Поиск

Новые статьи в Архиве КБ

[29.03.2016][Повести и романы]
Улыбка Джоконды Просмотров: 974 | Рейтинг: 0.0/0 | Комментарии (0)
[01.02.2015][Стихи]
Яна Абдеева. Рожденная летать Просмотров: 1757 | Рейтинг: 0.0/0 | Комментарии (2)
[01.02.2015][Книжные рецензии]
Елена Невердовская. Греки — Скифы — Готы. Сезон первый Просмотров: 1440 | Рейтинг: 0.0/0 | Комментарии (0)
[01.02.2015][Мемуары]
Тамара Шайкевич-Ильина. МОЯ ЖИЗНЬ В СТРАНЕ СОВЕТОВ. Продолжение Просмотров: 1385 | Рейтинг: 0.0/0 | Комментарии (0)
[01.02.2015][Мемуары]
Тамара Шайкевич-Ильина. МОЯ ЖИЗНЬ В СТРАНЕ СОВЕТОВ Просмотров: 1405 | Рейтинг: 0.0/0 | Комментарии (0)
[01.02.2015][Мемуары]
Ольга Мельникова, Леон Матус. ТЯРПИ, ЗОСЯ, ЯК ПРИШЛОСЯ! Продолжение Просмотров: 1506 | Рейтинг: 0.0/0 | Комментарии (6)
[01.02.2015][Интервью]
В «Контакте»: Яна Абдеева Просмотров: 1674 | Рейтинг: 0.0/0 | Комментарии (0)

Категории раздела

Рассказы [58]
Романы, повести, рассказы
Стихи [36]
Стихотворения, поэмы
Повести и романы [13]

Самые читаемые в Архиве КБ

[17.10.2012][Стихи]
Тамара Мадзигон (1940-1982). Стихи Просмотров: 12352 | Рейтинг: 5.0/2 | Комментарии (1)
[15.06.2012][Православная книга]
Марина Мыльникова. Белая ворона. Наталья Сухинина Просмотров: 8110 | Рейтинг: 0.0/0 | Комментарии (1)
[25.01.2014][Статьи]
Яна Абдеева. «Я жизнь должна стихом измерить...». О творчестве Фаризы Онгарсыновой Просмотров: 6507 | Рейтинг: 0.0/0 | Комментарии (1)
[31.05.2012][Шаржи С. Алексеева]
Сергей Алексеев. Шаржи на писателей Просмотров: 5816 | Рейтинг: 5.0/4 | Комментарии (8)
[17.10.2012][Мемуары]
Вспоминая Тамару Мадзигон Просмотров: 5060 | Рейтинг: 5.0/1 | Комментарии (1)

Самые рейтинговые в Архиве КБ

[25.05.2012][Статьи]
Геннадий Банников. Смысл звука Просмотров: 3478 | Рейтинг: 5.0/4 | Комментарии (19)
[31.05.2012][Шаржи С. Алексеева]
Сергей Алексеев. Шаржи на писателей Просмотров: 5816 | Рейтинг: 5.0/4 | Комментарии (8)
[18.10.2013][Стихи]
Станислав Осадчий. Путь (стихи из романа "Шкипер") Просмотров: 3606 | Рейтинг: 5.0/4 | Комментарии (0)
[22.06.2012][Рассказы]
Борис Стадничук. Лимб. (Петруха и Пастернак) Просмотров: 3828 | Рейтинг: 5.0/4 | Комментарии (5)
[19.07.2012][Стихи]
Евгений Демидович. А свет ещё горит Просмотров: 2985 | Рейтинг: 5.0/3 | Комментарии (1)

Новые файлы в Архиве КБ

[21.07.2015][2014]
№ 4, 2014 1354 | 3 | 59
[19.01.2015][2014]
№ 3, 2014 1626 | 0 | 80
[09.10.2014][2014]
№2, 2014 1691 | 0 | 98
[30.09.2014][2014]
№1, 2014 1640 | 0 | 141
[25.01.2014][2013]
№6, 2013 2318 | 0 | 382

Самые популярные темы форума

  • Монстры в творчестве Пушкина (стихотворение "Пророк") (48)
  • ВСЕМ ПОСЕТИТЕЛЯМ/ФОРУМЧАНАМ. (25)
  • Обращаюсь за помощью. Тема: что я написала? (12)
  • Драматическая ситуация (11)
  • План рассказа (9)
  • Опросы

    Какие книги Вы предпочитаете?
    Всего ответов: 120

    В галерее

    Всего материалов

    Публикаций: 659
    Блогов: 535
    Файлов: 77
    Комментариев: 8607
    Новостей: 1074
    В галерее: 193
    Объявлений: 5
    Форумы: 434
    FAQ: 7

    Каталог статей

    Главная » Статьи » Стихи и проза журнала » Рассказы

    Бах Ахмедов. Прожить три слова


    1.

    Это история о человеке, который однажды, солнечным весенним утром, отправился со своим приятелем к гадалке. Собственно, вопрос к гадалке был у приятеля, а Даниил просто сопровождал своего друга. Но все вышло иначе и гадалка, маленькая, сухонькая седая женщина, с короткой стрижкой, похожая скорее на учительницу математики предпенсионного возраста, чем на гадалку, намного больше внимания уделила Даниилу, чем его спутнику, имя которого мы здесь не называем, потому что для нашей истории это неважно. Итак, Даннил, известный своим скептицизмом и трезвым умом,  не удержался и решил поиграть с судьбой, в которую не верил. Однако, в отличие от своего друга, чьи вопросы касались его текущих любовных коллизий, Даниил не стал мелочиться и задал прямой вопрос «учительнице», звучавший просто и банально: сколько ему осталось лет жизни?  Женщина посмотрела на него внимательно, как-то странно улыбнулась и прошлась по комнате. Она подошла к старому книжному шкафу, открыла стеклянную дверцу и снова закрыла ее, при этом дверца издала жалобный тихий скрип. «Вот книги, – произнесла гадалка отрешенно,  – Они отличаются содержанием и количеством слов».  Даниил посмотрел на нее с удивлением, пытаясь понять, к чему она клонит. И тогда гадалка снова села напротив Даниила и, пристально глядя ему в глаза, сказала отчетливо разделяя каждое слово: «Я не знаю, сколько времени Вам осталось провести в этом мире, но сейчас мне пришла более интересная информация, и теперь я знаю, сколько Вам осталось произнести слов в этой жизни. Сто восемьдесят две тысячи семьсот двадцать восемь слов».

    – Погодите, я что-то не понимаю, – рассмеялся Даниил, – что означает это число?

    – Ваша земная жизнь завершится после того, как Вы произнесете  это количество слов, точнее, уже на...  – гадалка на секунду задумалась, как бы считая что-то про себя, – на 9 слов меньше, которые вы только что произнесли.

     – Что за чепуха!  – воскликнул Даниил и вскочил с кресла, – Как вы можете знать, сколько слов мне осталось?

    –  Я не знаю механизм приходящей мне информации, она просто приходит, – тихо ответила гадалка, терпеливо наблюдая за реакцией Даниила.

    Он сделал несколько шагов до двери и обратно и снова сел.  Вдруг какая-то новая мысль поразила его, и он воскликнул: «Послушайте, но ведь тогда я могу стать бессмертным? Я просто замолчу и все. Где же логика?».  Гадалка спокойно кивнула, как будто ждала этого вопроса, и ответила: «У вас действительно есть шанс прожить очень долго, но все-таки не вечно. Если вы «онемеете», вы доживете до глубокой старости, может, до ста лет, но все-таки вы смертны, как и все люди в этом мире». Даниил хотел было что-то спросить, но гадалка подняла руку и продолжила: «Я знаю, что Вы хотите мне возразить: где же тогда логика в моем предсказании?. Не ищите ее, и я не смогу объяснить вам все до конца. Я сказала то, что услышала, а дальше – думайте сами. Мне почему-то кажется, что онеметь у вас не получится, но возможно, вам имеет смысл подумать над тем, чтобы постараться разумно и равномерно распределить количество произносимых слов на будущие годы».

    Даниил задумался и долго молчал,  пытаясь осмыслить услышанное.  Нет, он не был болтливым человеком,  скорее даже наоборот,  но необходимость каждый день считать количество произнесенных слов привела его в полное уныние. Однако через секунду еще одна идея пришла ему в голову, и  он неуверенно произнес:

    – Тогда, у меня остается один выход: завести себе блокнотики и общаться с миром письменно...

     Гадалка отрицательно покачала головой: «Боюсь, что вынуждена буду Вас огорчить, но написанные слова тоже считаются».

    – Но их по крайне мере, легче считать, – добавила она, пытаясь его  хоть как-то утешить.

    Наступила долгая пауза.

    – Мне нужно все это обдумать, – произнес, наконец, Даниил.

    – Да, конечно, обдумайте, время у вас есть.

    – Можно, я снова приду к  Вам через пару месяцев?

    – Можно, но лучше зайдите  через год.

    – Хорошо. Если только я не истрачу к тому времени отпущенный мне запас слов.

    2.

    Но пришел он к ней намного раньше: через  5 месяцев. Эти был странный период в его жизни. Он очень хотел забыть предсказание гадалки, как дурной сон, и с помощью некоторых его друзей-скептиков, которым он рассказал о своем визите («Ты бы еще в сумасшедший дом пошел за предсказаниями!» – сказал ему один из ближайших друзей), ему это почти удалось.  «В самом деле, – думал Даниил, – возникает вполне банальный и смешной вопрос: почему я должен ей верить?.. Ведь это полная чушь, чушь!...»

    Его жена Нина, с которой он прожил почти 20 лет, узнав о предсказании,  отнеслась к нему с философским юмором: «Ну что ж, по крайне мере, меньше будем ругаться!»  – сказала она. Но по ее словам он так и не понял, верит она во все это или нет. 

    Он не стал разговаривать меньше, но все-таки иногда его посещали мысли о том, что некоторые слова в речи вполне можно было опустить, особенно, если эти слова не несут действительно нужной информации. Даниил стал задумываться о лаконичности, и все чаще, оказываясь в дружеских компаниях, он предпочитал отмалчиваться, хотя раньше с удовольствием принимал участие в общем разговоре.  «Да  не верю я в эту ерунду, – оправдывался он перед друзьями, – просто устал».  И действительно, на лице его стала замечаться усталость и какая-то размытость индивидуальности, словно время постепенно стирало его черты, оставляя немое бледное пятно. Это было непонятно и тревожило его друзей, привыкших видеть в нем если не лидера, то уж по крайне мере не бесцветную посредственность.  Даниил и не был ею, но постоянные размышления над странным предсказанием привели к тому, что между ним и миром возникла прозрачная стена, приглушавшая все звуки жизни с той стороны. И эта стена становилась все толще и все менее прозрачной, искажая облик Даниила. 

    Догадывался ли он об этом?  Вероятно, да, потому что это возрастающее отчуждение стало беспокоить и его.  Однажды он вдруг поймал себя на мысли, что буквально не понимает, что ему говорит жена. Ничего особенного в ее словах не было, она просто просила его купить на обратном пути с работы некоторые продукты, но у него вдруг возникло странное чувство, что она говорит с ним на каком-то иностранном языке, который он учил еще в школе и с тех пор, конечно же,  забыл. Ему пришлось приложить немалое усилие, чтобы постичь смысл ее нехитрых слов. И тогда он понял, что нужно что-то делать.

    Он отпросился с работы и отправился к Анне Федоровне, – так звали гадалку. Она приняла его, несмотря на слабость после долгой болезни («Я уже давно не занимаюсь этим и никого не принимаю, – тихим, чуть хрипловатым голосом, сказала она ему по телефону,  – Но Вас я обещала принять, поэтому приходите...».  Дверь открыла незнакомая молодая женщина и молча провела Даниила в спальню к гадалке,  которая сидела в своей постели, обложенная подушками, высохшая, бледная и постаревшая за эти полгода лет на 15.  На столике возле кровати лежали лекарства, шторы на единственном окне были приспущены, и в комнате, погруженной в полумрак,  висел одуряющий запах  сердечных капель.

    Даниил было потрясен увиденным и не знал, с чего начать. В какой-то момент ему захотелось извиниться за беспокойство и уйти. Но Анна Федоровна жестом попросила его присесть и сама начала разговор.  – Я знаю, зачем Вы пришли, – сказала она, – и, к сожалению, не смогу сказать Вам ничего нового, кроме того, что уже сказала в прошлый раз.

     – То есть, предсказание не изменилось? – спросил Даниил.  Анна  Федоровна прикрыла глаза, как будто ей было тяжело не только говорить, но и смотреть. Даниил растерянно оглянулся, почувствовав спиной чей-то взгляд. В дверях, прислонившись плечом к косяку, стояла женщина, впустившая его в квартиру, и выжидательно смотрела на него. Даниил понял, что ему пора уходить. «Извините, что я Вас потревожил, – сказал он,  обращаясь к гадалке, – поправляйтесь!». Она открыла глаза  и слабо улыбнулась. «Осталось сто тридцать шесть тысяч двести одиннадцать слов, – едва слышно произнесла она,  – Вы истратили за эти месяцы почти четверть вашего запаса».

    Эти слова поразили Даниила, как молния. То, что казалось ему всего лишь абстрактной размытой перспективой, скрытой густым туманом будущего, вдруг приобрело четкие черты жесткой реальности, а туман рассеялся, обнажив  близость неизбежного.  Неужели он истратил так много всего за несколько месяцев? Такими темпами он протянет не больше двух лет. А ведь уже после первой встречи он так старался экономить слова!.

    Даниил мягко дотронулся до руки Анны Федоровны и сказал:

     – Простите, что я не поверил вам сразу... Точнее, сомневался.

    – А сейчас разве не сомневаетесь? – по ее губам скользнула понимающая улыбка, – Все нормально, я и не ждала другого, потому что поняла сразу, что Вам нелегко будет принять это странное предсказание. 

    – Я могу вам чем-нибудь помочь?  – спросил Даниил.

    – Не думаю, но все равно спасибо.  Простите, мне должны делать укол.

    – Да-да, понимаю, – Даниил встал, – Я вас еще обязательно навещу, Анна Федоровна.

    – Попробуйте, но боюсь, что мой запас слов уже совсем скоро иссякнет.

    Даниил растерянно начал лепетать дежурные утешения («Нет, нет, вы поправитесь, я знаю!»), но Анна Федоровна жестом мягко остановила его и сказала: «Не произносите лишних слов, Даниил, даже если вы мне не верите...».

    3.

    После этого посещения Даниил перешел на письменное общение. Следуя примеру Бетховена (чью музыку он начал слушать заново и открыл в ней бездну нового для себя), Даниил завел себе «разговорную» тетрадь, и этим достиг сразу двух целей: во-первых, сам процесс писания поневоле заставляет экономить слова, а во-вторых, – это, конечно, было более важной причииной, –  он теперь без труда смог подсчитывать слова, потраченные за день.  Каждый вечер, перед сном, Даниил аккуратно записывал в отдельный блокнот количество написанных слов.

    Нина наблюдала за всеми  этими процессами с возрастающей тревогой. Сначала она  подумала, что муж просто решил от скуки поиграть в немого, и даже отчасти стала подыгрывать ему. Но когда прошла неделя, а Даниил по-прежнему не произнес ни одного слова, Нина встревожилась. «Ты заигрался, дорогой. Остановись!» – сказала она ему строго и внушительно, показывая всем своим видом, что ей надоел этот детский сад.  Даниил отложил нож и вилку (дело происходило за ужином), задумался на несколько секунд и вдруг четко и медленно произнес: «Это не игра. Это степень приближения к свободе».  Затем он встал, прошел в свою комнату и записал в своем счетном блокноте: «+8». 

    На следующий день Нина пошла на прием к одному психианалитику, которого ей порекомендовала двоюродная сестра, когда-то проходившая у него лечение. Психиатр, полноватый пожилой мужчина с блестящей лысиной, выслушал ее, задал несколько вопросов, а потом кивнул, показывая тем самым, что  ситуация ясна. «Скорее всего, у Вашего мужа один из видов эскапизма,  – сказал он спокойно, – он пытается таким образом, убежать от жизни. Либо это обычная логофобия. Но я не могу сказать точнее, мне нужно увидеть его для этого».  Нина вздохнула и сказаа:

    – Я попробую его привести, хотя сильно сомневаюсь, что у меня это получится. Но что же мне делать сейчас? Как реагировать?

    – Я думаю, что пока Вам лучше включиться в его игру и сделать вид, что все нормально. Возможно, у него со временем это пройдет.

    Нина пожала плечами: «Не похоже... Впрочем, боюсь, что у меня все равно нет выбора».

    Как Нина и предполагала, идти к психоаналитку Даниил наотрез отказался. На все попытки уговорить его, он ответил в блокноте всего одной фразой: «Я пока еще живой человек..»,  жирно подчеркнув ее дважды.  «Я тоже живой человек!» – сорвалась на крик жена, и ушла к соседке, хлопнув дверью.

    Однако время шло, и Нина почти привыкла к его «небольшой причуде», как  она называла поведение мужа,  не очень убедительно успокаивая встревоженных друзей семьи и родственников. И все-таки, его молчание давило на нее, и ей все труднее было удерживаться на скользком краю оправдания своей жизни с ним.  Она пыталась привлечь на помощь их взрослого сына, жившего отдельно со своей подругой. Но сын, придя в один из воскресных дней на обед к родителям, только пожал плечами, а на вопрос матери, что он об этом думает, ответил с вялым безразличием: «Ну а я что могу поделать? Не обращай внимания, это у него возрастное, пройдет...»

    Между тем, Даниил все больше отдалялся от мира, обрывая одну связь за другой и погружаясь в непроницаемые глубины своей рефлексии по поводу случившегося. Он записался сразу в несколько библиотек, накупил в букинистических магазинах труды средневековых философов и почему-то вспомнил свое школьное увлечение геометрией. 

    Он уволился из института и устроился в театр простым гардеробщиком потому, что эта работа не требовала произнесения слов. 

    Где-то там, за тяжелыми дубовыми дверями, бурлили сценические страсти, зал взрывался восторженными апплодисментами, а Даниил сидел на старом стуле, положив школьную тетрадку на стойку гардероба  и  вычерчивая в ней геометрические узоры разной сложности.  Его собственная жизнь стала казаться ему одним из таких узоров, и хотелось найти единственно правильный многогранник, который,  при всей своей холодной абстрагированности  и безличной лаконичности,  смог бы включить в себя все грани жизни Даниила, и при этом безошибочно угадать сложные угловые отношения между ними. Это была странная и, вероятно, бесплодная борьба с формой, но не с формулами, которые всегда как бы вспыхивали вокруг острыми искорками растворимой в пространстве правды, вспыхивали в надежде на воплощение и гасли, устав от ожидания. В другой тетради он начал вести дневник, который назвал «Бритва Оккама», фиксируя на каждой странице с аккуратностью математика количество написанных слов.

    Но время, равнодушное к этим его играм с пространством и цифрами, текло мимо, спокойно огибая, а  иногда и сглаживая острые углы мучительной борьбы со словами, когда приходилось тщательно отбирать самые точные слова и отбиваться от всех остальных, пытавшихся обрести свое зыбкое  право на жизнь в его дневнике.   Постепенно для Даниила каждое написанное слово стало обретать совсем иные значения, прогибаясь под тяжестью смыслов, которыми он пытался его нагрузить.

    Через несколько лет он обрел, наконец, лаконичность, к которой так сильно стремился, и стал обходиться примерно полсотней слов в месяц, чтобы выразить свои наиболее важные мысли или состояния.  К тому времени он уже был  один,  потому что Нина ушла, оставив ему, как в плохом фильме, записку на столе. Даниил прочитал ее,  усмехнулся и спокойно отметил про себя, что она могла бы быть в три  раза короче. Он знал, что рано или поздно это случится, и был удивлен не ее уходу, а скорее тому, что она ушла так поздно, выжидая какого-то возврата к прошлому, хотя бы иллюзорного, хотя давно уже было понятно, что стремительное соскальзывание в холодную бездну отчуждения превратилось в необратимый процесс. «Живи и дальше со своим молчанием, занимайся любовью со своими словами и будь счастлив, если сможешь, – писала Нина в записке,  – тебе ведь никто не нужен, ты вечный слуга своего одиночества...»

    В тот вечер, сидя на работе и слушая, как из зала доносится высокий голос ведущей актрисы театра, Даниил написал в своем дневнике: «Искусство – это дверь  в вечность, а одиночество – ключ от этой двери (11)».

    4.

    Прошло еще несколько лет, наполненных книгами, тишиной и все большим сближением с танцующими тенями времени.  Отпущенный запас слов медленно приближался к своему концу, но Даниила это больше не пугало. Он рассчитал, что если понизит свой лимит до 25-30 слов в месяц, проживет еще года три, а ему этого было вполне достаточно для завершения всего того, что он наметил.  Его записи становились все более отточенными, а плотность смыслов в них возросла до такой степени, что ему самому иногда страшно было перечитывать их, словно сознание входило в орбиту черной экзстенциальной дыры, и  могло быть поглощено ею в любое мгновение, стоит только остановиться на секунду.  В то же время, он ощущал в себе все больше света внутри, победно проникающего сквозь огромные паузы между его редкими записями.

    Иногда он писал короткие стихи, в большинстве случаев очень похожие на  хокку.  В его дневнике теперь все чаще встречались рисунки, а не слова. Так, постепепенно, он научился рисовать, приобрел кисти и краски и стал писать картины.

    Он по-прежнему жил один.  Пару раз его навестила Нина, и он был искренне рад ее видеть. Она сидела на кухне, пила чай и спокойно рассказывала ему, как обрела настоящее счастье с другим мужчиной, который каждый день дарит ей простую теплоту тихой непретенциозной любви, и Даниил был искренне рад за нее –  она видела это по его глазам. А уходя, она не удержалась и уже у порога двери спросила: «Неужели ты меня действительно никогда не любил?».

    Он мягко улыбнулся и произнес вслух: «Я и сейчас тебя люблю, даже больше, чем прежде». Нина посмотрела на него недоверчиво, и тихо сказала: «Зачем ты тратишь слова? Наверное, у тебя их осталось совсем мало?».   Даниил обнял ее на прощание,  а Нина быстро вышла из квартиры, чтобы не расплакаться.

    Однажды утром Даниил проснулся, взглянул на солнечные зайчики на стене, которые  гонялись друг за другом, и вспомнил, что после вчерашней записи, оказавшейся длиннее обычного, у него осталось в запасе всего три слова. И вдруг он почувствовал себя таким свободным, каким не чувствовал еще никогда. Теперь не нужно будет ничего считать! Вокруг расстилалось бескрайнее пространство его молчания и в то же, время оно в любую минуту было готово свернуться в комочек у его ног. Все зависело теперь только от него, и Даниилу показалось, что он, наконец-то, загнал время в его собственную ловушку.

    Три слова, три небольших колышка на сухом песке вечности. Ничего не стоило выдернуть их, и песок моментально засыплет их следы....  

    Даниил подумал: «Сколько вариантов я перебрал раньше, сколько раз я думал об этих словах, но так ничего и не выбрал». Каждый раз, когда он пытался уловить подспудное звучание последних слов,  они  ускользали от него, расплывались, распадались на отдельные звуки и незаметно переходили друг в друга, плотно смыкая ряды и не позволяя проскользнуть даже небольшому смыслу.

    Он стоял у окна кухни и смотрел то на кофеварку с варившимся в ней кофе, то на улицу, где местный пенсионер-алкоголик кормил бездомную собаку остатками мокрого хлеба, и  вдруг Даниила осенило: возможно вся суть этой истории со словами всего лишь в том, что он должен был найти самые правильные, самые бесспорные по точности подания  слова для своего ухода, а значит он не умрет, пока не найдет их. «Но я их обязательно найду, когда-нибудь найду» – подумал он, как будто этим он наоборот мог продлить свою жизнь, а не закончить ее.

    Кофе забулькал и выскочил на свободу, собака лизнула шершавую ладонь старика и побежала по своим делам, а Даниил вдруг почувствовал такой прилив радости и жажды жить, какие не испытывал очень давно. Ему захотелось окунуться в людскую толпу,  раствориться в ней, смотреть на красивые лица женщин, на улыбки детей, на толстых теток продающих мороженное или цветы, на что угодно, только бы быть в этом потоке жизни, неудержимо несущемся вперед, бурлящим неожиданностями, и таким полновесным, таким подлинным в своей естественности и простоте. Был теплый весенний день, солнце купалось в людской благодарности, и каждая деталь мира казалась одним сплошным обещанием.

    Даниил шел по улице, читал вывески и вдруг с радостью отметил, что механизм подсчета слов, который работал в нем всегда с необычайной точностью, вдруг остановился,  умер, оставил его бедный мозг, перегруженный цифрами и ассоциациями.  Он почувствовал себя по-настоящему счастливым.  А три таинственных слова, надев белые маски беззвучия, плыли где-то рядом, и Даниил ощущал их прохладное мятное дыхание, но это только обостряло его ощущение безграничного принятия мира, а его широкие шаги по изумрудно-свежей траве времени становились легкими и парящими, как будто он действительно готовился взлететь в любую секунду.

    5.

    С этого дня Даниил вышел из своего затворничества. Он стал ходить в гости, встречаться  с друзьями и общаться с родственниками. Он жадно вслушивался  в разговоры людей – ему вдруг стало казаться, что, возможно, таким образом он найдет нужные слова.    Его самый близкий друг,  который был в курсе его ситуации и знал, что Даниилу осталось прожить три слова  (Даниил показал это на пальцах, и друг сразу все понял),  сказал, что на его взгляд, самый лучший вариант ухода – это произнести: «Господи, спасибо за все!»  Даниил усмехнулся и показал пальцем на четверку на циферблате часов. «Ну конечно, – сказал его друг, – неужели ты всерьез думаешь, что Бог будет придираться к одному слову?! Тем более, когда это слова благодарности...».

    Даниил, конечно, давно уже размышлял над этим вариантом и сам, но  эти слова казались ему слишком банальным решением.    «Должно быть что-то другое, что-то более  точное и неожиданное, – думал он, – Впрочем, теперь мне торопиться некуда....».   Теперь каждый новый день казался ему незаслуженным подарком.  Он продолжал работать, встречаться с друзьями и по его поведению никто не мог бы сказать, что это спокойный пожилой человек живет в ожидании своих последних слов, и что он может в любую минуту произнести любые три слова и жизнь его закончится.

    Даниил уже давно не боялся смерти, но и не видел смысла приближать ее искусственно. Он просто знал, что нужные слова придут сами, и он сразу их узнает и произнесет, когда настанет время. И тогда эти три слова не просто попадут в точку, но сами станут той точкой, пройдя через которую он окунется в иное пространство, свободное от слов, времени и земной математики....

    Однажды Даниила пригласил в гости один из его двоюродных братьев, живший в красивом двухэтажном доме за городом. Через некоторое время Даниил вышел в сад насладиться теплым летним вечером с огромной луной на небе. Неподалеку за деревенным столом сидела девочка лет 12 и делала домашнее задание. Это была Аня, дочка хозяина дома.  Зная общительность дочки и ее любопытство, родители  предупредили ее, что дядя Даниил не может говорить, поскольку он немой (это была официальная версия для всех родственников и друзей, не знавших истиной причины молчания Даниила). 

    Тем не менее, увлеченная решением задачи по геометрии, она забыла о предупреждении и направилась прямо к Даниилу.    

    – Вы случайно не помните, чему равна площадь круга? – спросила Аня, подойдя к нему. Даниил помедлил одну секунду и спокойно произнес, четко выделяя каждое слово:

    – Пи эр квадрат.

    – Спасибо большое, а то мне что-то лень было подниматься за учебником, – сказала девочка и  вернулась к столу.

    Даниил посмотрел на фиолетовое ночное небо и улыбнулся.  Часы на его руке показывали без трех минут восемь, и хозяйка дома уже накрывала стол к ужину. 




    Категория: Рассказы | Добавил: Лиля (06.05.2013)
    Просмотров: 1599 | Комментарии: 1 | Теги: Бах Ахмедов. Прожить три слова | Рейтинг: 5.0/1
    Всего комментариев: 1
    1  
    Замечательный рассказ! В него проникаешь со своими эгоистичными желаниями - а как бы ты повёл себя, а какие бы ты слова оставил и составил?... Спасибо, Бах, за умение ввести читателя в поле своего повествования.

    Имя *:
    Email *:
    Код *:
    Яндекс.Метрика