Поиск

Новые статьи в Архиве КБ

[29.03.2016][Повести и романы]
Улыбка Джоконды Просмотров: 732 | Рейтинг: 0.0/0 | Комментарии (0)
[01.02.2015][Стихи]
Яна Абдеева. Рожденная летать Просмотров: 1494 | Рейтинг: 0.0/0 | Комментарии (3)
[01.02.2015][Книжные рецензии]
Елена Невердовская. Греки — Скифы — Готы. Сезон первый Просмотров: 1234 | Рейтинг: 0.0/0 | Комментарии (0)
[01.02.2015][Мемуары]
Тамара Шайкевич-Ильина. МОЯ ЖИЗНЬ В СТРАНЕ СОВЕТОВ. Продолжение Просмотров: 1198 | Рейтинг: 0.0/0 | Комментарии (0)
[01.02.2015][Мемуары]
Тамара Шайкевич-Ильина. МОЯ ЖИЗНЬ В СТРАНЕ СОВЕТОВ Просмотров: 1214 | Рейтинг: 0.0/0 | Комментарии (0)
[01.02.2015][Мемуары]
Ольга Мельникова, Леон Матус. ТЯРПИ, ЗОСЯ, ЯК ПРИШЛОСЯ! Продолжение Просмотров: 1303 | Рейтинг: 0.0/0 | Комментарии (6)
[01.02.2015][Интервью]
В «Контакте»: Яна Абдеева Просмотров: 1424 | Рейтинг: 0.0/0 | Комментарии (0)

Категории раздела

Рассказы [58]
Романы, повести, рассказы
Стихи [36]
Стихотворения, поэмы
Повести и романы [13]

Самые читаемые в Архиве КБ

[17.10.2012][Стихи]
Тамара Мадзигон (1940-1982). Стихи Просмотров: 11121 | Рейтинг: 5.0/2 | Комментарии (1)
[15.06.2012][Православная книга]
Марина Мыльникова. Белая ворона. Наталья Сухинина Просмотров: 7756 | Рейтинг: 0.0/0 | Комментарии (1)
[25.01.2014][Статьи]
Яна Абдеева. «Я жизнь должна стихом измерить...». О творчестве Фаризы Онгарсыновой Просмотров: 5872 | Рейтинг: 0.0/0 | Комментарии (1)
[31.05.2012][Шаржи С. Алексеева]
Сергей Алексеев. Шаржи на писателей Просмотров: 5399 | Рейтинг: 5.0/4 | Комментарии (8)
[17.10.2012][Мемуары]
Вспоминая Тамару Мадзигон Просмотров: 4596 | Рейтинг: 5.0/1 | Комментарии (1)

Самые рейтинговые в Архиве КБ

[25.05.2012][Статьи]
Геннадий Банников. Смысл звука Просмотров: 3251 | Рейтинг: 5.0/4 | Комментарии (19)
[31.05.2012][Шаржи С. Алексеева]
Сергей Алексеев. Шаржи на писателей Просмотров: 5399 | Рейтинг: 5.0/4 | Комментарии (8)
[18.10.2013][Стихи]
Станислав Осадчий. Путь (стихи из романа "Шкипер") Просмотров: 3308 | Рейтинг: 5.0/4 | Комментарии (0)
[22.06.2012][Рассказы]
Борис Стадничук. Лимб. (Петруха и Пастернак) Просмотров: 3607 | Рейтинг: 5.0/4 | Комментарии (5)
[19.07.2012][Стихи]
Евгений Демидович. А свет ещё горит Просмотров: 2743 | Рейтинг: 5.0/3 | Комментарии (1)

Новые файлы в Архиве КБ

[21.07.2015][2014]
№ 4, 2014 1108 | 3 | 55
[19.01.2015][2014]
№ 3, 2014 1423 | 0 | 79
[09.10.2014][2014]
№2, 2014 1503 | 0 | 96
[30.09.2014][2014]
№1, 2014 1476 | 0 | 140
[25.01.2014][2013]
№6, 2013 2140 | 0 | 379

Самые популярные темы форума

  • Монстры в творчестве Пушкина (стихотворение "Пророк") (51)
  • ВСЕМ ПОСЕТИТЕЛЯМ/ФОРУМЧАНАМ. (27)
  • Даун (25)
  • Липовый дождь (22)
  • Я у Ваших ног (21)
  • Опросы

    Какие книги Вы предпочитаете?
    Всего ответов: 118

    В галерее

    Всего материалов

    Публикаций: 659
    Блогов: 535
    Файлов: 77
    Комментариев: 8713
    Новостей: 1074
    В галерее: 193
    Объявлений: 5
    Форумы: 690
    FAQ: 7

    Каталог статей

    Главная » Статьи » Стихи и проза журнала » Рассказы

    Борис Стадничук. Лимб. (Петруха и Пастернак)

    Перерожденца Пастернака приехали брать, как положено, перед рассветом. Новенький, Цыплаков этот самый, конечно, опять всю дорогу нудил: а когда спать? а когда в кино? а когда в футбольную секцию? а в кружок самодеятельности когда? Петруха старался реагировать спокойно и с юмором: отоспимся – на том свете. Вместо футбольной – в секцию бокса запишись: у них с утра занятия. А про самодеятельность тебе товарищ Кочетов что говорил? Чтобы всё точно по уставу и никакой самодеятельности! Но когда Цыплаков уже в подъезде разнылся: нет бы на лифте, как все нормальные граждане, сколько можно, весь день на ногах, ноги отваливаются! – Петруха терпел до площадки пятого этажа, но в конце концов, счел необходимым кое-что парню раз и навсегда разъяснить.

    – Мы тут не кино про шпионов снимаем, милый ты мой товарищ младший оперуполномоченный, – сказал он, остановившись и взяв Цыплакова за локоть. – Мы тут государственную безопасность оберегаем. Спокойный сон этих самых нормальных граждан после трудового дня. Работа у нас такая, товарищ младший уполномоченный! Вот влезешь ты в лифт, нажмешь на пупку, мотор заработает, цепи загремят, а в подъезде восемнадцать этажей – тридцать семь квартир, сто двадцать шесть жильцов – и все проснутся и каждый подумает – а не ко мне ли в гости наладился младший уполномоченный Цыплаков? И у каждого сон долой, и каждый потянется за валериановыми каплями или за нитроглицерином, и будет потом стоять под дверью и гадать – на каком же этаже остановился младший уполномоченный Цыплаков и кого же это он повезет с собой вниз? А если какой-нибудь честный гражданин неправильно посчитает этажи? И будет брошена тень подозрения на другого ни в чем не повинного честного гражданина…

    – Ни в чем не повинных граждан не бывает, товарищ старший уполномоченный, – упрямо забубнил Цыплаков, – теория первородного греха, как учит нас партия, подразумевает изначальную виновность всех советских граждан, и в особенности гражданок по одной из статей УК… 

    Оперативные сотрудники Пеструхин и Рябкин и дворник Жумыртханов уже начинали прислушиваться к разговору уполномоченных, поэтому Петруха притянул к себе Цыплакова и тихо, но веско сказал:

    – А ну-ка заткни хабло, мудак, и не шизди! Ты мне эту ежовщину брось! Пока ещё как товарищу тебе говорю! Ещё раз херню эту фашистскую услышу – точно рапорт накатаю и будешь тогда на Колыме в какой-нибудь пидарской самодеятельности кукарекать и в футбол с пингвинами играть, теоретик долбаный. Понял меня?

    – Понял…

    – Не слышу!

    – Так точно, понял, товарищ старший уполномоченный!

    – Вот то-то! – и Петруха зашагал вверх по лестнице. Остальные двинулись вслед за ним.

    «Где только готовят таких? – с раздражением думал Петруха. – Ни знаний, ни сознательности настоящей, ни хватки – ничего. А ещё говорят – текучка кадров. Вот отсюда и текучка… Так, стоп, – оборвал сам себя Петруха, – ещё и до квартиры не добрались, а я уже на взводе. Так дело не пойдет, товарищ старший уполномоченный. Ну-ка, приказываю взять себя в руки – в чистые руки чекиста, остудить голову и успокоить горячее сердце».

     И к тому моменту, когда они взобрались на одиннадцатый этаж, его тренированное сердце окончательно успокоилось. Остальные, напротив, тяжело дышали, а Цыплаков вдобавок обиженно сопел. 

    – Так, – сказал Петруха. – Рябов – пролет вниз, Пеструхин – пролет вверх. Вы, товарищ младший уполномоченный, подберите сопли и станьте от двери справа, а вы, товарищ Жумыртханов, звоните.

    Сам Петруха остался прямо перед дверью. Опасно? Безусловно. Неделю назад вот так же пришли за одним лихим кавалеристом гражданской войны, а ныне трусливой перерожденческой собакой, а собака выскочила на площадку с шашкой и порубила в капусту старшего уполномоченного Каплундера. Двое детей остались сиротами... (Каплундеровская жена-перерожденка давно где-то на нарах парится).

    – Кто там? – спросил из-за двери дрожащий женский голос.

    – Телеграмма, откройте, – сурово ответил Петруха, расстегивая кобуру. Согласно ориентировке, перерожденец Пастернак человеком был хоть и подлым, но не опасным и оружия дома не имел. Но мало ли? Жена-истеричка, ножницы, нож кухонный… Береженого Бог бережет.

    Дверь чуть приоткрылась. Звякнула цепочка. Петруха мигнул Жумыртханову.

    Дворник отработанным движением, с разворота, ударил в дверь ногой, цепочка и щепки полетели вслед за грохнувшейся наземь полной женщиной в халате и папильотках. Цыплаков, перепрыгнув через хозяйку, ринулся внутрь квартиры. 

    – Зинаида Николаевна? – удивленно спросил Петруха, по фотографиям несколько иначе представлявший жену перерожденца.

    – Какая ещё вам Зинаида Николаевна! – заголосила женщина. Над ней парила, слетевшая с папильоток невесомая газовая косынка. В гостиной грохнул выстрел. Со звоном посыпались стекла. Слышно было, как Цыплаков выругал кого-то сукой.

    «Решительно действует, – подумал Петруха с неожиданной теплотой. – Да нет, зря я на парня грешу, пообтешется – будет толк!»

    – Что там у тебя? – крикнул он.

    – Да ничего, зеркало тут, блин, стояло, ну я нахуй в него и захуярил. Думал кто-то в меня, блин, из маузера целится

    – Ничего, бывает… А перерожденец цел?

    – Да не видать нигде, но я сейчас по спальням и в кабинете посмотрю.

    – Не забудь под кроватями и в шкафу.

    – Какая Зинаида Николаевна? Какой перерожденец? – почти торжествующе закричала женщина на полу. – Вы к Пастернакам, что ли, пришли?

     Петруха уже и сам догадывался, что вышла маленькая промашка.

    – Квартира двадцать четыре?

    – Какая тебе двадцать четыре, твою мать, – застонала женщина. – Двадцать пять! Двадцать четыре – напротив. Ну, вы не знаете, с кем связались. Вот вернется товарищ Корнейчук из командировки – пипец вам!

    – Ладно вам, гражданочка, – примирительно сказал Петруха. – Вы же сознательный товарищ, понимать должны, работа у нас такая…

    – Я вам не гражданочка, я Ванда Василевская, я лауреат Сталинской премии! Я Герой социалистического труда! Я коммунистка-интернационалистка!.. Я… да я… да вы…

    – Цыплаков, твою мать, заканчивай там, – позвал Петруха. Конечно, тяжело работать с этой писательской публикой. Нервные. У них у одних нервы, у нас нервов нет. И тут же себя одернул. «И правильно. У них нервы, но на то они и инженера человеческих душ. А у тебя нервов быть не должно. У тебя должна быть пролетарская убежденность! Так что давай тут без истерик». И он помог возмущенной лауреатке подняться. 

    – Мы вам, товарищ Василевская, приносим наши глубокие пролетарские извинения. Всякое в нашей службе бывает. Вы, как лауреат, как герой и как коммунистка-интернационалистка, должны понимать... – тут же интуитивно Петруха сообразил, как лучше всего загладить неприятный инцидент. – Попрошу вас в качестве понятой присутствовать при аресте перерожденца Пастернака.

    Товарищ Василевская проявила сознательность.

    – Перерожденца?.. Сейчас, только косынку накину… Револьвер взять? У меня именной – от товарища Тимошенко.

    – Отставить пока револьвер, товарищ Василевская, – почти весело сказал Петруха. Есть, есть всё-таки в наших людях что-то и помимо шкурных буржуазных инстинктов! 

    Кравшемуся мимо неё Цыплакову Василевская все-таки влепила затрещину. Да и то сказать, заслужил – собственное отражение не признал, говнюк. А ещё говорят – текучка. Будет тут текучка. 

     – А я всегда знала, что он перерожденец… Хорошо, что ты, сопляк, в коридоре зеркало грохнул, а не в спальне – а то век бы со мной не рассчитался!

    – Ладно, – скомандовал Петруха, – по местам. Ещё раз – дубль два! – и подмигнул Василевской, которая уже накинула на папильотки платочек и всё-таки вооружилась револьвером. Лауреат Сталинской премии подмигнула в ответ.

    «Да нет, – подумал Петя, – с таким народом, с такими бабами, никакой нас Гитлер не возьмёт! Черта лысого ему, а не Дранг нах Остен!»

    – Может быть, я позвоню? – предложила товарищ Василевская, когда опергруппа заняла штатные позиции.

    – Замечательная мысль, товарищ! 

    – Кто там? – раздалось из-за двери едва ли не раньше, чем прозвенел звонок. «В глазок смотрит», – сообразил Петруха.

    – Зиночка, открой, это я, Ванда.

    Петруха со значением покосился на Цыплакова – учись, молокосос, у гражданского населения.

    – Чего тебе, Ванда?.. Четыре утра… – как-то даже не подозрительно, а обреченно спросили из-за двери. («Эти сопротивления не окажут», – уверенно подумал Петруха).

    – Соль, Зиночка, хочу попросить, – сладким голосом ответила Герой социалистического труда. «Вот где кадры искать надо, – восхищенно подумал Петруха. – Среди инженеров человеческих душ». И погрозил Цыплакову пальцем – мол, и это бери на заметку.

    – Соли? Ах, соли, Ванда Васильевна… Да, конечно, соли, соли… Сейчас я схожу на кухню за солью… 

    «Время тянут зачем-то, – сообразил Петруха. – И ясно зачем. Перерожденец бумаги в унитаз спускает. Писатель хренов!»

    – Зинаида Николаевна, откройте дверь! – сказал он грозно. – А не то выбивать будем!

    – Не ломайте, не ломайте, – сказали из-за двери. – Только на прошлой неделе дерматином обили.

    – Ишь, фря какая, курва мачь! – от возмущения Герой социалистического труда даже частично перешла на польский. – Выбивайте, товарищ оперуполномоченный!  

    Но ключ уже поворачивался в замке.

    Неверная жена замечательного советского музыканта товарища Нейгауза Г.Г. тоже была в халате, но без папильоток. На этот раз она полностью соответствовала фотографическим изображениям и словесному описанию из личного дела.

    – Вот я тебе говорила, Зинка, не бросай мусор на площадке, – сурово сказала товарищ Василевская. – Почему мы должны твоё говно нюхать?

    – Я, Вандочка, сейчас принесу тебе соль, – со странным спокойствием ответила Зинаида Николаевна. Пришлось удержать её за локоть. Цыплаков пошел вглубь квартиры. Петруха с одобрением отметил, что младший оперуполномоченный теперь не лихачил и маузером зря не размахивал.

    – Зинаида Николаевна, – вполголоса сказал Петруха, – ваш супруг, Генрих Густавович…

    – Мой бывший супруг, –  поправила его Зинаида Николаевна. «Как-то слишком уверенно она держится, – подумал Петруха. –  Как будто даже с торжеством. Как будто в чем-то уже нас обставила. Эх, потеряли время у Корнейчуков! Эх, Цыплаков, Цыплаков – придется тебе отвечать за прямое вредительство!»

    – Товарищ Нейгауз просил передать, что готов принять вас назад даже с ребенком.

    – Он просил об этом вас?

    – Комиссара Кочетова. Они, как вы знаете…

    – Не трудитесь. Я не вернусь.

    «Ну, точно, опоздали, не слушает даже».

    – Оставайтесь здесь, – сказал Петруха и, не тратя больше времени, прошел по коридору в кабинет, где горел свет и знакомый по радиовыступлениям голос перерожденца, заикаясь, картавил что-то.

    Его худшие подозрения немедленно подтвердились. В кабинете горела настольная лампа, блестели стекла в книжных шкафах, корешки старинных книг, золотые рамы картин. Цыплаков мялся посреди роскошного ковра, механически ощупывая кобуру, но не решаясь её расстегнуть. Перерожденец навытяжку стоял у письменного стола, прижимая к уху телефонную трубку, в которую он вроде бы негромко и почтительно, но в то же время и как-то очень пафосно декламировал:

    – И там, за кг-гепостной стеной

    Живет не человег, – дегянье!  

    П-поступог г-гостом с шаг земной!.. 

    И гя… – тут перерожденец переменился в лице и перешел со стихов на нормальную человеческую речь. – Да-да, с шаг… то гесть с г-г-гъобус… Да-да, с шаг земной… Да-да не с шаг, а с шаг з-земной, да-да … Гя… гя… пгостите, товагищ Сталин, гя не мог-гу больше г-говог-гить… то есть, пгостите, гя-то могу… нет, не жена чай зовет… нет… за мной пг-госто пг-гишли, товагищ Сталин… Пгишли из этих, из охг-ганов… Не знаю, кто пг-пгишел… 

    И тут перерожденец не глядя даже на Петруху, поманил его трубкой – Вас к те-лефону…

    …На всю оставшуюся ему чекистскую жизнь Петруха запомнил этот разговор. Каждое слово, каждый звук, каждый вздох, раздававшийся в трубке… 

    – Ета кто? – спросил Самый Дорогой, Самый Родной-Преродной, Самый-Распресамый Голос.

    Петруха проглотил комок, подкативший к горлу. Так был пленителен этот голос, что Петруха едва удержался, чтобы не заговорить с тем же певучим акцентом.

    – Ета…, ой, простите… простите, товарищ Сталин… Это старший оперуполномоченный Главного Компетентного Органа Петухов. Нахожусь при исполнении акции по аресту перерожденца…

    – Ти вот што минэ скажы, таварыш Питухоф. Если старшый упалнамошный взят и разрэзат напапалам, скока получыца младшый упалнамошный?

    – Ни одного, товарищ Сталин, – не дрогнув, отвечал Петруха, одергивая форменный китель и застегивая крючок на воротнике.

    – Ти, таварыш Питухоф, маладэс. Ти знайш арифмэтика. Но ти савсэм ни знайш литэратур. У табэ ест ордыр?

    – Так точно, ест, то есть – есть, товарищ Сталин.

    – Парвы и в задный кампытэнтный орган засун. Ы ыды дамой, купы стыхы таварыш Пастэрнака ы чытай с жыной. Жына ест у табэ?

    – Никак нет, товарищ Сталин.

    – Ета нэхорошо… Враг хочыт нас с табой унычтожыт, а ты нэ хочыш васпытыват нам с табой смэну.

    – Я хочу товарищ Сталин…

    – Ну, тады ыды ы васпытывай… А труппка дай взат таварыш Пастернаку, мынэ ыво пра рыфму ышо нада спрасыт… Или ты сам мынэ абъясныш пра рыфму?

    – Нет, товарищ Сталин, не объясню.

    – Маладэс. Вот так жы нычыво нэ гавары фашыскым нэлюдям, когда оны тыбя пытат и дапрашыват пудут.

    – Ничего не скажу, товарищ Сталин!

    – Ну, дай труппка таварыш Пастернаку.

    «На машинистке Курицыной, что ли, жениться?» – подумал Петруха. – Или лучше на кадровике Лидке? Конечно, у Курицыной сиськи красивые, но Лидка Чуковская зато Ворошиловский стрелок и все нормы ГТО сдала».

    – Пойдем, Цыплаков, – и совсем перепуганный младший оперуполномоченному бочком-бочком по шкафчику, по стеночке вышел вон.

    – До свидания, – вежливо попрощался Петруха с Пастернаком, но бывший перерожденец и глазом не повел – да и понятно: не до Петрухи тут, если надо всё в точности доложить товарищу Сталину про рифмы.

    – Бехгия – довехгия? – я полагаю, что это пхгег-гасная г-гифма, товагищ Сталин…. Опгавдал довехгия – не опг-гавдал довехгия?…хы-хыс… – бывший перерожденец даже смеялся как-то заикаясь и картавя, – Я думаю, что всё-таки товагищ Бехгия опг-гавдал… Да-да-да, если не опгавдает, то вы его поп-попгавите… хы-хыс…да-да, совегшегно вегно.

    Когда они выходили на площадку, Зинаида Николаевна спросила им вслед:

    – Так что, Вандочка, соль тебе больше не нужна? 

    – Спасибо, Зиночка, обойдусь… Рано радуешься. Увидимся ещё.

    – Я тебе всегда рада… В любое время суток.

    – Уроды! – сказала Лауреат Сталинской премии Петрухе и Цыплакову. – Дверь чтоб сейчас же вставили. И трюмо новое привезли. А завтра Александр Евдокимович из Парижа приедут – вот они вам таких люлей… Курва мачь!

    – До свидания, Зинаида Николаевна, – попрощался Петруха с женой бывшего перерожденца. 

    – Прощайте. И передайте Генриху Густавовичу, что мне эти его концерты уже надоели. Зачем он меня мучает? Мы ночью спать хотим, а не с Главным Компетентным Органом разбираться! Я всё равно не вернусь!.. – её голос задрожал, и она захлопнула дверь. 

    – Солидный женщина, есть за что подержаться, – резюмировал дворник Жумыртханов. – А мужика не хватает. Вон, дверь обить не может, как надо, – добавил он, щупая дерматин. – Йэх, интелихенция!


    Фото из интернета




    Категория: Рассказы | Добавил: Лиля (22.06.2012)
    Просмотров: 3608 | Комментарии: 5 | Теги: Борис Стадничук. Лимб. (Петруха и П | Рейтинг: 5.0/4
    Всего комментариев: 5
    1  
    Супер, СУПЕР! Респектище! Хохотал. Автор - афигеть, как хорошо! Вот это "хы-хыс" - блеск!

    2  
    Действительно, блистательный рассказ. "- Уроды! – сказала Лауреат Сталинской премии Петрухе и Цыплакову" - biggrin

    5  
    Спасибо, Лиля за рецензию, а иначе когда бы я ещё сподобилась прочесть эту замечательную вещь.
    Герои, как живые. Интересное совпадение:я не Лауреат Сталинской премии, а вот слово "уроды" это моё любимое ругательство. biggrin

    3  
    Ах, какие в наших селениях замечательные рассказы существуют!
    Спасибо огромное, дорогой Борис!
    А к нему ещё пары-тройки таких же не найдётся?
    ====================== Это было бы очень любезно с вашей стороны!

    4  
    Геночка, есть целая книга, называется "Красные вервольфы". Только что прочла от корки до корки и написала рецензию - это просто праздник какой-то, а не текст! А в "Книголюбе" Борис обязательно будет публиковаться, буквально в №4.

    Имя *:
    Email *:
    Код *:
    Яндекс.Метрика