Поиск

Новые статьи в Архиве КБ

[29.03.2016][Повести и романы]
Улыбка Джоконды Просмотров: 974 | Рейтинг: 0.0/0 | Комментарии (0)
[01.02.2015][Стихи]
Яна Абдеева. Рожденная летать Просмотров: 1757 | Рейтинг: 0.0/0 | Комментарии (2)
[01.02.2015][Книжные рецензии]
Елена Невердовская. Греки — Скифы — Готы. Сезон первый Просмотров: 1440 | Рейтинг: 0.0/0 | Комментарии (0)
[01.02.2015][Мемуары]
Тамара Шайкевич-Ильина. МОЯ ЖИЗНЬ В СТРАНЕ СОВЕТОВ. Продолжение Просмотров: 1385 | Рейтинг: 0.0/0 | Комментарии (0)
[01.02.2015][Мемуары]
Тамара Шайкевич-Ильина. МОЯ ЖИЗНЬ В СТРАНЕ СОВЕТОВ Просмотров: 1405 | Рейтинг: 0.0/0 | Комментарии (0)
[01.02.2015][Мемуары]
Ольга Мельникова, Леон Матус. ТЯРПИ, ЗОСЯ, ЯК ПРИШЛОСЯ! Продолжение Просмотров: 1506 | Рейтинг: 0.0/0 | Комментарии (6)
[01.02.2015][Интервью]
В «Контакте»: Яна Абдеева Просмотров: 1674 | Рейтинг: 0.0/0 | Комментарии (0)

Категории раздела

Рассказы [58]
Романы, повести, рассказы
Стихи [36]
Стихотворения, поэмы
Повести и романы [13]

Самые читаемые в Архиве КБ

[17.10.2012][Стихи]
Тамара Мадзигон (1940-1982). Стихи Просмотров: 12352 | Рейтинг: 5.0/2 | Комментарии (1)
[15.06.2012][Православная книга]
Марина Мыльникова. Белая ворона. Наталья Сухинина Просмотров: 8110 | Рейтинг: 0.0/0 | Комментарии (1)
[25.01.2014][Статьи]
Яна Абдеева. «Я жизнь должна стихом измерить...». О творчестве Фаризы Онгарсыновой Просмотров: 6507 | Рейтинг: 0.0/0 | Комментарии (1)
[31.05.2012][Шаржи С. Алексеева]
Сергей Алексеев. Шаржи на писателей Просмотров: 5816 | Рейтинг: 5.0/4 | Комментарии (8)
[17.10.2012][Мемуары]
Вспоминая Тамару Мадзигон Просмотров: 5060 | Рейтинг: 5.0/1 | Комментарии (1)

Самые рейтинговые в Архиве КБ

[25.05.2012][Статьи]
Геннадий Банников. Смысл звука Просмотров: 3478 | Рейтинг: 5.0/4 | Комментарии (19)
[31.05.2012][Шаржи С. Алексеева]
Сергей Алексеев. Шаржи на писателей Просмотров: 5816 | Рейтинг: 5.0/4 | Комментарии (8)
[18.10.2013][Стихи]
Станислав Осадчий. Путь (стихи из романа "Шкипер") Просмотров: 3606 | Рейтинг: 5.0/4 | Комментарии (0)
[22.06.2012][Рассказы]
Борис Стадничук. Лимб. (Петруха и Пастернак) Просмотров: 3828 | Рейтинг: 5.0/4 | Комментарии (5)
[19.07.2012][Стихи]
Евгений Демидович. А свет ещё горит Просмотров: 2985 | Рейтинг: 5.0/3 | Комментарии (1)

Новые файлы в Архиве КБ

[21.07.2015][2014]
№ 4, 2014 1354 | 3 | 59
[19.01.2015][2014]
№ 3, 2014 1626 | 0 | 80
[09.10.2014][2014]
№2, 2014 1691 | 0 | 98
[30.09.2014][2014]
№1, 2014 1640 | 0 | 141
[25.01.2014][2013]
№6, 2013 2318 | 0 | 382

Самые популярные темы форума

  • Монстры в творчестве Пушкина (стихотворение "Пророк") (48)
  • ВСЕМ ПОСЕТИТЕЛЯМ/ФОРУМЧАНАМ. (25)
  • Обращаюсь за помощью. Тема: что я написала? (12)
  • Драматическая ситуация (11)
  • План рассказа (9)
  • Опросы

    Какие книги Вы предпочитаете?
    Всего ответов: 120

    В галерее

    Всего материалов

    Публикаций: 659
    Блогов: 535
    Файлов: 77
    Комментариев: 8607
    Новостей: 1074
    В галерее: 193
    Объявлений: 5
    Форумы: 434
    FAQ: 7

    Каталог статей

    Главная » Статьи » Стихи и проза журнала » Рассказы

    Алан Кубатиев. Ветер и смерть

    1.

    Японцы, родившиеся в такой стране, как наша, неотделимы от японской земли: японская земля и есть Япония, есть сами японцы. Что бы ни случилось, японцы не могут ни на одну пядь отступить со своей японской земли. И в то же мгновение не могут отдалиться от императорского дома.

    Это потому, что существует верность, свойственная одним японцам.

    Генерал Араки

    Он уже принадлежал богам, а не Земле, когда взлетал с секретной базы курсом наперерез авианосцу ВМС США «Коннектикут».

    Почему же боги допустили, чтобы его самолёт вдруг потерял управление, загорелся и врезался в океан близ острова Хаэда?

    Он ещё помнил смутно, как лопнули ремни и его, ослеплённого, пылающего, как факел, вышвырнуло из кабины в ледяной ветер над скалами.

    Но того, как стал грохочущим столбом огня и пенистой воды его самолёт, как страшным ударом его самого расплеснуло по базальтовому клыку, и каким образом он оказался в этой комнате, лейтенант Акира не помнил по очень простой причине.

    Он был мёртв тогда. Разбит о камни, как черепаха, брошенная орлом. Обуглен, как головёшка в хибати.

    А сейчас он чувствовал, что спит. Но пора проснуться, встать, размять затёкшие мышцы. Он медленно выплывал из тёмных вод сна и, ещё не проснувшись, уже чувствовал что-то неясное и тревожное, как дым невидимого пожара.

    Очень осторожно лейтенант приоткрыл слипшиеся веки.

    Потолок над его лицом светился тёплым, солнечным светом.

    Так же, но чуть слабее, сияли стены небольшого помещения, похожего не пароходную каюту второго класса, только без окон.

    Акира глянул вниз. Он лежал в каком-то подобии гигантской раковины – огромной, полукруглой, смыкающейся краями над его распластанным телом. Затылком он ощущал мягкий овальный край.

    Всё, что он мог себе сказать, – что эта комната не похожа на общежитие лётного состава особого отряда «Ямадзакура».

    Палатой военного госпиталя она быть не могла. В плен и лазареты камикадзе не попадают.

    Плечи затекли, спину ломило. В мозгу царил чудовищный сумбур, недостойный офицера армии Его Величества, сына небоблистающей Аматэрасу

    ...Неужели плен? Ну нет. Во-первых, это просто невозможно. Во-вторых, стали бы проклятые «амэ» так с ним нянчиться...

    Лейтенант Акира снова тайком огляделся. В комнате не было даже двери. Пустые сияющие стены. Никакой другой мебели, кроме ложа, да и это разве мебель... Он глубоко вздохнул и вдруг, неожиданно для себя самого, сел. Ничего не случилось. Только закружилась голова; но скоро это прошло. Тогда лейтенант Акира встал.

    Совершенно голый, он стоял посреди комнаты, обхватив руками плечи. Воздух был тёплый, но его била дрожь. Сердце колотилось.

    Позади что-то тихо щёлкнуло. Акира резко обернулся, едва не упав. Прямо из стены торчала полукруглая полочка-выступ. На ней стоял круглый белый сосуд.

    Лейтенант протянул руку и дотронулся до него. И на этот раз ничего не произошло.

    Осмелев, он взял сосуд, налитый до половины прозрачной жидкостью. Понюхал. И выпил всё до дна.

    Ему сразу стало лучше. Исчезла сонливость, голова стала ясной, ноги налились лёгкой силой. Благословенный напиток. Но он всё ещё не понимал, где он и что с ним.

    Сев на край ложа, он попытался собраться с мыслями. И только сейчас разглядел своё тело.

    Бёдра, живот, плечи – всё было покрыто молодой смуглой кожей. Как слепой, он ощупал своё лицо. Гладкое, чистое, юношески свежее. Короткие жёсткие волосы.

    Лейтенант Акира задыхался. С его тела исчезли все рубцы от фурункулов, все оспенные шрамы. На левой кисти, где ещё в детстве мизинец бы обрублен на пол-фаланги, теперь послушно сгибался и разгибался крепкий палец с розовым ногтём.

    Лётчик, горевший в самолёте, до самой кабины набитом взрывчаткой, жив и невредим. «Ожившие мертвецы, лисы-оборотни, духи и призраки!»

    Ему удалось ненадолго успокоиться. Но сидеть он не мог. Кружил по каюте, как тигр в ротанговой клетке, однажды он видел в Нагасаки, как зверя выгружали с индийского парохода. Наверное, для какого-нибудь зверинца.

    За спиной раздался новый щелчок.

    На выступе, появившемся рядом с первым, лежал тёмно-синий шарик величиной со сливу. Акира повертел его в пальцах. Шарик вдруг лопнул со слабым треском: внутри оказался тёмный комок.

    Лейтенант помял его. Он развернулся неожиданно широко костюмом из какой-то очень лёгкой ткани тёмно-синего цвета с чёрными застёжками вроде молний. Сперва он оказался ему просторен, и вдруг Акира с суеверным ужасом ощутил, что ткань шевелится, будто живая, и медленно обтягивает его худощавое тело.

    Третий щелчок, и на глазах уставшего удивляться Акиры ложе свернулось. Сдвинув створки, будто живой моллюск, оно втянулось в пол. В каюте не осталось ничего, кроме белого сосуда. Было очень тихо.

    Внезапно – Акира даже присел – каюту наполнил густой мягкий звон, словно ударили в большой китайский гонг.

    Он стих, и громкий отчётливый голос сказал:

    – Здравствуйте.

    По-японски!

    Акира не сказал – прошептал:

    – Здравствуйте...

    И медленно поклонился неизвестно кому.

    2.

    Это были враги, и всё же они прониклись к нему уважением и с этого дня помышляли только о том, чтобы как-нибудь выразить ему свою благодарность...

    «Тайхэйки», глава XXV

    Музыка играла так тихо, что лейтенант почти не слышал её. Только лёгкие ритмичные перезвоны доносились временами.

    Сначала Акира пытался разобрать мелодию, напоминавшую «Сумиэ»

     Но в конце концов оставил это – сейчас было не до песен.

    Он сидел на поджатых пятках в углу каюты. Руки на коленях, лицо – деревянная маска.

    Он обманул доверие Его Величества. Он предал память погибших товарищей. Саяма, Хасэгава, Тоси-тян... Американские зенитки разнесли их самолёты прежде, чем они успели вонзиться в тушу линкора. Но они погибли в бою. А он? Что ему теперь жизнь? Вот он, позор воина...

    Музыка смолкла. Акира поднял голову.

    – Акира-сан, я вас потревожил?

    Голос звучал так, словно говорящий невидимо стоял прямо перед ним.

    – О, нисколько, – безо всякого выражения, но учтиво ответил Акира. – Я только немного размышлял... сэнсэй, – добавил он с некоторым усилием.

    – Мне хотелось бы побеседовать, Акира-сан.

    – Располагайте вашим покорным слугой, – так же тускло ответил Акира.

    – Хорошо, – произнёс голос. – Я сейчас приду, Акира-сан.

    Акира поднялся и вышел на середину каюты, опустив руки по швам.

    Что изменило бы его «нет»? Конечно, Урод не стал бы настаивать. Но ведь рано или поздно это должно было случиться. Пусть его хозяин гостеприимен и ненавязчив. От этого Акире ещё яснее, что он пленный... Только в плену всё вокруг такое чужое. Осточертевшее питьё вместо риса, рыбы, сакэ. Каюта, из которой не выйти. Стены, на которой нельзя даже царапать ногтём, потому что она не поддаётся, и потому что времени тут не существует... Сколько он здесь просидел?

    О том, что происходит на фронте, заключённым знать не полагается. И спрашивать не стоит – они всегда лгут.

    Стена, на которую он уставился, вздулась, зарябила, словно пруд под дождём. Хозяин появился из неё быстро и бесшумно.

    – Здравствуйте, Акира-сан.

    – Здравствуйте, сэнсэй.

    Урод сморщился. Акира уже знал, что это улыбка.

    – Мне не очень подходит это звание...

    Акира совершил вежливый поклон, со свистом втягивая воздух сквозь зубы:

    – Великая мудрость сэнсэя спасла меня от смерти. Несказанная доброта даёт мне, ничтожному, кров и пищу... Челов... Существу, наделённому столь высокими и прекрасными добродетелями, никакое титулование не будет слишком высоким. Но такое замечание сэнсэя говорит ещё об одном достоинстве – безграничной скромности... – Акира ещё раз поклонился, стараясь всё же не глядеть на Урода.

    Тот выслушал его несколько озадаченно. Потом холодно сказал:

    – Я сделал то, чего не мог сделать. За это нельзя благодарить, Акира-сан. Однако мы ещё успеем обсудить это. Сегодня мне хотелось бы поговорить с вами о другом...

    Лейтенант уже почти перестал бояться его и даже чувствовал какое-то брезгливое любопытство, обострявшееся тем, что Урод был так похож на человека. Если бы не серое лицо, матовая кожа, угольно-чёрные, без белков и зрачков глаза... Вдобавок ходил и жестикулировал Урод совсем иначе, чем люди – очень быстро. И появлялся он из стены, как будто вырастал из неё, а не проходил в дверь. А говорил... Собственно, он не говорил. Рот его всегда был неподвижен, но голос был слышен даже тогда, когда, по мнению Акиры, Урод был далеко от каюты. Как это делалось, лейтенант не знал. Радио здесь было явно ни при чём.

    Первым нарушил молчание Урод.

    – Акира-сан, – сказал он. – Меня встревожило узнанное от вас. На вашей планете идёт война, причины которой мне непонятны.

    «Наконец-то...» Ладони Акиры взмокли. Урод, верно, и сам не понял своей оговорки. «Я же ему ничего не говорил, кроме имени!»

    Однако лицо Акиры сохраняло вежливую улыбку.

    Урод продолжал:

    – Волею случая вы стали моим гостем. Не следует считать, что вы совершили нечто особенное. Я только вылечил вас, хотя мне пришлось пойти на некоторое нарушение законов, определяющих мою деятельность...

    Акира смиренно наклонил голову:

    – Поверьте, сэнсэй, я скорблю всем сердцем...

    Урод легко отмахнулся.

    – Тут нет вашей вины, Акира-сан. А мою смягчает необходимость исполнения долга разумных! – Он опять улыбнулся. Лучше бы он этого не делал. – К тому же вы, сами того не подозревая, помогли мне почти решить мою главную задачу!

    Лейтенант давно решил, что пойдёт на любые условия, лишь бы получить свободу передвижения. Побег без подготовки – самоубийство. Сперва надо выяснить, что это за место, какая охрана и как часто меняется. Позже – кто такой Урод и остальные. В штабе это может пригодиться.

    Додумать он не успел. Стена, возле которой стоял Урод, знакомо зарябила, но на этот раз исчезла совсем. Урод вполоборота повернулся к лейтенанту и произнёс:

    – Прошу вас, Акира-сан. Я постараюсь вам кое-что показать и объяснить.

    В коридоре со светящимися стенами их никто не ждал – конвоя не было.

    Урод остановил Акиру и прилепил к его одежде круглую бляху, которую вынул из стены. Бляха слегка пульсировала, словно живая, и тихонько гудела.

    По пути им никто не встретился. Коридор был пуст и светел. Не было слышно шума, лязга оружия, команд. Лейтенант вдруг понял, что слышит одно дыхание – своё. Урод будто не дышал или дышал странно тихо.

    Пятьдесят восемь шагов. Акира всё время считал. Коридор изогнулся и они свернули направо. Теперь стены горели холодным сиреневым светом. Тёмно-серое лицо Урода в нём стало почти фиолетовым.

    Семьдесят семь шагов. Урод остановил Акиру перед стеной там, где свечение был ярче всего.

    – Входите, Акира-сан, – пригласил Урод, увидев, что Акира застыл в нерешительности.

    – Да простит сёнсэй мою глупость... – заговорил было Акира.

    – Ах да, – мягко перебил Урод, – забыл вас предупредить. На вашей одежде пропуск. На его голос настроены стены. Не бойтесь, прошу вас, шагайте!

    Помертвев, Акира шагнул вперёд. Яма? Выстрел в лицо? Удар штыком?

    Но тело обдало тугим ветром. И только.

    Он оказался в большом полукруглом зале с низким потолком. Стены и здесь светились сиреневым.

    В дальнем углу возвышалось что-то непонятное. Массивная громадная раковина, покрытая странными ребристыми выступами, пульсировала и гудела так же, как и «пропуск» Акиры.

    Урод коснулся плеча лейтенанта. Акира едва не отшатнулся, но успел сдержаться.

    – Акира-сан, – начал Урод, – то, что я хочу вам предложить, важно, не только для вас одного...

    «Ну вот... Не тяни, говори скорее!»

    – Мой Корабль прибыл сюда... – тут Акира почувствовал, что глохнет, и отчаянно затряс головой. Но это не помогло. Урод сморщился, и лейтенант с облегчением услышал: – Акира-сан, не беспокойтесь, ваш слух в порядке. Просто в вашей памяти нет ничего похожего на то, что я хотел сказать. Другими словами, я – разведчик добра издалека...

    Всё, кроме слова «разведчик», Акира пропустил мимо ушей. Он давно ждал этой минуты и теперь был предельно собран и зорок.

    – ...мы летим от звезды к звезде в поисках Разума, стремясь сплотить все миры Вселенной в великую и добрую силу. Это нелегко... На одних планетах жизнь ещё не зародилась. На других она только начала свой путь, не успев стать мыслящей. Есть и такие... – Урод помолчал, потом взглянул на Акиру, –...где она погибла... по вине самих обитателей планеты...

    Акира сидел и молча слушал. «Зачем он порет ерунду? Что ему нужно? Наверное, пытается сбить меня с толку. Думает, я легче сдамся, если он заморочит мне голову

    –... и не может быть большего счастья для таких, как мы, чем отыскать планету, где Разум уже созрел, обретя силу. Если его носители старше и мудрее нас, они поделятся с нами своим знанием. Если они младше и слабее, мы поможем им. Это и есть долг разумных, долг братства, наш с вами долг, Акира-сан...

    Урод замолчал. Акира немного подождал, а потом, почтительно кланяясь, осторожно спросил:

    – Не позволит ли сэнсэй своему худородному слуге задать несколько вопросов, ответа на которые мой слабый мозг не может найти?..

    – Не слуге, Акира-сан, не слуге, – сказал Урод. – Спрашивайте о чём хотите.

    Акира собрался с духом.

    – Сэнсэй, я рад помочь вам. Но ведь я простой солдат, и всё, что я умею – это воевать... Сэнсэй изволил говорить о разных планетах... Я – сын Японии и служу ей и только ей!... – выкрикнул он, но тут же осёкся и взглянул на Урода.

    Тот молчал. Обругав себя за несдержанность, которая едва не погубила всё, Акира продолжал, на этот раз монотонно и бесстрастно, будто произнося сказанное в тысячный раз:

    – Да, я воин, сэнсэй, и я сын своей страны. Я должен быть уверен, что великие и благородные деяния, в которых сэнсэй предлагает участвовать и мне, слабому и ничтожному, пойдут моей родине на пользу или хотя бы не принесут ей нового вреда...

    Урод вытянул к нему длинную руку.

    – Но разве то, что будет благом для всей планеты, может обернуться чем-то иным для вашей родины, Акира-сан?

    – Сейчас только одно может стать для неё благом, – глухо ответил лейтенант. – Моя земля меньше лепестка горной вишни, унесённой в океан свирепым ветром... Каждый цунами, каждое землетрясение делают её ещё меньше. Они рушат наши города, уродуют наши поля и дороги. Так было много веков подряд. И сейчас всё так же... Разве что к этому добавилось новое бедствие – война... Мы сопротивляемся давно и упорно. Но ведь против нас огромные страны. Множество хорошо вооружённых солдат, новейшие бомбардировщики, боевые корабли – всё это брошено на нас. Сколько стран готово растерзать нас, как только мы окончательно ослабеем! Гибнут лучшие сыны моего немногочисленного народа. Гибнут с радостью, потому что нет счастья выше, чем пасть за императора, за священную землю Ямато!.. – Акира задохнулся и смолк. Потом заговорил снова, отчеканивая каждый слог: – Нас осталось мало. Но мы воюем. И когда японцев останется меньше, чем колосьев на осеннем поле, и враг сможет ступить на нашу землю, мы последуем древнему обычаю самураев. Каждый из нас предпочтёт смерть плену...

    Урод слушал его, не шевелясь. Потом спросил:

    – Неужели нет никого, кто был бы на вашей стороне?

    Акира отвёл глаза.

    – Нам помогала одна могучая держава, – наконец ответил он, – но из-за той же войны она сейчас в таком тяжком положении, что нам остаётся уповать только на милость богов...

    Они так и стояли друг против друга. Теперь Урод отвернулся и сделал несколько шагов к той гигантской раковине, которую Акира заметил ещё в начале допроса. Подняв руку с таким же, как у Акиры, «пропуском», он прижал к нему палец.

    Над волнистым гребнем раковины засветился маленький голубоватый шарик. Повинуясь движениям Урода, он разросся, расплющился, превратился в огромный цилиндр и поплыл к Уроду. Застыв в пяти шагах от него, цилиндр мгновенно, будто скатанная циновка, развернулся и обрёл молочно опаловую непрозрачность. На нём замелькали клубящиеся пятна, струи, завихрения и вдруг, внезапно и радостно, словно из распахнувшегося окна, хлынул густой ярко-синий цвет.

    Это был океан – почти такой же, каким Акира видел его много раз во время тренировочных полётов.

    Но высота была много больше предельной: отражение солнца было величиной с десятииеновую монетку. Редкие облака тянулись внизу, как перья ковыля. Вся панорама медленно плыла поперёк удивительного экрана, как под крылом бомбардировщика.

    Акира забыл всё, о чём хотел сказать, и всё что собирался утаить.

    Замерев, он смотрел на экран. Кулаки сжались перед грудью, словно в них был штурвал боевой машины.

    Урод повернулся к нему и сказал тем же громким невыразительным голосом:

    – Насколько я понял, Акира-сан, вы совершали полёт на аппарате, использующем свойства газовой оболочки вашей планеты. Аппарат, в котором мы сейчас находимся, способен двигаться в любой среде – плотной, жидкой, газообразной, безвоздушном пространстве... Радиус действия практически неограничен. Есть ли на вашей планете такие устройства?

    Лейтенант, дернувшись, поспешно вытер лицо и хрипло ответил:

    – Нет, сэнсэй...

    – Война отшвырнёт вашу науку далеко назад, заставив её совершенствовать только технику смерти, – продолжал Урод. От него исходило физически ощутимое напряжение. – В нашей истории войн не меньше. Они всегда стоили дорого моему народу. Каждая сторона проигрывает. Победители – оттого, что победа слишком многого потребовала. Побеждённые... Побеждённые – оттого, что учатся оправдывать своё поражение. Так почему же вы считаете, что если мы сможем убедить народ всей планеты прекратить убийство, это ничего не даст вашей стране?..

    Акира слушал с каменным лицом. Он глядел на экран. Облака стали гуще, тяжелее. На выгнутой, словно бок чаши, поверхности океана появились мелкие серо-жёлтые крупинки – острова.

    Когда лейтенант наконец ответил, в голосе его звучала только всегдашняя почтительность:

    – Умоляю сэнсэя простить мою неучтивость, но я, видимо, очень скверно пояснил, какую войну ведёт моя страна...

    – О нет, главное я понял, – перебил его Урод. – Пусть вы одни против всех, но борьба за свободу – вот единственная мера. На стороне насилия может быть только сила, но хвала всегда будет на стороне справедливости.

    Собрав всю свою волю, лейтенант выдержал его взгляд. Наконец Урод отвернулся, взмахнул рукой, и панорама океана потухла.

    Только сейчас лейтенант почувствовал, что вымотан не меньше, чем после хорошего воздушного боя.

    Колени тряслись, в горле першило, ладони были мокрые и холодные. С чего это он вдруг заговорил с Уродом, как с человеком? «Что ему до Японии, что ему император? Он просто вызывал меня на откровенность. Ну и пусть. Ничего такого я ему не выболтал...»

    И тут у Акиры мелькнула мысль, поначалу испугавшая его.

    А Урод застегнул ворот своей одежды и сказал, совсем по-человечески потерев лоб:

    – Суточный цикл подходит к концу. Пойдёмте, Акира-сан. Я провожу вас в каюту.

    3.

    Масасигэ, сидя на возвышении, обратился к своему младшему брату, Масасуэ и спросил его: «Последнее желание человека определяет его судьбу в грядущем. Что же изо всего, что есть в десяти мирах, желаешь ты теперь?» Масасуэ хрипло рассмеялся: «Все семь раз родиться человеком и каждый раз истреблять государевых врагов!»

    «Тайхэйки», глава XVI

    Кое-чему он всё же Урода научил.

    Вот он сидит напротив лейтенанта на подвёрнутых пятках. Трудно ему, но ведь терпит Урод поганый. И рэйго освоил, Паук...

    Акира любезно улыбнулся и поклонился в ответ.

    – Был ли спокоен ваш сон, сэнсэй? – спросил он, учтиво втянув воздух.

    Ответ поразил его.

    – Я почти не сплю, Акира-сан. Один раз в тридцать-сорок циклов, и не больше трёх часов. – Урод весело сморщился. – Корабль из уважения ко мне взял всю утомительную работу на себя!

    Акира нерешительно улыбнулся. Потом осторожно спросил:

    – Сэнсэй, вероятно, изволит иметь в виду... э-ээ... А разве на корабле нет никого, кто разделил бы с сэнсэем тяготы пути?..

    Урод провёл ладонью перед лицом, снизу вверх:

    – Вы не совсем поняли меня, Акира-сан. Мы и наши Корабли – одинаково живые существа. Мы и есть спутники.

    Даже тренированная воля лейтенанта сейчас сдала. Урод, вероятно, тоже научился разбираться в чужой мимике – он замолчал и уставился на собеседника.

    – Что-нибудь не так, Акира-сан?

    – Н-ничего, умоляю сэнсэя простить мою тупость... но ведь это всё твёрдое, и... и светится, и коридор, каюты...

    – Это странно, – подтвердил Урод, – но не более того, чем является ваша цивилизация. Судя по тому, что я узнал от вас...

    «Опять! Что я, во сне лекции читаю?..»

    –...на вашей планете развитие шло совсем другим чередом. Вы строили себе слуг, рабов инструменты из мёртвой природы, перекраивая или уничтожая живую. Мой народ сперва инстинктивно, а потом сознательно выбирал себе другую дорогу. Разумному приличествует привлекать помощников и единомышленников. Поэтому мы решить включить в созидание все живые существа нашего мира. Все, от крошечного...  (у Акиры опять пропал слух, но он невольно представил себе геккона) до гигантского...(Акира увидел что-то огромное, клыкастое, выше скал), пройдя долгий путь селекции, генетической реконструкции, обучения, все они стали нашими друзьями и соратниками...

    Такое Акира слушал даже с удовольствием. Его всегда бесили христианские мифы о том, что, дескать, придёт пора, «когда тигр возляжет рядом с ягнёнком». Тигр! Зверь царственный! Сами боги отметили его гневную морду иероглифами «власть» и «гроза»! О, если сделать его мечом своим, ужасом врагов, безжалостным ночным убийцей!.. И снова Акира испугался своей мысли. Она была похожа на ту, прежнюю.

    –...А когда мы научились на основе живых организмов выращивать и квазиживые, с любыми заданными свойствами, наша жизнь изменилась совершенно...

    – Прошу простить моё недомыслие, – сказал Акира. – Но как же сэнсэй управляет Кораблём, если он живой? При помощи палки, как быком? – Лейтенант опасливо покосился на Урода: вдруг обидится?

    Но Урод легко поднялся и знакомым жестом указал на стену.

    – Это легче показать, чем объяснить, – сказал он, учтиво отступая в сторону. – Прошу вас, Акира-сан.

    Акира шёл за ним по мерцающему коридору, мучительно думая – верить или нет? Неужели то, что болтал этот оборотень, и есть его настоящая цель? Слишком мудрено для любой разведки... Лейтенант сжал зубы и с ненавистью глянул в прямую спину Урода.

    Тот резко остановился. Обернувшись, он уставился в лицо спутника круглым, в безресничных веках глазами:

    – Вам плохо, Акира-сан?..

    Похолодев, лейтенант отчаянно замотал головой:

    – Нет, нет, сэнсэй, всё в порядке, умоляю сэнсэя не обращать внимания... – Он кланялся, коченея от страха и злости. В кишках гигантского зверя, обречённый в любую минуту гибели, Акира не должен был позволять себе роскошь быть собой...

    Урод недоверчиво промолчал и дальше пошёл уже рядом с ним.

    Поворот, сиреневое свечение, тугой ветер. Они снова в том зале, где лейтенанта допрашивали в первый раз.

    И снова Акира увидел океан.

    – Экран развёрнут для вас, Акира-сан, – сказал Урод за его спиной. – Сам я вижу это глазами Корабля.

    Акира собрался было мгновенно поклониться в благодарность, но океан так стремительно рванулся на него, что голова закружилась. Урод слишком резко придвинул экран: секунду лейтенанту казалось, что он падает сквозь облака прямо в синюю глазурь, навстречу новой и последней смерти...

    Урод тем временем подошёл к гудевшей раковине и встал, приложив к ней ладони вытянутых рук.

    Раковина певуче загудела. Створки её вздрогнули и изогнулись в массивную воронку, похожую на гигантский цветок. Лепестки его, вытянувшись, плотно охватили голову и плечи Урода. Теперь были видны только ноги и часть спины. Но основание Раковины мгновенно вспучилось таким же псевдоцветком. Он оплёл ноги Урода и плотно сомкнулся с тем, что покрыл голову и плечи. Хлоп! Удав проглотил мышь.

    Это был так непонятно и отвратительно, что лейтенанта при всём его хотя и пошатнувшемся, но хладнокровии, затошнило.

    Но тут неведомо откуда снова заговорил Урод.

    – Смотрите внимательно, Акира-сан. Мне... – Акира снова начал глохнуть, но успел разобрать слово вроде «квазисимбиоз». – Теперь я включён во все цепи Корабля. Мы едины...

    Лейтенант почувствовал, что пол под ногами завибрировал. Потом сильнее. Зал покачнулся, стены накренились.

    Акира присел, пытаясь устоять, но его неудержимо влекло куда-то вбок. Он выставил руки, чтобы смягчит падение, но пол перед ним вздулся прозрачным бугром и обтёк его до самой шеи толстым упругим коконом. Вскрикнув от гадливости, Акира дёрнулся, но его словно зажал в мягком кулаке неведомый исполин.

    – Не волнуйтесь, Акира-сан, – раздался голос Урода. В нём звучала ясная интонация доброты и ободрения. – Амортизаторы предохранят вас от перегрузок и повреждений. Внимание!

    Чаша океана дрогнула, накренилась и поползла вниз.

    Под страхом смерти лейтенант не выдумал бы такого. За какой-то час он и парил над Землёй, облетая её по экватору со скоростью, недоступной воображению богов, и вышел затем за пределы атмосферы, и увидел ослепительные, неподвижные, яростные звёзды, каких не видел ещё никто. Луну он видел так близко, что, казалось, мог бы дотронуться до неё.

    А потом было самое страшное, самое блаженное.

    Корабль замер среди звёзд.

    Урод выплыл из мягкой пасти и почти силой поместил туда Акиру.

    И неистовая жажда полёта пересилила безумный страх. Акира беззвучно скомандовал Кораблю, и тот рванулся вперёд на многие тысячи километров, и вверх, и вниз, и кружился в космосе, как невиданная ликующая птица...

    Впервые за долгое время Акира чувствовал себя свободным.

    Обратно Корабль снова вёл Урод. Вхождение в атмосферу, спуск и торможение, камуфляж в облачных слоях требовали опыта, знаний и искусного пилотажа.

    Помогая онемевшему от пережитого Акире высвободиться из амортизатора, Урод говорил:

    – Оказывается, наша и ваша ветви Разумных куда ближе по типу, чем я предполагал! Кораблю почти не стоило труда войти с вами в контакт! – Он подхватил готового упасть Акиру, покачал головой и подал невесть откуда возникший белый сосуд: – Выпейте. Сегодня вы потратили слишком много сил... Вам надо отдохнуть.

    Шагая на ватных ногах по коридору рядом с Уродом, лейтенант почти не слышал, что он говорил. Сквозь гул в ушах просачивались обрывки фраз:

    – Теперь Корабль знает, что нас двое... легко и очень точно... явно понравились, мне кажется... настоящая страсть к полёту...

    В обретённой наконец каюте лейтенант грохнулся в едва успевшее развернуться ложе и уснул как мёртвый. Во сне он кричал.

    Утром – или тем, что считалось утром – они встретились в зале, куда Акира пришёл уже сам.

    Урод улыбнулся по-своему и сделал рэй-го. И Акира ответил ему, как равный равному. Что бы там ни было, а они оба лётчики.

    Раскланявшись, они сели лицом к лицу. Как всегда, разговор начал Урод.

    – То, что я узнал от вас, Акира-сан...

    И тут Акира не выдержал.

    – Умоляю сэнсэя простить мою неучтивость, – перебил он резче, чем позволяла субординация, – но в речах сэнсэя мой слух несколько раз ловил эти слова: «Как я узнал от вас Высокоучёные беседы сэнсэя для меня драгоценны, но вряд ли я, ничтожный, успел сообщить сэнсэю так много...

    Мгновение Урод немигающе смотрел на лейтенанта. Затем сморщился, как изюмина, и обхватил свои плечи длинными руками. Он качался из стороны в сторону, закрыв глаза. Акира в душе совершенно растерялся. Он догадывался, что Урод скорее всего смеётся. Но уж очень странно это выглядело.

    Наконец Урод унялся и сказал:

    – Простите меня, Акира-сан. Чувствую, что вам это было ещё непонятнее, чем для меня ваш рассказ о войне...

    Акира то и дело глох, голова у него трещала. Но кое-что он всё же понял.

    Корабль мог считывать и передавать в мозг Урода информацию из устойчивых очагов возбуждения в коре. Похоже на прямое переливание крови. Чтобы понять, каковы повреждения организма чужого существа, Урод включился в него. Рискуя жизнью, он сумел разобраться в ощущениях почти мёртвого Акиры и спасти его. Но прямым следствием этого шага стало усвоение обильной информации из всей памяти Акиры. Что-то оказалось полезным, в чём-то он совсем не разобрался.

    Лейтенанта прошиб пот, когда он подумал, что ещё увидел Урод... Может, и вправду не разобрался...

    Ещё одним неожиданным эффектом оказалось яростное сопротивление спящего Акиры. Его мозг активно отторгал любую информацию, которую пытался приживить ему Урод. Если бы не это, первое знакомство с хозяином и дальнейшая акклиматизация прошла бы куда легче. Не было бы тех жутких судорог, которые скрутили Акиру, когда Урод впервые «заговорил» с ним. Не было бы необъяснимых обмороков и рвот, изводивших лейтенанта первые сто часов пребывания в Корабле. В конце концов со всем удалось справиться, но всё же...

    Урод увлёкся и рассказывал довольно долго.

    Акира успел соскучиться, когда вдруг вспомнил своего знакомого, капитана Сэйсабуро Мияги из контрразведки. Мияги как-то жаловался в офицерской столовой, что с проклятыми корейскими пленными порой оказываются бесполезными даже самые эффективные методы воздействия. Раскалённые шомпола, колени на острых дубовых планках, крыса в железной корзине, привязанная к животу – всё это даёт в лучшем случае увечье или просто смерть. А говорить они всё равно не говорят...

    Ах, капитану бы такой аппарат! Насколько всё стало бы скорее, дешевле и проще! Снял, пересадил, прочёл – и всё. Надо пленного уничтожить – уничтожай на здоровье. Не надо пока – в шахты его, на поля, на строительство укрепрайонов, пусть работает на благо и могущество императорского дома!

    Он покосился на Урода. Вдруг догадался, как тогда, в коридоре?

    Но Урод уже расспрашивал, как у них на планете передаются сигналы, и Акира принялся объяснять ему принципы радиосвязи...

    Их разговор длился больше трёх часов. Но Урод и Акира забыли о времени.

    Корабль плыл высоко в небе, плотно окутанный гигантским облаком. А они, как небожители, беседовали о том, что занимало их.

    Вернувшись в каюту, Акира против воли предался мечтам. Урод рассказал, что энергии Корабля с избытком хватит на то, чтобы растопить полярную шапку Антарктиды или наоборот, нарастить береговую полосу Японии до тридцати километров...

    Какая мощь!.. Жаль, что сейчас нечего и думать о новых посевах и плантациях. Конечно, армию, проникнутую самурайским духом, не одолеть никому и никогда. Но чем скорее мы покорим Китай и Россию, тем лучше. Дальше настанет черёд кичливой Британии, чванливой Америки...

    Засыпая, Акира видел мгновенно вскипающие моря, плавящуюся землю и сотни тысяч солдат-амэ, пылающих заживо... А надо всем этим – себя и Корабль, парящий над мерно шествующими победоносными полками сынов Ямато.

    1979, 1995 год


    Полная версия в Библиотеке Книголюба - http://knigo.info/load/biblio/proza/talasbek_asemkulov_smert_kjokbalaka/22-1-0-58





    Категория: Рассказы | Добавил: Лиля (05.10.2012)
    Просмотров: 958 | Теги: Алан Кубатиев. Ветер и смерть | Рейтинг: 0.0/0
    Всего комментариев: 0
    Имя *:
    Email *:
    Код *:
    Яндекс.Метрика