Поиск

Новые статьи в Архиве КБ

[29.03.2016][Повести и романы]
Улыбка Джоконды Просмотров: 2651 | Рейтинг: 0.0/0 | Комментарии (0)
[01.02.2015][Стихи]
Яна Абдеева. Рожденная летать Просмотров: 2135 | Рейтинг: 0.0/0 | Комментарии (2)
[01.02.2015][Книжные рецензии]
Елена Невердовская. Греки — Скифы — Готы. Сезон первый Просмотров: 1736 | Рейтинг: 0.0/0 | Комментарии (0)
[01.02.2015][Мемуары]
Тамара Шайкевич-Ильина. МОЯ ЖИЗНЬ В СТРАНЕ СОВЕТОВ. Продолжение Просмотров: 1663 | Рейтинг: 0.0/0 | Комментарии (0)
[01.02.2015][Мемуары]
Тамара Шайкевич-Ильина. МОЯ ЖИЗНЬ В СТРАНЕ СОВЕТОВ Просмотров: 1677 | Рейтинг: 0.0/0 | Комментарии (0)
[01.02.2015][Мемуары]
Ольга Мельникова, Леон Матус. ТЯРПИ, ЗОСЯ, ЯК ПРИШЛОСЯ! Продолжение Просмотров: 1765 | Рейтинг: 0.0/0 | Комментарии (6)
[01.02.2015][Интервью]
В «Контакте»: Яна Абдеева Просмотров: 2106 | Рейтинг: 0.0/0 | Комментарии (0)

Категории раздела

Рассказы [58]
Романы, повести, рассказы
Стихи [35]
Стихотворения, поэмы
Повести и романы [13]

Самые читаемые в Архиве КБ

[17.10.2012][Стихи]
Тамара Мадзигон (1940-1982). Стихи Просмотров: 13129 | Рейтинг: 5.0/2 | Комментарии (1)
[15.06.2012][Православная книга]
Марина Мыльникова. Белая ворона. Наталья Сухинина Просмотров: 8725 | Рейтинг: 0.0/0 | Комментарии (1)
[25.01.2014][Статьи]
Яна Абдеева. «Я жизнь должна стихом измерить...». О творчестве Фаризы Онгарсыновой Просмотров: 7410 | Рейтинг: 0.0/0 | Комментарии (1)
[31.05.2012][Шаржи С. Алексеева]
Сергей Алексеев. Шаржи на писателей Просмотров: 6316 | Рейтинг: 5.0/4 | Комментарии (8)
[17.10.2012][Мемуары]
Вспоминая Тамару Мадзигон Просмотров: 5738 | Рейтинг: 5.0/1 | Комментарии (1)

Самые рейтинговые в Архиве КБ

[22.06.2012][Рассказы]
Борис Стадничук. Лимб. (Петруха и Пастернак) Просмотров: 4137 | Рейтинг: 5.0/4 | Комментарии (5)
[18.10.2013][Стихи]
Станислав Осадчий. Путь (стихи из романа "Шкипер") Просмотров: 3989 | Рейтинг: 5.0/4 | Комментарии (0)
[25.05.2012][Статьи]
Геннадий Банников. Смысл звука Просмотров: 3925 | Рейтинг: 5.0/4 | Комментарии (19)
[31.05.2012][Шаржи С. Алексеева]
Сергей Алексеев. Шаржи на писателей Просмотров: 6316 | Рейтинг: 5.0/4 | Комментарии (8)
[19.07.2012][Стихи]
Евгений Демидович. А свет ещё горит Просмотров: 3313 | Рейтинг: 5.0/3 | Комментарии (1)

Новые файлы в Архиве КБ

[21.07.2015][2014]
№ 4, 2014 1684 | 3 | 81
[19.01.2015][2014]
№ 3, 2014 1958 | 0 | 99
[09.10.2014][2014]
№2, 2014 2008 | 0 | 117
[30.09.2014][2014]
№1, 2014 1918 | 0 | 161
[25.01.2014][2013]
№6, 2013 2604 | 0 | 402

Самые популярные темы форума

  • Монстры в творчестве Пушкина (стихотворение "Пророк") (48)
  • ВСЕМ ПОСЕТИТЕЛЯМ/ФОРУМЧАНАМ. (25)
  • Обращаюсь за помощью. Тема: что я написала? (12)
  • Драматическая ситуация (11)
  • План рассказа (9)
  • Опросы

    Какие книги Вы предпочитаете?
    Всего ответов: 124

    В галерее

    Всего материалов

    Публикаций: 657
    Блогов: 535
    Файлов: 77
    Комментариев: 6534
    Новостей: 1073
    В галерее: 193
    Объявлений: 5
    Форумы: 434
    FAQ: 7

    Каталог статей

    Главная » Статьи » Стихи и проза журнала » Повести и романы

    Бахыт Кенжеев. Отрывки из Книги счастья

    1.

    Спички выпускались в коробочках из тонкой щепы, и снабжались красивыми этикетками, обычно печатавшимися в два цвета. Иные содержали поучительную надпись («Носите на производстве рабочую одежду – и вы сохраните ваше платье»), другие изображали глухаря из Беловежской Пущи или кита из Антарктики, третьи рекламировали накопительное страхование или междугородную телефонную связь. Пустые коробочки, называвшиеся коробкáми, представляли собой значительную ценность, особенно летом, когда использовались для хранения жуков, кузнечиков, гусениц (через три недели превращавшихся в мотыльков), изредка – обитавших под камнями сороконожек. Из двенадцати коробков (охотно отдававшихся мальчику соседками) изготовлялся комод с выдвижными ящичками, обклеенный плотной зеленой бумагой; правый верхний отводился под главную драгоценность: серебряный полтинник 1924 года с изображением могучего кузнеца над наковальней. Общих спичек на коммунальной кухне не держали: очевидно, не могли договориться о том, кто и в какую очередь будет возобновлять запасы. Странно, потому что коробок стоил копейку, то есть деньги скромные даже по тем временам, а спичек в нем насчитывалось не менее полусотни. (На спичку годится не всякое дерево, любил повторять мальчик отцовские слова, но лишь презираемая и негодная к иному употреблению осина.) Зато на каждой из трех газовых плит помещалось по пустой консервной банке; таким образом, отработанные, с обугленным кончиком спички не засоряли окружающей среды, а также применялись для зажигания одной конфорки от другой. Банки покрыты копотью: изнутри – по понятной причине, снаружи – по необъяснимой. Длинноклювых хозяйственных зажигалок с пьезоэлементом, распространившихся лет пятнадцать спустя, еще не существовало. Впрочем, и обычная одноразовая зажигалка для курильщика  встречалась редко (подарок от иностранного туриста, спросившего дорогу, сувенир из Болгарии).  Когда газ кончался, удобный и полезный предмет относили в мастерскую «Металлоремонт» в Левшинском переулке («Точка и клепка коньков. Заправка зажигалок. Ремонт утюгов. Пайка и лудильные работы» - так, в столбик, словно стихи Маршака, перечислялись услуги мастерской на жестяной вывеске у дверей).  Поблескивая нержавеющими зубами, как и полагается при таком ремесле, хозяин мастерской отвлекался от рассыпанных перед ним железок неопределенного назначения, деловито брал зажигалку натруженной мясистой  рукой. Раздавался мгновенный не то скрип, не то визг – это просверливалось отверстие в пластмассовом донышке. Затем в него вставлялся клапан для перезаправки, затем раздавался змеиный шип – в нутро приборчика заливался сжиженный газ. Операция стоила дорого - три новых рубля, однако зажигалка после этого становилась практически (мальчик любил это слово) вечной.  Замена стершемуся кремню покупалась в табачном киоске за четыре копейки; серый цилиндрик поражал своей крошечностью и всегдашней готовностью потеряться навсегда. Действительно – менять кремень отцу приходилось самостоятельно, а ведь к колесику зажигалки его подталкивает пружина, размером похожая на рессору кареты для эльфов. Одно неверное движение – и новенький кремень, иногда вместе с пружинкой, отскакивал на невозможное расстояние и, главное, в неведомом направлении.   Искали, ползая по полу, всей семьей, и находили далеко не всегда – щели в дощатом полу были немногочисленны, однако достаточно широки. У отца была еще трофейная зажигалка – алюминиевый брусочек с откидной крышкой. Донышко при нажатии отскакивало, внутри обнаруживался кусок чего-то схожего с ватой, на которую полагалось наливать авиабензин из особого стеклянного флакончика. Но пользоваться ею отец не любил, потому что одна из стенок была украшена выгравированным фашистским знаком.

    Сам я слишком много курю, и к тому же неаккуратен в привычках; зажигалки появляются и исчезают в моих карманах, словно пришельцы с далеких звезд. Да, покупаю и похищаю у знакомых, но скорость потери и мстительного обратного воровства превышает темпы приобретения; кроме того, иногда газ в чудом сохранившейся последней зажигалке кончается, а мастерской «Металлоремонт» уже давно не существует. Старый приятель в один из своих нечастых приездов подарил мне купленное на блошином рынке увесистое стационарное устройство (бронза, покрытая благородной патиной, дубленая кожа, основание из камня змеевика), но купить для него бензин не доходят руки. Имеется в хозяйстве и еще один дарёный предмет: огонь выходит у позолоченного козлика изо рта после нажатия на кокетливо приподнятую переднюю ногу, заправка газом осуществляется с помощью отверстия у него под  хвостом; на постаменте  коричневой пластмассы надгробная надпись: «Изумительное высококачественное изделие китайского народного промысла».   Рабочая нога у изумительного изделия быстро сломалась, запасы газа в позолоченном брюхе истощились, но выбрасывать фигурку жалко. Я прикуриваю от раскаленных нагревательных пружинок тостера, довольный тем, что нашел применение застоявшемуся предмету бытовой техники. Неудобно? А попробуйте прикурить от электрической плиты. Все познается в сравнении.

     

    2.

    Красота мира в его ежедневном развитии чаще всего остается нам недоступной. Пресыщенность заставляет нас странствовать в поисках непривычного, а красота заключается едва ли не в любом предмете, рассеяна едва ли не в самом воздухе, которым мы дышим. Мало кому доводится постоянно различать ее, тем более – передавать свой восторг другим. Должно быть, дело не только в пресыщении, но и в том, что красота (как и все остальное) без любви – ничто. А с любовью у нас, людского племени,  большие трудности.  Бросьте лучик любви на камень, на крысу, на умирающего – и они станут прекрасны. Все проходит, все достойно жалости, а следовательно, и любви. И, следовательно, несет в себе красоту, точнее, гармонию.

    В юности проверял: заставлял себя как бы забыть о своей тогдашней влюбленности и смотрел, скажем, на полуоблетевший московский тополь с безжалостно обрубленными ветками – тогда решили, что это наилучший способ борьбы с тополиным пухом. Дерево и дерево, только уж очень искалеченное. Потом отпускал вожжи, вспоминал о своей барышне – и обрубок мгновенно преображался, становился прекрасным.

    3.

    В «Детском мире», только что воздвигнутом шестиэтажном универмаге, продавались за рубль с чем-то миниатюрные моторчики, работавшие от  тогдашних семнадцатикопеечных батареек: размером с сигаретную пачку, приятно оттягивающих руку, с двумя алюминиевыми, а может быть, и лужеными язычками на верхней плоскости.

    Язычки приклеивались к поверхности бумажной полоской, которую следовало отодрать, а затем лизнуть оба язычка одновременно, чтобы почувствовать кисловатое биение электрического тока.

    В доме всегда содержался запас медных проводков в праздничной разноцветной изоляции: рабочие то и дело бросали на улице ненужные куски свинцового телефонного кабеля, где их было сплетено десятка два-три.

    Оболочка кабеля плавилась на коммунальной кухне, в консервной банке или (тайком от родителей и соседей) в самой маленькой из материнских кастрюль. Жидкий металл выливался на потертый желто-коричневый кафель пола для получения увесистых, неправильной формы бляшек, напоминавших толстые блинчики-недомерки, выпекаемые иногда Басей Григорьевной под презрительное прыскание других соседок. Иногда кафель трескался. Посияв пару дней, бляшки покрывались скучным налетом окиси и переплавлялись снова, а чаще терялись или выменивались на плексигласовый шарик или настоящий автоматный патрон. При выливании же свинца в холодную воду та пузырилась, вскипая, а металл превращался в подобие неясного изваяния – не то куст, прозябающий в тундре на заполярном ветру, не то недобрый дух, с бессчетными неправильными конечностями и искалеченным злым тельцем.

    Содержимое кабеля - разноцветные проводочки - использовались для плетения колечек и браслетов (девочками) или держалок для ключей (мальчиками), а также для непредсказуемых хозяйственных надобностей: прикрутить, продеть, повесить, скрепить. Если же зачистить два-три сантиметра на конце проволочки (пламенем спички, например: пластиковая изоляция чернеет, вспыхивает, чадя, и следует уловить верное мгновение, чтобы стащить ее, размягченную, пальцами с медной проволочки. Поторопишься – обожжешься, помешкаешь – она вновь застынет, и сцепится с основой прочнее прежнего. Когда обнажена достаточная длина проволочки, ею обматывается один из язычков батарейки; другой конец крепится к клемме (сочное, незнакомое слово) моторчика, поблескивающего своими золотистыми анодированными боками.

    Хорошо для верности обмотать контакт изолентой – это липкая серая полоска прорезиненной ткани, существующая в виде узкого рулона, похожего на жернов; отделяясь от следующего слоя, она издает едва слышное недовольное потрескивание.  Но изолента запропастилась, а время не ждет.

    То же самое проделывается с другим язычком и другой клеммой. Упоительный миг замыкания цепи: моторчик начинает жужжать, ось приходит во вращение, однако оно столь стремительно, чуть ли не тысяча оборотов в секунду, что остается едва заметным.

    Первое, что мальчик делал с заработавшим моторчиком – насаживал на ось крошечный полиэтиленовый пропеллер. Это было неправильно, потому что получившийся вентилятор отличался крайней неустойчивостью. По-настоящему следовало бы поначалу молотком прибить моторчик гвоздиками (пользуясь четырьмя отверстиями в его основании) к плоскому куску дерева (все это, вероятно, отыскалось бы в хозяйственном ящике, хранившемся в кладовке).   Незавершенное, неукорененное произведение приходилось держать в руках, выключатель тоже отсутствовал. Все это искупалось, однако, наличием настоящей работающей вещи.

    Затем, насладившись ветерком, исходящим от вентилятора, мальчик брал пластмассовую соломинку (большую новинку в тогдашнем городе). В один торец соломинки  для уплотнения помещался небольшой, с копеечную монету, кусочек полиэтилена (незаметно отрезавшийся от одного из пакетов, которые после мытья и сушки хранились в кухонном шкафу); затем соломинка с уплотнителем надевалась на ось моторчика. В другой торец вставлялся обломок спички, а на его выступающую часть – тот самый пропеллер. Получалась неплохая, хотя и слабенькая мешалка, вызывающая в неполном стакане порядочный водоворот. 

    Должно быть, если бы не первородный грех, не проклятие Господне, вся наша жизнь доставляла бы нам такую же бескорыстную радость, как в детстве.

    Обидно.

         

    4.

    КПД поэтической деятельности удивительно невысок. Как правило, от выдающегося поэта остается однотомник, реже – двухтомник бесспорных лирических текстов. Имеются исключения: десять томов Пушкина, восемь томов Блока, семнадцать томов Маяковского, того самого, который сравнивал поэзию с добычей радия («в грамм – добыча, в год – труды»). Если, однако, произвести нехитрую операцию вычитания, и изъять из Пушкина – поэмы, сказки, прозу, письма, исторические сочинения, драматургию – то останется все тот же сравнительно тощий томик.  Вычитать из Блока и Маяковского придется другое, но в любом случае – выработанное не тем участком души, который отвечает за лирику. Быть может, самый яркий пример – Тютчев, стихотворения которого по традиции (нарушающей, к слову, основные законы научного издания) выпускаются в двух частях, а именно: разделенными на лирические и политические. И если в первом разделе содержатся стихи, ценность которых общеизвестна, то во втором – патриотические поделки, по своим достоинствам не слишком отличные от «Прозаседавшихся» Маяковского.

    Итак, производительность поэта невысока, но отчего же? Почему бы, обладая талантом сотворять из жизни прекрасное, не предаваться этому возвышенному занятию ежедневно?

    Ответ, кажется, непрост. Даровитых художников вообще чрезвычайно мало; мне кажется, что процентная их доля с ростом народонаселения планеты даже и падает – в противном случае среди шести миллиардов человек, по законам статистики, обязательно должен был бы найтись десяток Дантов, Шекспиров и Монтеней, как на обширной площади леса непременно обитает больше оленей и росомах, чем в одном отдельно взятом бору. Впрочем, кроме статистики существует еще и экономика, неумолимые законы спроса и предложения, существует и социальная психология, в нашем случае: установка на всеобщее благосостояние. В условиях обилия и относительной доступности ценностей матерьяльных - потребность в ценностях духовных не то что отмирает, но очевидно ослабевает – слаб человек! Если же вспомнить, что пресловутые духовные ценности скорее волнуют, чем успокаивают, скорее печалят, чем веселят, то картина становится еще яснее. (Вероятно, по той же самой причине сегодняшнее общество, несоизмеримо более богатое, чем три-четыре столетия назад, предпочитает воздвигать не соборы, а офисные небоскребы). Тираж пушкинского «Современника» составлял две тысячи экземпляров, то есть раза в два с половиной меньше, чем у нынешних толстых журналов, в то время как читающих по-русски было миллионов 10-20 против нынешних двухсот пятидесяти. 

    Вернемся, однако, к поэтам-ленивцам. Один из частых мотивов у Пушкина (унаследованный от романтиков) – это dolce far niente, сладкое безделье. Одни поэты служат, кляня свое ежедневное ярмо; другие перебиваются случайными заработками; бывают счастливцы, не горбящие спину вовсе. Правда, со временем источники их доходов забываются или вспоминаются, как нечто забавное, подобно службе Т.С.Элиота клерком в банке, или Тютчева – председателем комитета ценсуры иностранной. Между тем Державин бывал и министром финансов, как, впрочем, и Гёте. Лермонтов нес обычную армейскую службу, со всеми ее тяготами. Мандельштам во второй половине 20-х годов надрывался над переводческой халтурой, о Пастернаке и говорить нечего.  Однако связи между внелитературной трудовой нагрузкой и производительностью поэта, пожалуй, не усматривается: за первую и вторую, видимо, отвечают не связанные друг с другом участки души.

    На самом деле поэт вовсе не ленив, это он кокетничает. Вспомним знаменитые китайские сферы из слоновой кости, вложенные друг в друга; каждая следующая внутренняя сфера вырезалась сквозь отверстия в окружающих ее внешних. Бывали безделушки, содержащие в себе до двадцати восьми таких сфер, но на их изготовление могла уйти вся жизнь мастера. Малая производительность поэтов – лишь свидетельство того, как редка гармония и как мучительно труден процесс ее постижения. Жизнь в целом вряд ли прекрасна; как говаривал Бродский, «все мы знаем, чем она кончается». Мы способны восторгаться ее непосредственными проявлениями, но великий ее смысл остается – да, боюсь, навсегда и останется - неуловимым.  (Замечу, что гениальные фотографы – то есть люди, которые, казалось бы, умеют различать гармонию в непосредственном зрительном впечатлении, как бы при самом скромном вмешательстве творческого духа,  встречаются немногим чаще, чем гениальные живописцы).

    При этом пиит, даже и самый выдающийся, несомненно, является не только и не столько демиургом, но обыкновенным человеком. Подозревая (да, впрочем, и зная) тяжесть процесса сочинительства (точнее, вынашивания стихов), он нередко поддается соблазну воплотить на бумаге нечто, понятное на умственном уровне, то есть – записать мысль или чувство, возникшие не на божественном, а на человеческом уровне. (Отсюда знаменитое пушкинское: поэзия, прости Господи, должна быть глуповата). И получается сущая ерунда, иными словами, халтура, холостой ход.

    Видимо, это одна из причин, по которой поэты тянутся к прозе. Им кажется, что этот способ создавать гармонию более доступен, требует не такой изнурительной и малопроизводительной работы сердца. Увы, чаще всего они ошибаются, и нашим великим поэтам после Пушкина и Лермонтова проза обычно не удавалась. У нее – свои тайны, свои хитрости.   Но об этом ниже.




    Категория: Повести и романы | Добавил: Лиля (05.10.2012)
    Просмотров: 914 | Теги: Бахыт Кенжеев. Отрывки из Книги сча | Рейтинг: 0.0/0
    Всего комментариев: 0
    Имя *:
    Email *:
    Код *:
    Яндекс.Метрика