок, когда седой капитан втыкивался безхитростной мордашкой «Калины» под окна трёхэтажки. – Не боишься, что на крышу твоей уродину упадёт кирпич? – она с балкона третьего этажа демонстративно потрясла полным пакетом с мусором.

    - Не боюсь, но опасаюсь… - признался капитан. – На тебе вот, полтинник, лучше присмотри за машиной, пока я на службе буду. – Он прикрепил 50-рублевку под лапку стеклоочистителя. Уверенности, что обитательница проблемной трёхэтажки присмотрит за машиной, не было. Но, по крайней мере, пакет с мусором на машину не бросит.

    О чём дальше думал капитан, уже оказалось недосягаемым. Вертолёты, уносившие генеральскую комиссию в сторону взошедшего солнца, к неумеренно гостеприимным тамошним столам, вынырнули из сферы искажающего зеркала.

       

    Между тем в зону обзора кривого зеркала внырнул головастик-«Камаз» с исходящей вонизмом цистерной. Это с полуподпольного спиртзавода вывозили барду – отходы от производства спирта. Водитель с больной от спиртовых испарений головой удивился появлению экзотического зеркала на у-образном перекрестке:

    - О, смотри, что пришпандорили! Зеркало! – обратился он к сидящему рядом осоловелому парнишке, задачей которого было сливать барду из цистерны - не царское, то бишь, не шоферское это дело. Есть сошки поменьше…

    - Прикольно, - оживился осоловелый. - Значит, гаишники здесь больше торчать не будут, - оптимистично предположил «подносчик снарядов».

    Барду надо было везти к оросительному каналу им. ХХ партсъезда. Но это - летом, когда полноводная «река дружбы» уносила вместе с суглинистой водой вонючие остатки спиртопроизводства в сторону жаждущей влаги зоны рискованного земледелия. А сейчас, ранней весной, когда канал после зимней спячки покоился обезвоженным, барду сливали в бывшие силосные траншеи бывшего же колхоза. Однако это оказалось уже вне зоны ответственности сферического зеркала.

      

    Из-за у-образного поворота высунулась желтым боком перегруженная маршрутка №102-А. Она подобрала детсадовского возраста карапузов с мамашами, ублаженными материнским капиталом, и последовала ни шатко  ни валко в сторону недавно отремонтированного пригородного детсада.

    - Не могут ещё одну маршрутку пустить для людей! – скрипуче вещало в утробе маршрутки некое уё…ище.

    - Скажи спасибо, что хоть эту наш депутат выбил! – вступилась молодая воспитательница Люда.

    - Это и всего, что он сделал, а обещал с три короба!

    - А окна пластиковые в детсаду? – кипятилась Люда.

    - Да уймись ты, он уже бывший депутат… - скрипуче хохотнуло уё…ище.

    Маршрутка отчалила от остановки, изгвазданный весенней грязью её задок уплыл из зоны видимости сферического зеркала. Так и остался невыясненным вопрос: маршрутка и окна от депутата – много или мало.

       

    До полудня сферическое зеркало запечатлело в своей искажённой серебряной подкорке крикливую пожарную машину, мчавшуюся с тревожным рёвом в сторону заброшенного механического завода. Оттуда валил пышными клубами чёрный дым.

    - Задолбали эти черти! – в сердцах ругался пожарный расчёт. – Опять нефть загорелась. Рванет, бля, этот ихний самовар!..

    На кустарной нефтеперегонке, где подпольно выпаривали самопальный бензин, полыхало по-взрослому. В сферическом зеркале, однако, был виден только сатанински-чёрные клубы дыма, тяжело оседавшие где-то за каналом им. ХХ партсъезда.

    Впрочем, в местной газете пожарная служба об этом потом отрапортует: «Произошло возгорание сухой травы и промасленной ветоши. Пожар был оперативно ликвидирован».

     

    Пацаны, сбежавшие с уроков, удивились появлению сферического зеркала на подконтрольной им территории. Они решили провести испытание этого объекта на прочность. Кто-то из прогульщиков швырнул увесистым камнем в зеркало и вся ватага дала деру. Звона битого стекла, впрочем, не последовало. Забежав за спасительный угол забора, посмотрели – зеркало оказалось целым.

    - Ни фига себе! Не разбилось… - удивились мелкие хулиганы эффекту антивандального покрытия.

    - А ты, ваще, попал?

    - Конечно, - сказал 12-летний камнеметатель, с некоторой, впрочем, долей сомнения.

    Пацаны не стали повторять испытание. К кривому зеркалу подъехала на велосипеде бывшая доярка из развалившегося пригородного колхоза. Она теперь развозила по ближним задрипанным трёхэтажкам молоко от собственной коровы. Прислонила хлипкий велосипедик с навьюченным молочными бутылками багажником к дорожному знаку, подняла взор к небу:

    - О! Придумают же эти городские, делать им не хрен, - заключила доярка и подобрала пару пустых ПЭТ-бутылок из-под минералки, валявшихся неподалёку. Молоко ведь куда-то надо наливать!.. – Вот народ, лишь бы не работать! – возмутилась она, снова окинув взглядом диковинное сооружение. Взгромоздившись на велосипед, криво, как бы по скользкой кромке зеркала, поехала к трёхэтажкам: «Молоко! Кому домашнее молоко!..».

     

    Ближе к обеду, выпутавшись из плотности вязкого эфира, прострекотали две пятнистых «вертушки», возвращавшиеся на базу. Седой капитан отсутствующим взглядом скользил по приборной доске. Чересполосица его мыслей не давала сосредоточиться на чём-то конкретном. То возникал образок пятилетней дочурки, отлучённой от него бывшей претенциозной женой, то мнилась вмятина на капоте «Калины», припаркованной под окнами неблагополучной трёхэтажки, то сверлило мозг его вечное капитанство – одногодки-сослуживцы уже майоры, а один даже подполковник, а он все еще...

    Впрочем, в сферу ответственности кривого зеркала это не попадало – вертолёты, оставив генералитет на искушение восточным гостеприимством, благополучно перевалили через лесополосу, прячущую безводный канал им. ХХ партсъезда.

       

    «Камаз»-головастик с засранной цистерной возвратился, опустошенный, за следующей партией барды. Сферическое зеркало, впрочем, запечатлело и «Газель» с бортовой надписью «Природоохранная прокуратура», вынырнувшую невесть откуда и прицепившуюся к бардовозу. «Камаз» требовательно посигналил перед глухими воротами полуподпольного спиртзавода - его впустили. Природоохранную «Газель», однако, от хвоста бардовоза отсекли механические ворота – посторонним на территорию нельзя. И уже вне сферы контроля кривого зеркала сторож на проходной спиртзавода с подозрительно глубокими познаниями сообщил молоденькому природному помощнику прокурора: «Внеплановые проверки объектов малого бизнеса…». Ну и так далее. Короче: «Жди хозяина…».

       

    К часу дня зафрахтованная маршрутка №102-А провезла мимо сферического зеркала группу общественниц. Ехали на дальнее кладбище – там предстояло предать земле тело безымянного солдата, погибшего в контртеррористической операции. Его за несколько лет так и не идентифицировали в 124-й Ростовской лаборатории. Сегодня военные привезли тело этого неопознанного бойца. Планировалась траурная церемония захоронения со всеми воинскими почестями – на воинском участке кладбища, где уже покоилось около сотни солдат. Военкоматские прозвонили по «прибрежным» конторам-заведениям: «надо обеспечить наполняемость мероприятия». Общественниц на безымянные похороны набралось человек десять-двенадцать. Скинулись на цветы - кто сколько мог. Могли не все:

    - Кто их туда посылал, пусть и покупает цветы, - сказало уё…ище.

    Молодая воспитательница Люда, ещё в зоне видимости кривого зеркала, выскочила из маршрутки, метнулась к цветочному киоску. Охапку гвоздик чернявые цветочницы продали ей за полцены: «Ну, для такого дела! Мы ж понимаем…». Тут же пересеклась с дояркой Валей. Узнав, куда едут с цветами, та пыталась сунуть Людмиле мятые десятки. «Да не надо, мы уже купили гвоздики», - отнекивалась Люда. Валентина без разговора, уже в двери «Газели», сунула ей… бутылку молока.

       

    Переполняя выпуклую сферу зеркала синими проблесками маячков, промчалась обратно в часть пожарная машина. С дежурства – прямо после тушения подпольной нефтегонки - сняли трубача духового оркестра. Это был единственный в районе оркестр. И для торжественных, и для печальных случаев.

    Седого капитана и ещё несколько офицеров, членов общества «Боевое товарищество», отпустили со службы на траурные мероприятия, освободив от исполнения послеполётных формальностей. Капитан с удовлетворением отметил, что крыша и капот его «Калины» целые, шины не спущены – бывало и такое. Потому до кладбища решил ехать своим ходом. Только когда в выпуклостях сферического зеркала увидел, насколько несолидная и неуместно веселого цвета его машина, пожалел: надо было бы со всеми - на военном автобусе.

      

    Траурная церемония прошла быстро и буднично. Уже выветрилось горе меж многочисленных плит с номерами захороненных безвестных бойцов. Только что-то формально-музейное присутствовало на солдатском погосте. Дежурные слова, заунывная панихида священника, комья сырой земли, недружный залп отделения солдат. Только доукомплектованный трубачом оркестрик пожарных был, как не странно, жизнеутверждающим при исполнении траурной музыки. Тугие пучки музыкальных фраз напрягали атмосферу и провоцировали весенний ветер.

    Появилась поминальная водка. Весенний ветер норовил свалить пластиковые стаканы с водкой. «Это не с нашего ли спиртзавода?». А откуда же ещё!

    Капитан приметил растроганную девушку, нелепо прижимавшую к себе цветастый пакет с бутылкой молока.

    - Я тебя подвезу в город, - сказал убедительно капитан.

    - Спасибо, - с радостью согласилась Люда.

    Ехали молча. Люда украдкой рассматривала капитана: «Видно, ещё молодой, а уже седой».

    На у-образном перекрёстке сферическое зеркало обнаружило выползающий «Камаз» – опять же с парящей из цистерны бардой. Капитан не стал уступать дорогу, напротив - резко прибавил газа:

    - Заколебали, шакалы!..

    «Камаз» резко затормозил. Водила выскочил из кабины и буйно размахивал плетьми рук во след наглой «Калине». Осоловелый его напарник - «подносчик снарядов» тоже вывалился из машины – с разбитым носом. Сел по-зековски на корточки и уставился в землю.

    - Такая вонь от этого спиртзавода, куда только не обращались, - Люда таким образом поддержала решительные действия капитана. «Калина» выскользнула из зоны ответственности кривого зеркала.

    - Приехали, вот здесь я живу, - виновато улыбнулась Люда.

    - Ты в детсаду работаешь? Завтра заеду за тобой, - сказал буднично капитан.

    - Вот молоко, возьмите, пожалуйста. Домашнее… Может, для детишек ваших…

    Капитан, конечно, не стал говорить ей о дочурке, отлучённой зловредной бывшей женой. Зачем?

    …На обратном пути капитан воспользовался предостерегающими услугами кривого зеркала – пропустил опять куда-то мчащуюся с мигалками и сиреной пожарную машину.

    Моздок

     

    УКРАСТЬ ДЛЯ СЕБЯ… ДОЧКУ

     

    Решение созрело окончательно: эту девчушку Ада украдет. Ее квадратно заточенные ногти хищно клевали пробку запрещенного к употреблению боржоми. А плацкартный вагон не особо торопливого поезда о криминальных намерениях Ады и не догадывается. Он живет своей непритязательной жизнью. Хлопает туалетными дверьми, ластится казенными простынями, обжигает железнодорожными чаями. В предкурортный сезон поезд еще не пропитан духом изнеженной праздности и волнующих предчувствий.

    Ада приметила эту кудрявую и нежную девочку еще на суетливом пермском вокзале. И запретная мысль только начала гнездиться у нее в сознании. А когда девочка с мамашей заселились на полке рядом с ней — это был знак судьбы.

    Ада исподволь, но неустанно наблюдала за чужим ребенком. Судя по невыразительности мамаши, ребенок, очевидно, похож на отца. Тонкий узор профиля, ангельские кудряшки. Интересно знать: кто ее отец? Не глуп ли, не болен ли? Что за наследственность у ребенка? Ведь "гены пальцем не заткнешь” — крутилось у Ады в голове выражение доктора из института детской экопатологии. Там лечилась ее девочка Лера. Не вылечилась. Вот уж год как ее нет...

    Аде, сильной женщине сорока двух лет, советовали взять ребенка из детдома. Но известно, кого сдают, а "гены пальцем не заткнешь”...

    — Возвращайся назад... Вот, а теперь закругляйся, — это невыразительная мама Таня учит писать буквы свою пятилетнюю дочурку — тоже, оказывается, Таню.

    Та в сердцах бросает унылый карандаш. Простой, чтобы можно было стереть неудачные закорючки.

    Девочка вспенивает пеструю листву букваря. Не глядя в книжку, водит пальцем по строчкам и декларирует:

    — Таня учит буквы, мама учит Таню.

    Неведомо, написана ли такая глупость в букваре или это творчество юной букваристки? Хотя декларируется это в ритм стучащих на стыках колес, временным жителям плацкарты это не очень интересно. Вот если б его, вагона, ребенок — это вызвало бы умиление.

    — А маме 33 года, — выдает женскую тайну Таня-маленькая.

    Ну, 33 так 33. Вагону и это не очень интересно. Только Ада думает про себя: "Еще успеет родить второго...”

    Остальное население купе — это мужик лет за 40, лежащий на разных уровнях с Адой, и она, Ада, с квадратно заточенными ногтями. Мужик из-за вагонной тоски листает претенциозный журнал и пытается понять, что такое суверенная демократия.

    — Мама, у меня такая отрыжка, — делится Таня и с удовольствием это подтверждает.

    — Еще бы! Ты одна целую пачку чипсов съела, — радуется аппетиту дочки мамаша.

    Ада отмечает про себя: "С таким удовольствием говорить о вредной пище может только пассажирка плацкартного вагона”, — но, спохватившись, отгоняет эту мысль. Она ведь тоже едет в третьеклассной плацкарте. Хотя с Адой все понятно — обстоятельства. Она еще раз бросила взгляд на кудрявую Танечку. Конечно, пластилиновые щечки, пластилиновые пальчики, лепи, что хочешь. И, уверенная, думает: "Перевоспитаю...” Нужно отвлечься от плацкартной девочки и дать мыслям оформиться в четкий план действий.

    Заоконный пейзаж должен способствовать этому. Выводок елочек подбегает чуть ли не к шпалам. Но со скоростью движения поезда смывается ржавой болотиной и растворяется в прошлом времени.

    А мужик на верхней полке не может понять ни суверенной демократии, ни национальной идеи. Под жаркой простыней он тайно борется с грибковым зудом и вспоминает антигрибковую рекламу. Зуд не успокаивается. Но мужик удовлетворяется тем, что такие проблемы свойственны не только ему.

    Между тем учебный процесс двух Тань — мамы и дочки — продолжается:

    — Закругляйся, вверх и в сторону...

    Теперь у Танечки в руках сочный фломастер. От него буквы жирные и неуклюжие. Результат не устраивает ни маму, ни ее дочку.

    Ада хочет вмешаться в процесс обучения, но воздерживается — не стоит делиться педагогическими секретами с мамой Таней. Они ей ни к чему. Зато в процесс обучения вмешалась чернявая попрыгунья, тоже пятилетняя, Оксана. Она хочет играть с Таней и сообщает ей сразу, что мама купит ей много книжек.

    Ада обстоятельно и с удовольствием отмечает про себя: ребенок хочет, чтобы ему купили книжки, а не игрушки. Ее крошка... тоже любила книжки, любила...

    — А где твоя мама, которая купит книжки? — с легкой снисходительностью спрашивает у девочки Таня старшая.

    — Она в тамбуре курит, — на удивление четко и без обиняков сообщает маленькая смуглянка.

    "Вмешательства логопеда практически не требуется, — отметила про себя Ада, — хороший материал”.

    Ада начала собирать информацию:

    — А кто твоя мама? Она где работает?

    — Она в тамбуре курит, — еще раз для непонятливых тетенек объяснила попрыгунья.

    — Это она с солдатами еще на вокзале гужевала, — как бы между прочим пытается внести ясность в ситуацию с Оксаниной мамой Таня старшая.

    Так и не поняв, что такое суверенная демократия, мужик со второго уровня пошел в тамбур покурить. Прожженная девица с сексуальным пупком стояла в дыму и солдатском окружении. Она посасывала пиво и колыхала грудью в такт вагонным колесам. Дембеля в сизом дыму и с неуставными аксельбантами притирались к ее крутым ягодицам. Мужик за сорок почувствовал себя неудачником и, отвернувшись к окну, торопливо закурил. За вагонным окном длился погорелый пейзаж. Обугленные трупы телеграфных столбов, умерщвленный кустарник, отступивший в панике перед огнем лес.

    Мамаша пятилетней смуглянки неожиданно вспомнила о материнских обязанностях. Вырвала у дембеля пакетик попкорна:

    — Пойду, ребенка покормлю... — повернулась корпусом к мужику, сунула ему бутылку пива: — На, дед, подержи...

    Тот взял бутылку пива, но про себя не согласился, что он дед. Какой дед? Он еще ого-го! По выходным, конечно. А так — некогда.

    — Мужик, тебя как звать? — обращается к нему неуставной аксельбант.

    — Иван Иванович, — представился тот с достоинством.

    — Ха, как в анекдоте. А меня Вован, тоже как в анекдоте, — ржет солдат. — Короче, дядь-Вань, — констатировал парнишка с белесыми ресницами и продолжил: — Короче, мы из горячей точки, — панибратски похлопал дядь-Ваню по плечу аксельбант. — Ну, ты не ссы, не обидим.

    — Я сюда не поссать вышел, а покурить. Понял, сынок? — мужик набычился, уже готовый жахнуть бутылкой по стриженной дембельской голове.

    — Ты меня на "понял” не бери...

    Внезапно дверь тамбура распахнулась и в проеме появилась смуглявая попрыгунья.

    — Оксана, иди сюда, пошли кушать, — попыталась изловить девчушку тамбурная мать, держа в одной руке пакет попкорна.

    Девчушка схватила за штанину Ивана Ивановича и пропищала:

    — Я есть не хочу. Ты мне книжку обещал, а не купил.

    Иван Иванович, осознав, что компания малышки и ее аппетитной мамаши лучше, чем кодла борзых дембелей, поспешил взять на руки попрыгунью и вернулся в вагон. За ним последовала разбитная мамаша, взяв у Ивана Ивановича недопитую бутылку пива.

    — Деда, а ты моим папой будешь? — с некоторой озабоченностью спросила Оксана.

    — Дедушка будет нашим спонсором, — не очень трезво гоготнула ее мамаша. — Кстати, меня зовут Лолита. Не путать с Лолитой Набокова, — блеснула молодка познаниями.

    "Спонсоры в плацкартных вагонах не ездят”, — подумала Ада с квадратными ногтями и изощренным интеллектом, пропуская в узком проходе неказистого Ивана Ивановича с ребенком на руках. Сама, между тем, внимательным товароведческим взглядом оценила молодую мамашу с бутылкой. Сложена пропорционально, можно сказать, породистая самка. Но настораживает пристрастие к пиву. Впрочем, сейчас вся молодежь подсела на пиво.

    Ада начала наблюдать за девочкой Оксаной как за хорошим материалом, хотела изучить ее мамашу получше, четко осознавая, что "гены пальцем не заткнешь”. Хотя, конечно, если поместить попрыгунью в нормальную среду, из нее толк будет. Она и сейчас активная, смышленая, самостоятельная. К книгам тянется опять же. Вот мужик купил-таки ей какую-то книжицу, оправдывая спонсорские надежды. Тут как раз глухонемой разносчик эротики и интеллекта подсуетился, разложив стопки книжек, кроссвордов и "взрослых журналов”.

    — Спасибо, дедушка, — радостно пролепетала попрыгунья Оксана.

    — Какой я тебе дедушка? — всерьез возмутился тот. — Я — дядя Ваня. Иван Иванович, значит...

    Пластилиновая кудрявая Таня, с радостью отвлекаясь от обучения, спросила Оксану:

    — Это что, теперь такой папа у тебя будет?

    — Вот так и засватают вас, дяденька, за молодуху, — сказала мама Таня с иронией, за которой скрывалась обида: мол, всяким шаболдам везет на солидных мужиков…

    — Ну, все может быть, — хохотнул и взбодрился Иван Иванович. Он ощутил себя счастливым трамвайным билетом, за съедение которого намерены соперничать две женщины.

    — Не поздно ли? — укоризненно глянула на Ивана Ивановича мама Таня. — Или что, седина в бороду, бес в ребро?

    У Ады за околицей чувств вспыхнуло подобие ревности. Только лишь потому, что на мужскую особь претендуют другие женщины. На самом деле этот трухлявый пень Иван Иванович не в ее вкусе. К тому же, Ада была уверена, что имя попутчика, усугубленное отчеством, отложило свой отпечаток на интеллекте. Если Иванушка — дурачок, то Иван Иванович… Этим дважды все сказано.

    — Учиться и любиться никогда не поздно, — после паузы выдал Иван Иванович, так и сказал: "любиться”.

    Вернулся глухонемой разносчик интеллекта в виде кроссвордов за стопками журналов и газет.

    — Я, пожалуй, возьму и это, — Иван Иванович взвешивающим движением поднял лощеный журнал хулиганской эротики.

    Притворно небрежно бросив бессовестное чтиво на свою вторую полку, он неуклюже последовал наверх. Возможно, потом он снова будет читать в серьезном общественно-политическом журнале про суверенную демократию и национальную идею. Но не сейчас.

    Таня-младшая уже пыталась раскрасить в своей книжке арбузы и барабаны.

    — Ты не вылезай за черточки, — командовала мама Таня, — дай желтый фломастер.

    Но желтый фломастер уже утянула к себе предприимчивая маленькая Оксанка.

    — Я не знаю, где он, — ныла Таня.

    — Арбуз должен быть красным, — поспешила с советом Оксанка.

    Ада с верхней боковой полки наблюдала за двумя девчушками. Обе, заразившись друг от друга, предались постижению грамоты.

    Невыразительная мама Таня, отлучившись, очевидно, в туалет, вернулась в удушливых лосинах, врезавшихся во все мыслимые и немыслимые ложбинки ее тела. А легкий трепет груди позволял догадаться, что под блузкой у нее ничего не надето. Да еще и толстый слой косметики ее преобразил. Все это ей не помешало включиться в процесс обучения:

    — Девочка, пусть тебе покажет мама, как правильно.

    "Сучка, — подумала про нее Ада. — Хотя и кажется заботливой мамашей. Ишь, как кудахчет над своей козявкой!”

    Нет, определенно, ее пластилиновую куклу Ада не будет красть. Рыхловатая она какая-то. Да и мамаша ее бдительная, видно, не отпускает ребенка ни на шаг. Другое дело — забывшая о ребенке Лолита.

    То ли случайно, то ли "так задумано”, она умостилась полукалачиком на нижней полке. Тут же на краешке сиденья присел неуставной дембель.

    — Слушай, куда ты буришься, тут и так тесно, — с напускной сердитостью сказала Лолита солдату, однако, чуть подвинувшись.

    — Да поместимся! Мы, знаешь, в горячих точках… — пивная отрыжка не дала солдату закончить фразу.

    Ада, поглощенная мыслью похитить себе в дочки не пластилиновую Таню, а попрыгунью-смуглянку, все же поймала на себе взгляд Ивана Ивановича. Странно, его привлекли не вздымающиеся груди Лолиты, не рельефные лосины мамы Тани. Он, старый потаскун, масляно смотрел на Аду.

    А вот этого не надо. Она вообще должна быть незаметна. Миссия у нее другая. Ада отвернулась к окну. Там плыли кинематографические просторы, проистекали серебряные реки и ниспадали к горизонту голубые небеса. Пастораль, однако! Но это созерцание Аду не привлекало. Она нервно барабанила по стеклу квадратно заточенными ногтями.

    "Очень заметно, — подумала она о ногтях, за которым ухаживала даже в худшие для себя времена, — надо состричь”.

    Мама Таня между тем свернула занятие прописью со своей кудряшкой. Ей не сильно хотелось, чтобы плацкартный люд оценил их с дочкой неуспехи на почве усвоения букв. Да и чернявая попрыгунья раздражала Татьяну. Чего лезет, когда она учит свою дочку? Да и фломастер, кажется, стащила эта беспардонная черняшка, подумала мама Таня.

    — Девочка, ты не брала фломастер? — голос мамы Тани был ложно ласковый.

    Но попрыгунья не повелась на провокацию:

    — Что вы, тетенька, — улыбалась маленькая воришка. — Зачем он мне, у меня и так книжка есть. Дедушка Ваня купил.

    — А чем ты собираешься раскрашивать свою книжку? — вкрадчиво спросила мама Таня в рельефных лосинах.

    — Женщина, вы что пристали к ребенку? — это раскованная Лолита, уклонившись от дембельского натиска, вступилась за свою кроху.

    — Ты чё, подруга, жалко тебе этой фигни? — встал тут же на сторону Лолиты неуставной дембель.

    — А ты нос свой не суй, — резко повернула свою кругленькую головку мама Таня в сторону солдата. Ее свободные от лифчика грудки комично всколыхнулись под легким топиком и заворожили солдата.

    — Да не лезь, сама разберусь, — с малоскрываемой угрозой приподнялась на локте Лолита и вздыбила масштабные груди.

    Аде не хотелось бабского скандала. Не хотелось, чтобы весь вагон обратил внимание в их сторону. Ей, Аде, надо быть незаметной. Не следует выпячиваться. Хотя Аде хотелось обвинить маму Таню в родительской бездарности, в пластилиновой внешности, в таком же характере ее дочери, в… Конечно же, она промолчала. Но про себя ругала бесцветную лахудру: "Молчала бы, дура, в тряпочку. Скажи спасибо, что не твою дочку украду у тебя. Фломастера ей жалко”, — развивала свой внутренний монолог Ада.

    Все, что она хотела сказать бестолковой, но счастливой мамаше, которая потеряет фломастер, а не дочку, очевидно, было красноречиво написано на ее лице. Иван Иванович смотрел по диагонали на Аду, вздернув в удивлении кустистые брови. На самом деле близлежащий попутчик Иван Иванович хотел, чтобы бабскую свору пресекла именно эта женщина с внутренней, как ему казалось, энергетикой. А внизу неслось:

    — Ты, лахудра, протрезвей, а потом воспитывай ребенка!..

    — Ха, спирохета бледная, еще раз вякнешь, твои пуговицы выколупаю, поняла?

    Мама Таня от возмущения вытаращила водянистые глаза. Аде аномально захотелось самой выткнуть эти бельевые пуговицы Татьяны. Да и лахудре тоже заткнуть хлеборезку.

    — А ну молчать, бля!.. — это Иван Иванович, коршуном свесившись со второй полки, рявкнул на скандалисток. — Что детей пугаете, мамаши сраные!

    Сраные мамаши примолкли, как бы прислушиваясь. Иван Иванович зачислил это на свой счет. Но на самом деле остановился поезд. Оказалось — на бойкой станции.

    Все высыпали на перрон. Размять свои конечности и купить копченой рыбы, которой была знаменита станция. Рыба жирным золотом отягощала лотки и подносы местных торговцев.

    — Кому жерех, кому сом, кому… с яйцом? — зазывал торговый люд исходящий слюной вагон.

    — Рыба золотая, во рту тает! — местный фольклор такой, что ли?

    Ада в вагоне осталась одна со своими преступными намерениями. Только глухонемой разносчик смеси эротики с интеллектом поспешно собирал разложенных накануне по полкам глянцевых бабенок и кроссворды для весьма непритязательных умов. Он пристально посмотрел на Аду и отвел глаза. Глухонемой увидел в этой дородной женщине воровку, очевидно, железнодорожного белья и легкодоступных дамских сумочек, неглубоко спрятанных под мятые подушки.

    Ада, в свою очередь, решила, что глухонемой — вовсе не глухонемой. Продажа бессовестных газет и кулинарных календарей — побочный бизнес. А на самом деле он… Кто же он?.. Может, мальчик по вызову для неудовлетворенных сорокалетних матрон, вырвавшихся на курорт один раз в пятилетку и уже пропитанных желанием? Считается, что эти ущербные же неутомимы в любовных утехах. Разносчик интеллекта именно такую матрону увидел в лице Ады. Он плюхнул ей на полку глянцевых откровенностей неприличных размеров, а сам выжидающе уперся огнеупорным лбом в вагонные поручни.

    — Пошел вон, животное… — прошипела Ада, плотнее сжав коленки.

    Животное по артикуляции Ады курс поняло верно и пошло. Однако оставив на полке "литературу”. Ада растерялась, перестала думать о попрыгунье, которую хотела похитить. И судорожно соображала, что делать с пачкой похабщины. Спрятать под подушку?

    В вагон возвращались первые отоварившиеся пассажиры. Ада метнула глянцевую гадость на общий столик и притворилась спящей.

    Плацкарт огласился голосом пятилетней попрыгуньи. Она имитировала плывущую рыбину, зажав между ладоней сухого леща. При этом завывая, как пожарная сирена.

    — Это мы плывем по реке, — сообщала девчушка вагону и выплеснулась с сухой рыбиной на мелководье нижней полки.

    — Куда ты с рыбой в постель? — возмутилась мать Лолита.

    Расторопная попрыгунья сунула плоского леща под подушку, где затаился украденный ею фломастер.

    — О, это что? — Лолита бегло пролистала клубок журнальных тел. — А ну брысь отсюда, тебе это нельзя, — цыкнула она на дочку.

    Ада вскипела на верхней полке:

    — Что ты, сучка, ребенку показываешь! — впервые она подала голос.

    — О! А это что еще за мымра?

    — Сволочь, — прошипела Ада.

    Иван Иванович, озолотившийся копченым жерехом, истекал слюной:

    — Эх, сейчас рубанем, — обратился он, скорее, сам к себе. — Ну-ка, давай, стели газету.

    Журнальное сплетение тел уступило место на столике золотому жереху, и все предались чревоугодию.

    Дембель звенел пивом:

    — Наливай!

    Пластилиновая Таня с мамой Таней шуршали целлофаном, пакуя дары привокзального сервиса.

    — Вот папа обрадуется. Он любит рыбу, — сообщали друг другу две Татьяны семейные тайны. — И бабушке тоже дадим?

    — Конечно, вот эту маленькую, — уточнила мамаша.

    — А почему маленькую? — удивилась пластилиновая Таня.

    — А золотая рыбка большой не бывает.

    Ада на второй полке отгородилась от пошлости и запахов и окунулась в свои криминальные думы.

    Хотя почему криминальные? Девочку нужно вырвать из этого бедлама. Ей будет лучше, чем с шалавой Лолитой. Ада уже знала, что девочка будет учиться в гимназии с экономическим уклоном. И английский будет изучать по особой программе.

    Поезд содрогнулся на очередном стыке. Иван Иваныч отвлекся от рыбьего жира и бросил удовлетворенный взгляд в окно. Там лирически плыла березовая роща.

    — Сколько березовых веников можно было бы навязать, — вздохнул он.

    — А на фига тебе! Ешь вон рыбу, пей пиво. Я угощаю… — дембель из горячей точки запустил пятерню под ягодицу Лолиты. Он ощутил предел счастья, и березовые веники казались ему излишеством.

    — Это же какой бизнес! В Москве веник, может, 5 долларов стоит.

    — Чё, пять бутылок пива? — перевел дембель на внутривагонную валюту березовые веники. — Тогда, конечно!.. — и опустил косичку аксельбанта в рыбий жир.

    Поезд въехал на гулкий мост над серебристой рекой, утробно погрохотал, оглашая сельские просторы. Недалеко трактор с косилкой взбрыкнул на краю покоса и в восторге выпустил из трубы облачко дыма.

    — Теплится еще жизнь на деревне! — с удовлетворением отметил Иван Иваныч.

    Он тоже ехал в родное село, проведать мать да братьев-сестер. А может, там и остаться. Городская житуха ему поднадоела. Завод чахнет, уважения — никакого, жена запилила. Да и с Катькой, сельсоветской бледной поганкой, разобраться надо бы. Писала как-то сестра: "Приезжай, Ваня, в сельсовет выберем, ты ж институт имеешь. Катька-то сельсоветская зажралась совсем. Старух местных обижает, дома ихние по дешевке скупает да пришлым инородцам продает. Приезжай, Ваня”.

    "Может, и правда присмотрюсь, останусь в родной деревне, — думал Иван Иваныч, почесывая под простыней пятки. — Построю там демократию суверенную…”

    — Мама, почему поезд дрожит? — вжалась в купейную перегородку Таня-дочка.

    Ее бездарная мамаша, упаковавшая все копчености, кроме запаха, ответила с перепугу и невпопад:

    — Работа такая.

    Ада в очередной раз смогла убедиться, что мама-Таня-в-лосинах окончательная дура, и это не могло не отразиться на ее дочке.

    — Пальцем гены не заткнешь, — произнесла она ставшую народной мудрость. Эта уверенность окончательно разубедила Аду красть пластилиновую Таню.

    Лолита, между тем, потянула дембеля в тамбур:

    — Пойдем, свежего никотинчика вдохнем.

    — Щас!.. — дембель распушил аксельбанты, поправил ремень и ниже пояса — а-ля Майкл Джексон. — У нас в горячей точке… — и отправился за Лолитой.

    Ада по-животному почувствовала приближение катастрофы. А мама Таня, скованная лосинами, склонилась над пластилиновой дочкой, выводя неуклюжие буквы. Она ничего не чувствовала:

    — Возвращаемся назад. Вот, а теперь закругляйся…

    — Мама, я устала…

    В это время попрыгунья-смуглянка встрепенулась, намереваясь также принять участие в обучении. При этом нечаянно задела подушку ногами и свалила ее на пол. Под подушкой обнаружился сушеный лещ и припрятанный фломастер.

    — Мама, мама, вот мой фломастер! — обрадовалась Таня, тряся кудрявой головкой: — А-а-а-а…

    — Ах ты, маленькая воровка! — возмутилась мама Таня и завращала бельевыми пуговицами глаз.

    — Они с рыбой просто здесь спали, — попыталась убедить в невероятном попрыгунья.

    — Оставьте ребенка в покое, — вмешалась Ада.

    — У меня книжки есть, зачем мне ваш фломастер? — заявила радужная смуглянка удушливым лосинам.

    — Да это я ей купил, — вмешался в скандал Иван Иванович, отвлекшись от своего сельсоветского будущего и суверенной демократии.

    Ада впилась квадратными ногтями в подушечки ладоней, сдерживая гнев. Однако ее вновь охватила пронизывающая тело тревога.

    Жуткий гудок электровоза взорвал упругий полуденный воздух. Чудовищно заскрежетали тормоза. Весь состав сотряс чугунный удар. С верхних полок повалились люди и вещи. Никто ничего не понял. Состав какое-то время полз на тугих тормозах. Затем потрясенный от удара локомотив встал.

    Как потом выяснилось, поезд столкнулся с заглохшим на переезде скотовозом. Он с километр протянул по полозьям рельсов трайлер с несчастными животными, которых так и не довезли до мясокомбината.

    Оглушенные испуганные люди в панике метались по вагонам. Некоторые проводницы сообразили открыть двери. Протрезвевший вмиг дембель из горячей точки выбил стекло и выпрыгнул под насыпь.

    — Эй, мужик, давай, спускай детей! — кричал солдат Ивану Иванычу, который замаячил в проеме выбитого окна.

    Там, однако, первой появилась Ада. Дембель с трудом помог дородной женщине, трагически повисшей в проеме.

    — Ты что лапаешь меня, сопляк? — возмутилась она, оказавшись в дембельских руках. Потом спохватилась: — Ой, спасибо, солдатик. Там дети…

    Прежде всего она имела в виду попрыгунью-смуглянку.

    — Да знаю я, катись отсюда на хер, дура, — зло выругался дембель. — Давай, мужик, подавай детей! — крикнул он Ивану Ивановичу.

    Тот, вывесившись по пояс из окна, бережно подал обмякшее тельце попрыгуньи.

    Ада перехватила девчушку у солдата, скатилась под насыпь.

    — Девочка моя, ты жива?

    Девочка оказалась просто без сознания, Ада это быстро поняла.

    Тем временем люди высыпали из вагона, кричали, искали друг друга, звали на помощь.

    Ада мельком увидела в проеме разбитого окна силуэтик пластилиновой Тани — живая, ну и хорошо. Она метнулась к дороге, где у переезда сгрудилась вереница машин.

    — Давай ее мне, — догнал Аду запыхавшийся Иван Иванович.

    — Ее надо в больницу срочно, — Ада пыталась внушить себе и Ивану Ивановичу, что именно она спасительница девочки.

    — Документы, деньги не забыла хоть?

    — Да взяла, взяла!

    Выскочили на дорогу к переезду. Под насыпью жалобно мычала искалеченная корова — из тех, что везли в скотовозе.

    — Дорезать надо, — деловито заявил Иван Иванович, но не стал это делать сейчас. Он обратил внимание, что девочка зашевелилась в его руках и открыла мутные глаза.

    — Дедушка, а где мама?

    — Я здесь, доченька, здесь. Я твоя мама. Пока побудь со мной, — взволнованно заговорила Ада.

    Иван Иванович подскочил к водителю легковушки. Сунул ему хорошую деньгу и приказал:

    — В село Привольное, в местную амбулаторию. Это километров 150 отсюда.

    — Знаю, — сказал шофер, — доставлю.

    Иван Иванович вырвал из записной книжки листок, нацарапал адрес.

    — Это моя сестра, скажешь, что от Ивана Ивановича. Я вечером буду, — и побежал к вагонам.

    "Жигуленок” развернулся на пятачке дороги, вырвался на автотрассу.

    — Доченька моя, я с тобой, — Ада ласкала попрыгунью, уверенная, что девочка действительно ее и будет с нею всегда. — А документы мы сделаем!

    А Иван Иванович, возвращаясь в околовагонную катавасию, дорезал перочинным ножом искалеченную корову. Чтоб не мучилась…

    Пермь-Моздок

     




    Категория: Рассказы | Добавил: Лиля (18.10.2013)
    Просмотров: 1605 | Теги: Сергей Телевной. Украсть для себя.. | Рейтинг: 0.0/0
    Всего комментариев: 0
    Имя *:
    Email *:
    Код *:
    Яндекс.Метрика