Поиск

Новые статьи в Архиве КБ

[29.03.2016][Повести и романы]
Улыбка Джоконды Просмотров: 732 | Рейтинг: 0.0/0 | Комментарии (0)
[01.02.2015][Стихи]
Яна Абдеева. Рожденная летать Просмотров: 1494 | Рейтинг: 0.0/0 | Комментарии (3)
[01.02.2015][Книжные рецензии]
Елена Невердовская. Греки — Скифы — Готы. Сезон первый Просмотров: 1234 | Рейтинг: 0.0/0 | Комментарии (0)
[01.02.2015][Мемуары]
Тамара Шайкевич-Ильина. МОЯ ЖИЗНЬ В СТРАНЕ СОВЕТОВ. Продолжение Просмотров: 1198 | Рейтинг: 0.0/0 | Комментарии (0)
[01.02.2015][Мемуары]
Тамара Шайкевич-Ильина. МОЯ ЖИЗНЬ В СТРАНЕ СОВЕТОВ Просмотров: 1214 | Рейтинг: 0.0/0 | Комментарии (0)
[01.02.2015][Мемуары]
Ольга Мельникова, Леон Матус. ТЯРПИ, ЗОСЯ, ЯК ПРИШЛОСЯ! Продолжение Просмотров: 1303 | Рейтинг: 0.0/0 | Комментарии (6)
[01.02.2015][Интервью]
В «Контакте»: Яна Абдеева Просмотров: 1424 | Рейтинг: 0.0/0 | Комментарии (0)

Категории раздела

Рассказы [58]
Романы, повести, рассказы
Стихи [36]
Стихотворения, поэмы
Повести и романы [13]

Самые читаемые в Архиве КБ

[17.10.2012][Стихи]
Тамара Мадзигон (1940-1982). Стихи Просмотров: 11121 | Рейтинг: 5.0/2 | Комментарии (1)
[15.06.2012][Православная книга]
Марина Мыльникова. Белая ворона. Наталья Сухинина Просмотров: 7756 | Рейтинг: 0.0/0 | Комментарии (1)
[25.01.2014][Статьи]
Яна Абдеева. «Я жизнь должна стихом измерить...». О творчестве Фаризы Онгарсыновой Просмотров: 5872 | Рейтинг: 0.0/0 | Комментарии (1)
[31.05.2012][Шаржи С. Алексеева]
Сергей Алексеев. Шаржи на писателей Просмотров: 5399 | Рейтинг: 5.0/4 | Комментарии (8)
[17.10.2012][Мемуары]
Вспоминая Тамару Мадзигон Просмотров: 4596 | Рейтинг: 5.0/1 | Комментарии (1)

Самые рейтинговые в Архиве КБ

[25.05.2012][Статьи]
Геннадий Банников. Смысл звука Просмотров: 3251 | Рейтинг: 5.0/4 | Комментарии (19)
[31.05.2012][Шаржи С. Алексеева]
Сергей Алексеев. Шаржи на писателей Просмотров: 5399 | Рейтинг: 5.0/4 | Комментарии (8)
[18.10.2013][Стихи]
Станислав Осадчий. Путь (стихи из романа "Шкипер") Просмотров: 3308 | Рейтинг: 5.0/4 | Комментарии (0)
[22.06.2012][Рассказы]
Борис Стадничук. Лимб. (Петруха и Пастернак) Просмотров: 3607 | Рейтинг: 5.0/4 | Комментарии (5)
[19.07.2012][Стихи]
Евгений Демидович. А свет ещё горит Просмотров: 2743 | Рейтинг: 5.0/3 | Комментарии (1)

Новые файлы в Архиве КБ

[21.07.2015][2014]
№ 4, 2014 1108 | 3 | 55
[19.01.2015][2014]
№ 3, 2014 1423 | 0 | 79
[09.10.2014][2014]
№2, 2014 1503 | 0 | 96
[30.09.2014][2014]
№1, 2014 1476 | 0 | 140
[25.01.2014][2013]
№6, 2013 2140 | 0 | 379

Самые популярные темы форума

  • Монстры в творчестве Пушкина (стихотворение "Пророк") (51)
  • ВСЕМ ПОСЕТИТЕЛЯМ/ФОРУМЧАНАМ. (27)
  • Даун (25)
  • Липовый дождь (22)
  • Я у Ваших ног (21)
  • Опросы

    Какие книги Вы предпочитаете?
    Всего ответов: 118

    В галерее

    Всего материалов

    Публикаций: 659
    Блогов: 535
    Файлов: 77
    Комментариев: 8713
    Новостей: 1074
    В галерее: 193
    Объявлений: 5
    Форумы: 690
    FAQ: 7

    Каталог статей

    Главная » Статьи » Стихи и проза журнала » Рассказы

    Николай Приходько. Тишина

     

     

    Гвидо
    Когда я зашла на кухню с букетом ромашек в руках, мама удивленно приподняла бровь, улыбнулась и спросила:
    - Цветы? От кого?
    - От мальчика… от кого же еще…, - ответила я, наполняя вазу водой. 
    - Надо же! Первые цветы! Это надо отметить, - продолжала шутить мама. – Как мальчика-то хоть звать? Хороший?
    - Колей зовут. Да. Хороший. Но странный немного, в общем, не похож на других.
    - Так у вас с ним всё серьёзно?
    - Ну, мам, не знаю. Ну, что ты такие вопросы задаешь?
    - Ну ладно, ладно. Чай будешь? Красивые какие, а пахнут, - мама прильнула к цветам лицом. – В магазине «Гвидо» покупал, наверное?
    - Не знаю… Мам, слушай, всё хотела узнать, а почему этот магазин так называется? Странное название такое! – спросила я, открывая банку с медом.
    - Ты разве не знаешь? Даёшь молодежь… садись - расскажу.
    Мама поставила на стол дымящиеся чашки, села напротив и начала рассказывать. 
    - Давно это было, я уже и не помню когда. У папы надо спросить, у него с датами получше. Так вот. Поселился у нас во дворе один пожилой мужчина. Хороший мужик. Константин Иванович. Бедно жил, один, без детей. Досталась ему комнатушка небольшая от какой-то дальней родственницы – вот и переехал. Про жизнь свою прошлую ничего не рассказывал, и из соседей никто ничего не знал. Но человеком прослыл умным, порядочным. Бывало, рано утром собираюсь на работу, гляну в окно, а он во дворе осенние листья метет. Просто так, чтобы чистота была. Детей очень любил, с соседскими играл на площадке, когда время находил, поделки им всякие мастерил. Говорил, что работал когда-то столяром, а резьба по дереву как хобби осталась. Этим и на хлеб себе зарабатывал. Вот эта подставка откуда по-твоему? – мама указала на красивую старинную подставку под чайник – ровный с бахромой завитушек круг, на котором куда-то вдаль навстречу солнцу, расправив крылья летели птицы. 
    - Со своих денег не брал, дарил, от души. А так, конечно, продавал, на заказ что-то делал, но, видимо, стоило это недорого. И вот однажды появился у него мальчонка, лет десяти. Представляешь? Такое событие во дворе! Мы ж все бросились расспрашивать. Что? Да как? Откуда? А, Константин Иванович, только глаза отводил, а потом возьми да и скажи: «С улицы взял, беспризорный он. Сын теперь мой. Гвидо зовут». Вот уж не знаю, какая нелегкая пацана этого к нам в город занесла, то ли наполовину еврей он был, то ли наполовину итальянец, но с тех пор стали они жить вместе. 
    Красивый был парнишка, загорелый, вихрастый такой, волосы чёрные, глаза еще чернее, как две бусинки, и взгляд такой пронзительный, полный решимости. Очень радовался тогда Константин Иванович, так изменился, вместо грустного стареющего человека получите веселого и озорного старикана, довольный ходил и гордился новоиспеченным сыном. Да и было чем. Помню, нашли мальчишки во дворе кота, поймали и давай издеваться над ним, я увидала, выбегаю во двор и ничего сделать не успела. Гвидо подошел к самому большому, а пацаны-то его все на голову выше, да и старше года на три-четыре, а ничего, не побоялся. Так вот, подошел молча, схватил за плечо хулигана и как даст ему кулаком. У того губа расквашена, слезы, а остальные и не полезли даже, глянули в глаза его черные и отступили. Ну и стало их трое жить – Константин Иванович, Гвидо и кот Васька. Тот еще кадр этот котенок, носился по двору за мальчуганом как привязанный, ни на шаг от него не отходил. Куда он, туда и Васька. 
    Странный был правда мальчишка этот, точнее не совсем нормальный, были у него проблемы какие-то вроде со здоровьем, с головой, ну ты понимаешь… не то, чтобы уж очень серьезные, но не разговаривал он почти ни с кем, да и вообще молчал все больше. Молчун такой, но добрый. В школу он не ходил, читать и писать умел, но с трудом, Константин Иванович его там учил потихоньку, но толку из этого не выходило. По врачам всяким таскал, психологам, всё хотел как-то пацана растормошить что ли. Однажды даже бабку какую-то врачевательницу привез. Та посидела с мальчиком полчаса, вышла и сказала: «Всё нормально с ним. Не надо его ни от чего лечить. Энергетика у него сильная, такой и машину остановит». И уехала. 
    Гвидо еще рыбалку очень любил, сейчас только вспомнила. Вечером идет довольный с удочкой через плечо, Васька за ним вприпрыжку. Сидел себе на причале на море любовался, чего наловит кошкам местным раздаст.
    Вот так и жили. А потом Гвидо пошел работать, 15 лет ему тогда исполнилось, в магазин цветочный взяли его помощником, поливать, удобрять, подметать, черную работу делать. Жили у нас тут соседушки, семейка, открыли магазин же этот цветочный, и зачем открыли не понятно - не добрые они были, да и цветов не любили, но до центра здесь 2 квартала, место хорошее, торговля шла. Ну и вот, стал он там работать и так это дело полюбил – от цветов не оттащишь. Всё возится с ними, уходит всегда последний, магазин закрывает, магазин открывает.  Больше всего ромашки ему нравились, говорил, что это самые красивые цветы, маленькие солнышки. Хозяева платили мало, обижали его всячески, а он ничего - улыбается только. К слову сказать, родители это были того пацана, которому он губу расквасил из-за кота. 
    И был у владельцев магазина еще один ребенок младший – дочка, славная такая, русоволосая, глаза синие-пресиние. Светой звали, и правда, Светлана – такая светлая, веселая всегда, прям изнутри светится вся, отзывчивая, добрая, озорная, не в родителей пошла. И кто бы мог подумать приглянулись они с Гвидо друг другу, стали дружить, не разлей вода. Та ему печеньки да конфетки из дома таскает тайком, мама с папой естественно были против такой дружбы, а он ей букет ромашек на последнюю вышкребанную из карманов мелочь. По вечерам бродили вместе, прятались от родителей, он, она и кот Васька.
    Время шло, дети росли. Гвидо становился все более разговорчивым, здороваться стал, с посетителями магазина разговаривать, вежливый, услужливый, совсем не такой как раньше. Это всё светкины старания, разговорила она его, сердце растормошила. Даже Константин Иванович потом рассказывал, что раньше Гвидо по ночам кошмары мучили, стонал часто во сне, а как начал он с девчонкой водиться перестал. И вот узнай, чего она нашла в этом молчаливом мальчугане? 
    А потом это случилось. Полюбили они друг друга, да родители их светкины и застукали за поцелуем, орать начали, как сумасшедшие, отец схватил Гвидо за шиворот и в милицию потащил, кричал там что-то про развращение малолетних. Светка в слезы и бежать через дорогу, а там машина, а она стала как вкопанная и ни с места. Вырвался он тогда, бросился наперерез. Ну, в общем, люди потом рассказывали, девочка сознание потеряла, а он лежал весь в крови и улыбался. Так и осталась улыбка эта у него на лице, даже после того как глаза закрыл.
    Константин Иванович, до сих пор еще живет, гордиться своим сыном и почти не болеет. Говорит, что это его энергия жизненная к нему перешла. 
    Его тогда, помню, утешали многие, старались помочь, а он только отмалчивался, а потом сказал:
    - Как говорится, тот кто спас одного человека, спас весь мир.
    Семья эта неблагополучная уехала вскоре и Свету естественно увезла. Никто ничего про них больше не слышал. А магазин теперь Константин Иванович держит. И сам держится. Хоть и трудно ему, старику, но не гнётся, улыбается также, с детьми во дворе играет, да поделки свои мастерит и всегда говорит, что жизнь прекрасна.
    Вот так вот, хорошая моя. А магазин с тех пор и называется «Гвидо». Приезжали тут однажды мифические застройщики, деньги бешенные сначала предлагали, место выкупить, строить там чего-то. Не продал, Константин Иванович, наотрез отказался. Потом угрожали, да что только не делали. Разрешение какое-то там в администрации на снос выторговали, экскаваторами приезжали ломать, но вышли все соседи как один, живой цепью стали вокруг магазина и те отступили. Такая вот история, милая. Грустная.
    Ну ладно, буду я ужин готовить, папа скоро с работы вернется, - и мама, вздохнула, встала из-за стола, пошла к плите. А я еще долго сидела, подперев кулаком подбородок, и смотрела на ромашки.
    Июль 2011

     

     

    Ночная фея

    Я пламенный ангел страсти.
    Зовется мой танец дрожью.

    Подернутые грустью пронзительно-зеленые глаза удивительно сочетаются с  каштановыми, почти золотистыми, волосами, обнимающими острые, немного угловатые, по-детски милые, плечики. Тоненькие пальчики зачесывают локоны назад, обнажая высокий красивый лоб. Алые, кажется невинные, губы что-то говорят соседу. 
    Я обтекаю стройную фигуру девушки взглядом, скользя по округлым изгибам тела. Высокая грудь, длинные, стройные ноги, тонкая талия. В руке женственно застыл бокал вина. Блеснувшие малахитом глаза ловят мой взгляд на себе, чуть щурятся, словно оценивая наблюдателя, тем самым, подвергая меня беглому, но тщательному осмотру. Похоже, они знают, как бывает обманчиво первое впечатление. Я стараюсь угадать следующее движение обворожительной незнакомки, замечая легкую расслабленность и как будто усталость в ее жестах. Собеседник вмиг ей надоел – это ясно как день. Замечательно, если я тому причина. 
    Девушка изящно оправляет юбку, встает и плавно, грациозно движется в сторону зала, где орет музыка. Невольно иду следом. Комнату вдруг наполняют первые, пробуждающие любовь аккорды «медляка». Она что же приглашает? Стук сердца и мы танцуем, соприкасаясь кожей лица. Глаза в глаза, сплетение рук и безмолвный замок спелых губ завораживают мое воображение, плетут интригу. 
    Я обнимаю крепче нежную талию, прижимаю фигурку к себе. Девушка не сопротивляется, смущенно закатив безумные зрачки. Пышущая жаром щека близится к моим губам, лебединая шея выгибается, позволяя целовать. 
    Мы не замечаем нарушенного полумрака одинокой комнатки. Она словно мотылек сама бросается в мои объятия. А дальше...       
    Плевать на предрассудки, постоянные упреки, косые взгляды друзей, стеснения. Сейчас, сейчас рождается новое невиданное доселе чувство. Оно разносится по комнате тысячью бьющих в воздухе голубиных крыльев, барабанит в висках приливающей кровью, сплетает в экстазе прикоснувшиеся тела. Я трогаю горячее, обжигающее дыхание ее тела. Аромат фиалковых духов дразнит обоняние, распространяясь в тесном пространстве сиреневым шлейфом. Мы бьемся под действием любовной лихорадки.  
    В тихом стуке тишины раздается лишь шепот эмоций. Плеск сошедшихся стихий, в котором возникает буря зашкалившей экспрессии, переливающей через край дозволенного. Страсть плещется донельзя близко, поддаваясь движениям воздуха. Страсть застилает глаза пряной пеленой, уносит ввысь, прочь от скучного мира. Ревущее чувство оттесняет посторонние звуки, случайно просочившиеся в комнату. Мы вдвоем уже далеко, не на Земле, вверху, в спокойно созерцающих огненных облаках фантазий.
    Мой бешеный темперамент тонет в спокойствии ее молчаливого моря, отвечающего на мою теплоту глубиной своих волнений. Растворясь друг в друге, мы скользим по острой поверхности обрыва, режущего наши образы в единую, податливую субстанцию. Конгломерат ласок, ощущений рвется на части от переполняющих нас чувств, отлетает ошметками в разные углы комнаты. Вдвоем жадными глотками мы пьем ночь до дна и не можем утолить жажду.   
    Достигая пика наслаждений, мы скатываемся по склону сметающей все на своем пути лавиной. Падает на пол уровень страсти, внутренние датчики гасят волю, усыпляют расходившиеся по плотному воздуху стоны. Предел – потолок. Не дает поцеловать небеса. Через секунду все кончено. Сны наяву превращаются лишь в приятные воспоминания.    
    Утро близится разрушающим иллюзию светом. На горизонте тают лучики неромантического солнца. Я просыпаюсь, отряхиваясь от пыли сновидений, и ищу ночной абрис пылающих страстью глаз. Нахожу, однако, темные расширенные зрачки строго веют морозом, заиндевевшим надменностью и безупречностью. Девушка быстро одевается. В коротких скупых движениях пропадает пластичность охотящейся пантеры. Спутанные волосы закрывают черные разводы туши на щеках. Ровные мокрые дорожки катятся и катятся к подбородку, недавно так охотливо собирающему мои поцелуи. 
    Я пытаюсь узнать, в чем дело. Бесполезно. Холодная стена презрения стоит в глубине изумрудных глаз, сверкая непрошеными слезинками. Девушка поворачивается и уходит. Я лежу на кровати, соображая, где допустил ошибку.                      

    На кухне Саша по-хозяйски распоряжается продуктами – готовит завтрак. 
    - А где...?
    - Даша? Ушла. 
    - Но почему? 
    Саша заговорщицки подмигивает:
    - Ну, как услуги путаны?
    - Чего? Что ты несешь?! 
    - А ничего! Она раньше по вызову работала. Может и сейчас. 
    - Это неправда! 
    - Брось ты, кому не доверяешь? Садись лучше завтракать, - будничным тоном бросает друг. 
    Я вяло жую жареную картошку и слежу за поднимающимся рассветом, навстречу которому летит ночная бабочка, сгорая в нем.   

     

    Тишина


    Посвящается Игорю Торшину.

    Не слышу то, что хочу, а слышу то, что придется,
    Время мое только стонами льется,
    И с каждым часом эти стоны становятся тише,
    А иногда бывает так, что я совсем их не слышу,
    И я не слышу шагов чего-то страшного рядом,
    Но очень скоро с этим встречусь я блуждающим взглядом,
    И кончится время, а вместе с ним – пустота, 
    Останется только одна ТИШИНА.
    Дельфин

    Звук открывающегося замка разбивает вдребезги стеклянную омертвевшую тишину небольшой квартирки старого двухэтажного дома. Лучики света от тусклой лампочки в подъезде режут на части застывший мрак маленькой прихожей, отслаивая большими пластами непроглядную чернь и оставляя на обшарпанных стенах ровные длинные полосы, которые тянутся к фосфоресцирующему выключателю на стене. Миг - и появившаяся из полумрака рука зажигает свет. 
    Человеческая тень падает на закрытую дверь кухни, за которой прячется темнота. Она затаивается в уголках, уступая место тишине. Небрежный взмах руки и хлопок закрывающейся двери – звуки, напоминающие отчаянный крик дельфина в глубине. Отчаянный, потому что не хватает воздуха, нет сил, чтобы дотянуться до спасающей поверхности моря, где слышны всплески. Шарканье грязных ботинок, падающая на пол куртка и звонкое щелканье дорогой зажигалки – всё это тонет в страшной беспощадной тишине.  
    Открывающийся на кухне кран и журчащая вода наполняет доверху подставленный граненый стакан. Пара больших глотков, и мучившая тебя жажда удовлетворена. Хотя бы на время. 
    Время. Как медленно ты течешь, не успевая за стремительным ходом ошалевших мыслей. Последняя из них, о воде, бесследно рассеивается в непроглядном белом тумане, заполонившем всю голову. Пелена растворяется в самой себе, закручиваясь куда-то вверх беспорядочным вихрем облаков, которые начинают плакать, роняя на воспаленный мозг тысячи острых каплей- мыслей. Они путаются в голове и не успевают следить за действиями тела. Сигарета появляется внезапно, словно ниоткуда, и тянется к пересохшим напухшим губам. Неуклюжие шаги, маячок красного огонька в темноте, грязная пепельница, а вот и любимая тахта. Развалиться и спокойно созерцать  рисующие в воздухе замысловатые узоры струйки сигаретного дыма. Это очень красиво. Можно наблюдать за ними часами, успокаивая нервы и не обращая внимания на эту звенящую тишину.      
    Легкое недомогание, непонятный дискомфорт и какой-то зуд в кисти. Усилие воли и расширенные темные зрачки невидящим взглядом смотрят на руку, выясняя причину стремительно появившейся и нарастающей боли. Чувствительный укол в голове и будто озарение: «Сигарета дотлела и жжет мне пальцы! Неужели так быстро летит время? Это страх? Да ну, ерунда, всегда такое бывало».    
    И все же страх. Высадка. Страх подстегивает разум, не давая расползтись по телу мягкой тишине, врывающейся в уши теплым потоком безысходности.     Подняться с дивана, потереть уставшие воспаленные глаза, попытаться уловить хоть что-нибудь слабо похожее на звук пускай даже самый приглушенный и тихий. Воздух вокруг словно застыл. Тихо.   
    Это пугает. По-настоящему пугает. Но нет сил даже бояться. Армия спасительного страха разбита и бежит в разные стороны, прячась в извилистых закоулках меркнущего сознания. Безвольные руки распадаются на кровати, слегка амортизируя удар падающего кукольного тела. Веки смежаются под тяжестью чудовищного «грузняка», а скудный интерьер хрущевки меняется на широкое поле пшеницы.
    Это сон или бред?! Или это реальность?! 
    Тепло. Шепот листьев на ветру, тоскливый клекот парящего в вышине орла, глазам которого открывается чудесная панорама: огромный, зеленый луг и маленькая черная точка - по полю бредет человек. Вот он взбирается на холм, останавливается и разводит в стороны руки, ловя телом встречные потоки воздуха. Ветер приходит с моря, рокочущего прибоем далеко внизу. Волны, обрамленные белой сверкающей пеной, ласкают прибрежный желтый, как солнце, песок.  
    Человек делает неуверенный шаг по направлению к побережью и оступается. 
    В неуловимое взглядом мгновенье картина резко меняется. 
    Снег бьет в лицо комьями, ноги утопают в шикарном белом ковре, стелющемся на многие километры вокруг. Холодно. Истошно воет ветер. Клубы пара судорожно вырываются изо рта, оставляя все меньше жизни и воли в измученном теле. Человек поднимает голову, щурится и принимается рассматривать окружающую его местность. Взгляд скользит по гладкой поверхности земли, ища хоть что-нибудь живое. И находит. Вдалеке, маня, горит маленький огонек.  
    Усилие. Еще. Шаг. Два. Три. Руки и ноги начинают согреваться. Надо дойти! Там тепло! Там жизнь!
    Час, а может, два. Скорее все десять. Впрочем, какая разница?! Безразличие накатывает волнами и вскоре совсем скроет под собой отчаянно держащийся на поверхности лучик надежды. Надежды на то, что еще можно дойти, что еще не все потеряно. Нет уже ни воющего ветра, нет холода, нет ничего, кроме страшной усталости и желания спать, и еще, наверное, огонька, сверкающего впереди и с каждым шагом немного увеличивающегося в размерах. 
    Странные непонятные слезы на глазах немного бодрят. Еще поднатужиться, еще чуть-чуть! Силы на пределе. Кажется, рвутся жилы, но сейчас не до этого. Лицо превратилось в ледяную маску, рук и ног он уже почти не чувствует, но продолжает идти, медленно переставляя ноги и боясь оступиться и упасть. 
    - Давай же, давай, слабак! Борись! - сквозь зубы шипит он себе еле ворочающимся языком. 
    Тишина, уступившая на время место воющему ветру, потихоньку возвращается назад. Слышится только тяжелое, сбивчивое дыхание, удары боли, бьющей по голове с каждым шагом все сильней и сильней.  
    И вдруг тихий, елейный голосок:
    - Успокойся. Зимовка от тебя никуда не денется. Приляг, отдохни.  Ты же видишь, тебе совсем мало осталось пройти. Не бойся, ты дойдешь, обязательно дойдешь. Только побудь немного со мной.  
    Не слушать, главное не слушать этот вкрадчивый, убаюкивающий голос. Главное не поддаться его советам. Падать нельзя. Никак нельзя. Упадешь – смерть!
    - Поди прочь, безмозглая тварь! - крик разрывает глотку и забирает последние силы. Но его слышат. Слышат люди из плоти и крови. Живые! Уставшая после работы мама берет под руку, Ванька - лучший друг, подставляет свое плечо, а Лена, с которой так часто ругались в последнее время, бежит навстречу и кричит:
    - Миленький, постарайся, пожалуйста, постарайся! 
    Все они помогают идти, не давая оступиться и упасть.  
    Но этого мало.  
    Человек прекрасно знает, что рано или поздно упадет и уже не встанет, но тело не хочет и не может подчиняться разуму, оно, словно раненый зверь, до последнего борется за свою жизнь. В спину бьет последний порыв ветра… 
    Звуки падающих на крышу капель прохладного дождя добивают осколки разбитой утренним городом тишины, в которой уже не слышно даже человеческого дыхания.  

    - Привет, Ванек. Закурить не будет?
    - На. 
    - Спасибо. Слышал новость? Игорь Торшин умер вчера. От передозировки.       

     

    Жаргонные слова:
    Теряться – прятаться, быстро уходить.
    Высадка – состояние наркотического опьянения, когда кажется, что происходит что-то невообразимо страшное, опасное для жизни. Проще говоря это либо галлюцинация, либо плод воспаленного воображения.
    Грузняк - состояние наркотического опьянения, при котором у человека наступает полная апатия ко всему вокруг, появляется страшная усталость (трудно даже повернуть или поднять опущенную голову). Абсолютно не хочется ничего делать.   

     

    Таганрог

     




    Категория: Рассказы | Добавил: Лиля (01.10.2014)
    Просмотров: 648 | Рейтинг: 0.0/0
    Всего комментариев: 0
    Имя *:
    Email *:
    Код *:
    Яндекс.Метрика