Поиск

Новые статьи в Архиве КБ

[29.03.2016][Повести и романы]
Улыбка Джоконды Просмотров: 912 | Рейтинг: 0.0/0 | Комментарии (0)
[01.02.2015][Стихи]
Яна Абдеева. Рожденная летать Просмотров: 1691 | Рейтинг: 0.0/0 | Комментарии (2)
[01.02.2015][Книжные рецензии]
Елена Невердовская. Греки — Скифы — Готы. Сезон первый Просмотров: 1382 | Рейтинг: 0.0/0 | Комментарии (0)
[01.02.2015][Мемуары]
Тамара Шайкевич-Ильина. МОЯ ЖИЗНЬ В СТРАНЕ СОВЕТОВ. Продолжение Просмотров: 1339 | Рейтинг: 0.0/0 | Комментарии (0)
[01.02.2015][Мемуары]
Тамара Шайкевич-Ильина. МОЯ ЖИЗНЬ В СТРАНЕ СОВЕТОВ Просмотров: 1352 | Рейтинг: 0.0/0 | Комментарии (0)
[01.02.2015][Мемуары]
Ольга Мельникова, Леон Матус. ТЯРПИ, ЗОСЯ, ЯК ПРИШЛОСЯ! Продолжение Просмотров: 1449 | Рейтинг: 0.0/0 | Комментарии (6)
[01.02.2015][Интервью]
В «Контакте»: Яна Абдеева Просмотров: 1605 | Рейтинг: 0.0/0 | Комментарии (0)

Категории раздела

Рассказы [58]
Романы, повести, рассказы
Стихи [36]
Стихотворения, поэмы
Повести и романы [13]

Самые читаемые в Архиве КБ

[17.10.2012][Стихи]
Тамара Мадзигон (1940-1982). Стихи Просмотров: 11646 | Рейтинг: 5.0/2 | Комментарии (1)
[15.06.2012][Православная книга]
Марина Мыльникова. Белая ворона. Наталья Сухинина Просмотров: 8021 | Рейтинг: 0.0/0 | Комментарии (1)
[25.01.2014][Статьи]
Яна Абдеева. «Я жизнь должна стихом измерить...». О творчестве Фаризы Онгарсыновой Просмотров: 6331 | Рейтинг: 0.0/0 | Комментарии (1)
[31.05.2012][Шаржи С. Алексеева]
Сергей Алексеев. Шаржи на писателей Просмотров: 5690 | Рейтинг: 5.0/4 | Комментарии (8)
[17.10.2012][Мемуары]
Вспоминая Тамару Мадзигон Просмотров: 4928 | Рейтинг: 5.0/1 | Комментарии (1)

Самые рейтинговые в Архиве КБ

[25.05.2012][Статьи]
Геннадий Банников. Смысл звука Просмотров: 3414 | Рейтинг: 5.0/4 | Комментарии (19)
[31.05.2012][Шаржи С. Алексеева]
Сергей Алексеев. Шаржи на писателей Просмотров: 5690 | Рейтинг: 5.0/4 | Комментарии (8)
[18.10.2013][Стихи]
Станислав Осадчий. Путь (стихи из романа "Шкипер") Просмотров: 3523 | Рейтинг: 5.0/4 | Комментарии (0)
[22.06.2012][Рассказы]
Борис Стадничук. Лимб. (Петруха и Пастернак) Просмотров: 3763 | Рейтинг: 5.0/4 | Комментарии (5)
[19.07.2012][Стихи]
Евгений Демидович. А свет ещё горит Просмотров: 2920 | Рейтинг: 5.0/3 | Комментарии (1)

Новые файлы в Архиве КБ

[21.07.2015][2014]
№ 4, 2014 1298 | 3 | 59
[19.01.2015][2014]
№ 3, 2014 1568 | 0 | 80
[09.10.2014][2014]
№2, 2014 1636 | 0 | 98
[30.09.2014][2014]
№1, 2014 1597 | 0 | 141
[25.01.2014][2013]
№6, 2013 2274 | 0 | 382

Самые популярные темы форума

  • Монстры в творчестве Пушкина (стихотворение "Пророк") (48)
  • ВСЕМ ПОСЕТИТЕЛЯМ/ФОРУМЧАНАМ. (25)
  • Обращаюсь за помощью. Тема: что я написала? (12)
  • Драматическая ситуация (11)
  • Часы (9)
  • Опросы

    Какие книги Вы предпочитаете?
    Всего ответов: 119

    В галерее

    Всего материалов

    Публикаций: 659
    Блогов: 535
    Файлов: 77
    Комментариев: 8607
    Новостей: 1074
    В галерее: 193
    Объявлений: 5
    Форумы: 435
    FAQ: 7

    Каталог статей

    Главная » Статьи » Стихи и проза журнала » Рассказы

    Салахитдин Муминов. Когда умирает время

     

     

    Медеи
    Фёдор Иванович Венгерский, одинокий пожилой мужчина, сидел в кожаном кресле и увлечённо читал «Медею». Прослужив в театре сорок лет, месяц назад вышел на пенсию и свободное время проводил,  с упоением перечитывая литературных классиков. 
    Тихое и мрачное, без солнечного света, осеннее утро располагало к чтению трагедии Еврипида. Квартира находилась на девятом этаже, и из окон хорошо просматривалась окрестность: старый городской парк, железнодорожный мост, здание вокзала...
    Фёдор Иванович громко, чётко выговаривая каждое слово, хорошо поставленным голосом читал трагедию, и слова улетали в суровый урбанистический пейзаж, бесследно растворяясь в нём. Закончив читать творение Еврипида, взглянул в окно, и ему неожиданно захотелось, чтобы сюжет трагедии ожил, чтобы в реальной жизни повторилась эта печальная история. 
    Но Фёдор Иванович сердито одёрнул себя, устыдившись своей непроизвольной жестокости, поскольку повторение этой трагической истории грозило бы новыми жертвами. Современная Медея должна убить двоих своих малолетних сыновей, чтобы досадить неверному мужу, современному Ясону. 
    Разве я этого хочу? Хочу, чтобы от рук своей матери погибли мальчики? Конечно же, нет, думал Фёдор Иванович. 
    За стеной послышался шум. Сердито кричала соседка – Таня, скорее всего, ругалась с мужем. Таня выросла на его глазах. Училась хорошо, окончила университет, прилично зарабатывала в каком-то офисе. Вышла замуж за своего одноклассника. Полгода назад супруги стали ссориться, причём почти каждый день. 
    Фёдор Иванович, печально вздохнув, недовольно отложил книгу. Желание читать пропало. Где-то в одной из нижних квартир жарили рыбу. И этот назойливый неприятный запах, и эти злые женские крики раздражали его, мешая сосредоточиться на своих мыслях. 
    Когда снова взял книгу в руки, в дверь позвонили. Встал и с недовольным выражением лица проследовал в прихожую. 
    – Здравствуйте. Я мужа выгнала, – ровным голосом, как будто ничего такого особенного и не произошло, сообщила Таня и нервным движением головы откинула со лба прядь крашеных волос. – Только что прогнала. А дома ни щепотки соли. Вчера забыла купить. 
    – Сюда, пожалуйста. Я сейчас.
    Таня медленно прошла в комнату, а хозяин отправился на кухню.
    – Вот, – он протянул ей пачку соли.
    – Это много, – громко сказала Таня, крепко прижимая к груди том Еврипида. – Спасибо. А можно это возьму почитать?
    Фёдор Иванович угрюмо молчал, не зная, что ответить.
    – Так можно? Уже сто лет как ничего не читала. Некогда было. 
    Когда Таня ушла, лёг на диван и всё думал и думал. Ночью плохо спал, беспокойно ворочался на диване. Утром, едва дождавшись, когда настенные часы пробили девять, открыл дверь, вышел на лестничную площадку прямо в домашних тапочках и решительно  позвонил Тане. 
     – Где? – спросил ещё с порога, когда она открыла.
    – Здравствуйте, –  ответила Таня, с удивлением разглядывая его. – Что случилось?
    – Где она? Книга где? – теряя терпение, крикнул старик, врываясь в прихожую.
    Таня пожала плечами и ушла в комнату. Он ринулся за ней. 
    – Вот ваша книга. Спасибо, прочитала. 
    На полу сидели два мальчика и играли в кубики. В квартире пахло подгоревшим молоком. 
    – Да никуда бы ваша книга не делась, – с обидой сказала Таня. – Я собиралась вернуть сегодня. Всю ночь читала. – Тихо засмеялась. – Медея дура. Истеричка.
    – Да, дура и ещё какая! – зло крикнул Фёдор Иванович. 
    Вернувшись к себе, принялся нервно расхаживать по комнате, машинально приговаривая: «Медеи дуры». 
    Летом Фёдор Иванович приехал отдыхать на море. Тихий курортный городок, словно кот, нежился под лучами тёплого солнца. Фёдор Иванович сидел в гостинице и читал новости в Интернете. «Не может быть», – тихо, с тревогой в голосе сказал и быстро снял очки. Потом снова надел их, растерянно уставившись на монитор ноутбука. В короткой информационной заметке сообщалось, что молодая женщина сбросила из окон квартиры двоих своих сыновей, чтобы отомстить мужу, которого подозревала в измене.  
    Старик закрыл глаза, не в силах читать дальше. Набравшись решимости, продолжил чтение. Как только прочитал название города, в котором произошла трагедия, с облегчением вздохнул. Нет, это не Таня, а значит, её сыновья живы и здоровы. Медея жила далеко от его города. 
    Фёдору Ивановичу стало не по себе от мысли, что любая точка земного шара может стать местом гибели невинных людей. Какая-то неведомая сила постоянно требует себе человеческих жертв. Нет, жизнь – это не история, рассказанная идиотом, жизнь – палач, причём безжалостный палач. А в это время Таня кормила сыновей ужином и думала о детях, о себе, о муже, который изменял ей. О муже в последнее время думала исключительно с ненавистью. 
    Глубокая ночь. Фёдор Иванович сидит в кресле и перечитывает «Медею»; Таня стоит у распахнутого окна и с любопытством смотрит вниз, с высоты девятого этажа.

     

    Блины
    Ирине Петровне снилась умершая пять дней назад единственная дочь. Девушка бежала берегом реки и что-то ей издали кричала. Ирина Петровна, стоявшая на противоположном берегу, не могла расслышать её голоса, который заглушало бурное течение. Девушка часто останавливалась, с ужасом отбиваясь руками от блестящих и острых, будто длинные стальные иглы, струй дождя. Скоро он перешёл в ливень, и дочь пропала из виду. 
    Ирина Петровна проснулась. Лежала, вытирая слёзы горячей ладонью; сердце сильно стучало. Как только настенные часы пробили шесть, встала, покормила мужа завтраком, вышла на улицу и медленно побрела к ближайшей остановке. Едва переставляя ноги, плелась, опустив голову, не замечая того, что пахнет весной, что легко дышится, что бегут лёгкие тучи. 
    На остановке было немноголюдно. Медленно обвела людей взглядом, а когда в поле её зрения попала стройная девушка, невольно вздрогнув, побледнела. Девушка была сильно похожа на её дочь. И хотя Ирина Петровна понимала, что девушка просто похожа на Катю, что так иногда бывает, всё же не могла сдержать волнения и стала тяжело дышать, а на глазах выступили горькие слёзы. Подъехал автобус, девушка грациозно ступила на подножку и исчезла в салоне. Ирина Петровна хотела побежать за ней, но, подчиняясь какому-то неясному внутреннему движению, стояла на месте. 
    Автобус тронулся, увозя девушку прочь. Ирина Петровна тяжело вздохнула: поняла, что тоска от потери родного человека никогда не уйдёт, что в этом мире всегда найдётся кто-нибудь, кто покажется так похожим на того, кто ещё вчера был рядом... И рано или поздно настанет день, когда двойник безжалостно напомнит о том, что рядом с тобой когда-то жил близкий человек. 
    Её скорбные мысли прервал весёлый и шумный автобус. Села на свободное место у окна, и автобус лихо помчал её по весенним улицам, пробудившимся от долгой и холодной зимы.
    А вечером Ирина Петровна долго лежала на диване, а потом решительно встала и принялась печь блины, которые так любила Катя. Дочь хоронили на новом, а потому неуютном кладбище. Холодный ветер сердито трепал венки, волосы и небрежно гнал куда-то далеко на запад тучи и какую-то чёрную большую птицу. Стучали лопаты, пахло влажной глиной, рыдали женщины. Солнце иногда выглядывало из-за туч, и тогда жёлтый жизнерадостный свет заливал окрестность, которая преображалась на глазах, хорошела и веселела, и казалось, что невыносимая сцена на кладбище это всего-навсего страшный сон, который вот-вот кончится, стоит только проснуться. Но солнце быстро пряталось назад, и вместе с  его весёлыми лучами пропадала надежда, что похороны всего лишь кошмарный сон.
    В самом центре неба неподвижно повисло белое облако, похожее на небрежно скомканный лист бумаги. Оно было видно даже на противоположном краю города, где стоял их дом и рядом с ним, рукой подать,  протекала угрюмая река, в которой вода всегда была неприветливого серого цвета и сильно пахла водорослями. У самого подъезда дома лежал бумажный комок. Ирина Петровна нагнулась, зачем-то подняла его и положила в карман. 
    Муж вернулся с работы, в прихожей его встретили жена и вкусный запах блинов. Прошли на кухню; стопка блинов, освещённая с одного боку солнцем, высилась на столе, покрытом нарядной оранжевой клеёнкой. Янтарные рыхлые бока блинного столбика, густая сметана в прозрачной низкой и пузатой чашке; ликующий, словно озорной и здоровый малыш во время игры,  солнечный свет. Когда муж вопросительно посмотрел на неё, отвела взгляд в сторону и тихо, но торжественно  произнесла:
    – Сегодня дочь приедет. Вот я и напекла. Она же их так любит…
     – Да, приедет, – машинально подхватил муж,  хотя прекрасно знал, как и жена, что домой дороги у их дочери уже нет, и что они здесь, а она осталась там. 
    – Сегодня приедет, – уже гораздо увереннее сказала Ирина Петровна и принялась собирать на стол.
    Не спеша ели блины. Когда поужинали, она встала и убрала тарелку с оставшимися блинами в холодильник со словами, сказанными куда-то в пространство: «Катя не приехала сегодня. Опоздала на поезд, скорее всего. Ну ничего, завтра приедет». 
     Обменялись осторожными взглядами, муж отвёл глаза первый: ему стало страшно от того, что жена никак не могла принять смерть дочери как непреложный факт. Чувствовал, что так нельзя, что это вызов чему-то невидимому, но опасному, что такое не прощается какими-то неведомыми силами, от которых зависит судьба каждого человека. 
    Ирина Петровна упорно пекла блины каждый вечер. Муж уже привык к тому, что надо было делать понимающее лицо и не перечить ей, когда она всякий раз с вызовом в голосе, хотя он и не думал ей возражать, сообщала, что сегодня должна приехать дочь. 
    Пришло лето, в июле их навестила племянница Инесса с пятилетней дочерью. Инесса, масштабная тридцатилетняя особа, состоявшая из лишнего веса, апломба, глупости и мизантропии, имела привычку презрительно щуриться и злобно цедить сквозь зубы: «У-у, ненавижу! Идиоты!» Стояла ли на дворе ненастная погода, смотрела ли сериал по телевизору, слушала ли эстрадную песню по радио, Инесса всегда не к месту и с наслаждением произносила эту фразу. Как быстро выяснилось, оказалась из рук вон плохой матерью. Часами напролёт лежала на диване сердитой глыбой тугого мяса, уставив неподвижный мрачный взгляд в потолок. Прожив у супругов два дня, уехала к себе домой, в соседний город, оставив девочку на три месяца. 
    Девочка первые дни была нелюдимой, почти всегда сердито смотрела карими глазами, которые теплели, когда играла с толстым котом Мартыном. А если кот вырывался и устремлялся под диван и оттуда настороженно поглядывал на неё круглыми разбойничьими зелёными глазами, великодушно оставляла его в покое и садилась у окна. 
    Девочку звали Василисой. Ирина Петровна полюбила её сразу и быстро завоевала её доверие. Василиса не любила блинов, и Ирина Петровна, как только выяснилось это обстоятельство, перестала их печь. Прекратила и разговоры с мужем о покойной дочери и каждое утро с удовольствием пекла пирожки с картошкой, которые обожала Василиса.
    Прошло лето, кончился отпуск, Ирина Петровна вышла на работу. В первый же день, ожидая автобус на остановке, увидела ту самую девушку, так сильно похожую на её дочь. Грустно улыбнувшись, немедленно прогнала настойчивое желание подойти и заговорить с ней; с радостью вспомнила, что дома ждёт маленькая девочка, которая любит пирожки с картошкой и так ласково улыбается им с мужем и коту Мартыну.
    Ирина Петровна, погружённая в свои мысли, не заметила того, что ветер выхватил из-под её ног сухой кленовый лист и стремительно погнал по тротуару прочь от неё. 

     

    Газеты и Фолкнер 
    иногда убивают мужей

    Бездетные муж и жена сидели ранним утром на кухне своей двухкомнатной квартиры. Муж, нахмурив брови, без удовольствия пил чай, не глядя на жену, а она молча смотрела в окно. Где-то самолёт летит, с радостью подумала жена; она любила слушать звук летящего самолёта, как будто летит в нём прочь отсюда, от этой кухни, от этого человека, с недовольным видом пьющего чай, в свою счастливую жизнь, где нет мрачного мужа, сварливой свекрови, где ждёт её ребёнок… сын или дочь, нет, и сын, и дочь встретят её, как только она спустится по трапу… стучит чайная ложка; молоко бойко прыгнуло на плиту; шипение и – горький запах. 
    Жена, устав от тягостного молчания, робко спросила у мужа, что читает. Он всё так же молча показал глазами на хронику городской жизни. «Вчера в дорожно-транспортном происшествии погиб мужчина…» Муж встал и, буркнув: «Мне пора!», направился в прихожую. Она последовала за ним, чтобы проводить. Надев чёрный плащ, ни слова не сказав, вышел из квартиры. Громко хлопнула дверь, быстрые шаги по лестнице вниз. В квартире остался резкий запах дезодоранта – напоминание о нём.
    Шум бегущей воды из крана; шорох молодой, но уже тяжёлой листвы. А в это время он шагал по весенней улице. Как победитель. Навстречу шла зеленоглазая женщина с пышными волосами, и он широко улыбнулся ей. Нахмурившись, отвела взгляд в сторону, а сама подумала: какая милая у него улыбка; так мило сейчас уже не умеют улыбаться. Женщина дошла до угла, всё ещё находясь под впечатлением обаятельной улыбки жизнерадостного мужчины.
    Не успела сделать несколько шагов, как сзади раздался пронзительный звук тормозов, а потом нестройный хор испуганных женских голосов. Побежала назад, к оживлённому перекрёстку. Мужчина в чёрном плаще, тот, что только что улыбнулся ей, беспомощно лежал на спине, подобрав под себя ноги, и отрешённо смотрел в небо. Несмотря на устрашающе большую и густую лужу крови, выглядел трогательно беззащитным, как ребёнок.
    «Мне пора», – услышала знакомый мужской голос. Жена вздрогнула и подняла глаза. Муж взял газету, но, немного подумав, снова бросил её на стол. «Вчера в дорожно-транспортном происшествии погиб мужчина…». «Ах, да, конечно…», – едва слышно сказала и отвела взгляд в окно. Хлопнула дверь, муж ушёл на работу. 
    Жена, с негодованием сверкая зелёными глазами, небрежно скомкала газету и бросила в мусорное ведро. В прихожей тщательно причесала пышные светлые волосы, а потом громко сказала, чтобы нарушить ненавистную тишину: «Газеты и жёны иногда убивают мужей». Через полчаса с особым увлечением читала в университете лекцию о романе Фолкнера «Шум и ярость».

     

    Когда умирает время
    Глубокой ночью Игорь Сергеевич проснулся от тревожного чувства. Прислушался – в комнате было необычайно тихо. Чего-то не хватало, и он всё никак не мог сообразить, чего же именно.За окном прогремел гром, затем спустя мгновение остро сверкнула молния, и как только всё стихло, он сразу понял, что остановился будильник.
    Поднявшись, включил настольную лампу, взял с журнального столика наручные часы и приложил к уху – не тикали. Вышел в гостиную, маятник на больших настенных часах замер. Попытался завести их, но старания успехом не увенчались. Расстроенный, снова лёг, но долго не мог уснуть.
    Проснулся с тяжёлой головой и плохим настроением. По пути на работу зашёл в часовую мастерскую, достал будильник из потрёпанного кожаного портфеля. Мастер, аккуратный старичок с кроткими глазами, повертел в маленьких руках будильник, потом громко сказал, что он исправен. Тогда Игорь Сергеевич робко протянул мастеру наручные часы. Старичок, бросив взгляд на циферблат, удивлённо поднял на него глаза и сердито буркнул: «Они тоже на ходу! Вы что, смеётесь надо мной?»
    Игорь Сергеевич опоздал на службу. Осторожно поставил будильник на свой стол. Спустя полчаса Наина Петровна, раздражительная и замкнутая женщина, попросила его убрать будильник. «Мешает», – пояснила она и снова уткнулась в цифры. Игорь Сергеевич, приложив его к уху (не тикал), послушно спрятал в портфель. Посмотрел на наручные часы – секундная стрелка была по-прежнему неподвижна.
    Домой пришёл поздно из-за сверхурочной работы. В комнате стояла мёртвая тишина. Все часы молчали, и это пугало. Игорь Сергеевич обычно любил лежать в темноте с закрытыми глазами и слушать звук идущих настенных часов, который напоминал о том, что между ним и внешним миром существует граница. Чёткий и энергичный тикающий звук не давал бесследно раствориться в безбрежном бытии. Пока бежит время, нет смерти, а есть жизнь, пусть даже такая скучная и монотонная, как его.
    Сам не понимая, почему, стал напевать хриплым голосом весёлые популярные песенки, а когда надоело, глухо и громко проговаривал много раз: «Да, вы правы», «Да», «Нет». Но тяжёлая и мрачная тишина никак не давала уснуть. Долго лежал без сна и с надеждой думал: а вдруг часы всё же пойдут?
    Но, увы, его ожидания были напрасными. Вздохнув, протянул руку к настольной лампе. Мягкий и спокойный свет залил комнату. Наугад взял из книжного шкафа какую-то толстую книгу, раскрыл с середины. «Для иных людей, – прочитал, – однажды время останавливается навсегда…».
    Сердито захлопнул книгу и в негодовании уставился на противоположную стену, а потом насмешливо сказал, словно кого-то передразнивая: «Для иных людей однажды время останавливается навсегда…». «И жизнь тоже», – уже серьёзно подумал он. Прислушался – часы по-прежнему молчали.  

     

    Тараз
     




    Категория: Рассказы | Добавил: Лиля (01.10.2014)
    Просмотров: 777 | Рейтинг: 0.0/0
    Всего комментариев: 0
    Имя *:
    Email *:
    Код *:
    Яндекс.Метрика