Поиск

Новые статьи в Архиве КБ

[29.03.2016][Повести и романы]
Улыбка Джоконды Просмотров: 906 | Рейтинг: 0.0/0 | Комментарии (0)
[01.02.2015][Стихи]
Яна Абдеева. Рожденная летать Просмотров: 1685 | Рейтинг: 0.0/0 | Комментарии (2)
[01.02.2015][Книжные рецензии]
Елена Невердовская. Греки — Скифы — Готы. Сезон первый Просмотров: 1377 | Рейтинг: 0.0/0 | Комментарии (0)
[01.02.2015][Мемуары]
Тамара Шайкевич-Ильина. МОЯ ЖИЗНЬ В СТРАНЕ СОВЕТОВ. Продолжение Просмотров: 1335 | Рейтинг: 0.0/0 | Комментарии (0)
[01.02.2015][Мемуары]
Тамара Шайкевич-Ильина. МОЯ ЖИЗНЬ В СТРАНЕ СОВЕТОВ Просмотров: 1349 | Рейтинг: 0.0/0 | Комментарии (0)
[01.02.2015][Мемуары]
Ольга Мельникова, Леон Матус. ТЯРПИ, ЗОСЯ, ЯК ПРИШЛОСЯ! Продолжение Просмотров: 1442 | Рейтинг: 0.0/0 | Комментарии (6)
[01.02.2015][Интервью]
В «Контакте»: Яна Абдеева Просмотров: 1598 | Рейтинг: 0.0/0 | Комментарии (0)

Категории раздела

Мемуары [24]
Статьи [40]
Интервью [10]
Эссе [16]
Монографии [0]
Книжные рецензии [15]

Самые читаемые в Архиве КБ

[17.10.2012][Стихи]
Тамара Мадзигон (1940-1982). Стихи Просмотров: 11542 | Рейтинг: 5.0/2 | Комментарии (1)
[15.06.2012][Православная книга]
Марина Мыльникова. Белая ворона. Наталья Сухинина Просмотров: 8014 | Рейтинг: 0.0/0 | Комментарии (1)
[25.01.2014][Статьи]
Яна Абдеева. «Я жизнь должна стихом измерить...». О творчестве Фаризы Онгарсыновой Просмотров: 6315 | Рейтинг: 0.0/0 | Комментарии (1)
[31.05.2012][Шаржи С. Алексеева]
Сергей Алексеев. Шаржи на писателей Просмотров: 5684 | Рейтинг: 5.0/4 | Комментарии (8)
[17.10.2012][Мемуары]
Вспоминая Тамару Мадзигон Просмотров: 4905 | Рейтинг: 5.0/1 | Комментарии (1)

Самые рейтинговые в Архиве КБ

[25.05.2012][Статьи]
Геннадий Банников. Смысл звука Просмотров: 3410 | Рейтинг: 5.0/4 | Комментарии (19)
[31.05.2012][Шаржи С. Алексеева]
Сергей Алексеев. Шаржи на писателей Просмотров: 5684 | Рейтинг: 5.0/4 | Комментарии (8)
[18.10.2013][Стихи]
Станислав Осадчий. Путь (стихи из романа "Шкипер") Просмотров: 3518 | Рейтинг: 5.0/4 | Комментарии (0)
[22.06.2012][Рассказы]
Борис Стадничук. Лимб. (Петруха и Пастернак) Просмотров: 3760 | Рейтинг: 5.0/4 | Комментарии (5)
[19.07.2012][Стихи]
Евгений Демидович. А свет ещё горит Просмотров: 2913 | Рейтинг: 5.0/3 | Комментарии (1)

Новые файлы в Архиве КБ

[21.07.2015][2014]
№ 4, 2014 1296 | 3 | 58
[19.01.2015][2014]
№ 3, 2014 1565 | 0 | 80
[09.10.2014][2014]
№2, 2014 1630 | 0 | 98
[30.09.2014][2014]
№1, 2014 1595 | 0 | 141
[25.01.2014][2013]
№6, 2013 2272 | 0 | 382

Самые популярные темы форума

  • Монстры в творчестве Пушкина (стихотворение "Пророк") (48)
  • ВСЕМ ПОСЕТИТЕЛЯМ/ФОРУМЧАНАМ. (25)
  • Обращаюсь за помощью. Тема: что я написала? (12)
  • Драматическая ситуация (11)
  • Часы (9)
  • Опросы

    Какие книги Вы предпочитаете?
    Всего ответов: 119

    В галерее

    Всего материалов

    Публикаций: 659
    Блогов: 535
    Файлов: 77
    Комментариев: 8607
    Новостей: 1074
    В галерее: 193
    Объявлений: 5
    Форумы: 435
    FAQ: 7

    Каталог статей

    Главная » Статьи » Публицистика журнала » Статьи

    Вера Савельева. Городская проза Лили Калаус

    Темные паруса

    Произведение Л.Калаус «Темные паруса» опубликовано в журнале «Дружба народов» в 2010 году и имеет подзаголовок «повесть в картинах». Дробность композиции, сценичность эпизодов, острота диалогов, графическая четкость визуальных описаний  – все это характеризует драматургический характер прозы автора. Но при этом в повествовательной структуре повести явно выражено активное ироническое, а порой и гротесковое авторское мировидение.

    Что притягательно для меня в прозе Лили Калаус – это динамика фразы и острое чувство современности. Быстрота впечатлений и точность их передачи. Стремительное начало сразу затягивает читателя. «Небо гудело над крышами, давило на горы, угрюмо нахохлившиеся на юге, пригибало к земле мятежные головы верненских вязов, кажется, сосланных сюда когда-то вместе с дагерротипами, латунью подзорных труб, кружевом зонтиков, казачьими станицами, синематографом «ХХ век» и прочими философами-садоводами-революционерами-инженерами-строителями-поляками-корейцами-японцами-татарами-немцами-эстонцами-евреями». Автор откровенно субъективен, считывая информацию с пейзажа современного города. Урбанистический концептуальный пейзаж. «В пять пополудни сизая муть была электрифицирована свечением невидимого, но близкого солнца. И уродливый город медленно и мягко зажёгся изнутри янтарным величием русского барокко. Так бывает в Средней Азии. 
    Нет, это не девятиэтажные шлакоблочные дома уныло ползут за окнами маршрутки, затравленные стаей праворулек, а мраморные, обрубленные в бёдрах ноги колосса шагают, не зная ещё о судьбе остального тела, шагают, истекая потоками горячего света, бодро, по инерции...». 

    Л.Калаус называет свое произведение «повесть в 9 картинах», тем самым подчеркивая дробный, сценичный характер композиции. Мы имеем дело с эпическим повествованием с характерными сценическими диалоговыми эпизодами. Конечно, «Темные паруса» соединяет в себе гротесковую картину современных нравов и скрытый ностальгический лиризм по «алым парусам» мечты.   
    Определяя словом «центральноазиатская» топографию прозы Лили Калаус, я отталкиваюсь от навязанной современной геополитикой самотдентификации, над которой явно иронизирует автор: «Сейчас, кажется, принято говорить «Центральная Азия». Западный здравый смысл, как всегда, на практике оборачивается могучим комплексом национальной неполноценности. Какие ассоциации порождает эта самая «Центральная Азия»? Пупочная грыжа Вселенной? Жлобский веб-говорок на форуме, где каждые пять секунд всплывает рекламная скважина порносайта? А скажешь: «Средняя Азия» – и как хорошо, сразу перед глазами стрикашка-дехканин в драной тюбетейке, верблюд с ишаком, бесформенные тётки в полосатых робах, выводок грязных детишек, пыль и навоз, медленно, но верно разрушающие всё, что построено не из пыли и навоза…». 

    «После брежневских панелек косяком пошли пафосные особняки недавней застройки. Удивительно, как быстро жёлтые зубы Азии сдирают с них гламурную шкуру евродизайна. Сначала дранка проклюнется над вычурной бровью лепнины, потом зеркальные окна покроются коррозией грязи, по стенам вскарабкается грибок, на сверкающих дверцах суперскоростного лифта кто-то криво прилепит скотчем бумажонку «Остоновка на 1, 3, 8 этаже просьба ненажимать на др.», а потом – бац, и перед вами уже обычный дрянной домишка в Азиатчине, и никакие домофоны, ажурные заборы, будки охранников, фонтанчики у входа и прачечные в подвале не спасут и не помилуют…».

    Трудно однозначно сказать, любит или не любит автор и ее героини этот город. Скорее всего другого города им не дано, они его знают от восхода да заката и от заката до восхода. Они в нем живут. А города, как родителей, лучше не выбирать, а уживаться с ним.
    Кратко прокомментирую основные события. Лида под видом журналистки приходит в дом своей подруги Аси. Цель визита – взять мнимое интервью у талантливой, незаурядной Аделаиды Павловны – матери Аси. Лиду поражает и ужасает эта немолодая, капризная, подозрительная, очень разговорчивая творческая личность. 

    Лида жалеет, что ввязалась в эту историю. Вот сжатое, мозаичное и клиповое сознание молодой интеллектуалки: «мысли мельчали, суетливо ёрзали, вырождаясь до меню завтрашнего обеда вперемешку с прайсами, каталогами, накладными, ногтями налоговички, вечерним маршрутом в супермаркет». Впрочем, Лида устала не только от других, но и себя она осуждает ничуть не меньше. Читатель получит некомплиментарный, даже безжалостный портрет героини: «Лида огляделась. Обувь пыльной кучей свалена в углу, на вешалке – сиротливая шуба. Овальное зеркало с крошащейся от старости амальгамой безразлично отражает кургузый силуэт бабы лет тридцати пяти. Пегие волосы стоят дыбом над одутловатым лицом, оправа тонкого металла создаёт ложное впечатление гимназического пенсне, картину довершает изжёванная майка с принтами – бэкграунд для мобильника на шее – в ансамбле с косо сидящей марлевой юбкой».

    С этим интервью не всё ладится, так как Снежная Королева (так Лида про себя называет мать подруги) или просто Королева что-то заподозрила. Психопатичной старухе предъявляют специально заготовленную визитку, на которой можно прочесть: «ЭДЕЛЬВЕЙС. Ассоциация ветеранов ВОВ и инвалидов труда. Литературный клуб». Она, щурясь, читает, и  эта надпись ошарашивает её.
    Автор мелодрамы без всякой патетики рисует сценки из панельного быта: «Вошла во двор и сразу же увидела нужный ей дом – стоящую под неправильным углом к остальным постройкам невзрачную хрущобу, полузадушенную купами вьюнка. Подъезд, пропахший тяжким кисло-молочным духом, невысокие, крошащиеся мозаикой ступеньки, на каждой лестничной площадке теснятся по четыре разномастные дверки. Второй этаж – детские вопли заглушают телеперестрелку. Третий этаж – злобное мяуканье и гортанный телефонный разговор. Четвёртый этаж – топот сонма мелких ног слева, сдавленное хихиканье справа, органные всхлипы прямо по курсу, и – тягучая тишина за дверью с мелом нацарапанным номером квартиры. Лида позвонила, раздались алябьевские трели. Открывать не спешили. Лишь после третьей, несколько нервной уже рулады, кто-то припал к глазку».

    Стремительная кинесика поступков Лиды передана в стиле реплик: «Лида неловко спрыгнула с подножки автобуса, вырвала подол белой юбки из-под ноги кондукторши и засеменила прочь»; «Лида сковырнула босоножки». Столь же точно, и кратко, и динамично обрисован пейзажный фон: «Потемнело. В городе начиналась буря, застонали, ломая шапки, карагачи, ветер вдул в комнату горсть лиственного конфетти». Живо переданы манеры речевого поведения четырех персонажей: Аделаиды Павловны, Лиды, Аси, ее брата Славика.  Славика характеризует хотя бы одна его реплика: «Валить отсюда надо, ясен корень». 

    Традиции гротесковой образности прозы Лили Калаус обнажаются в самопризнаниях повествователя: «Кафель на стенах был покрыт многолетними разводами грязи, трещинами. При долгом разглядывании из всего этого складывались и произрастали собачьи морды, дьявольские профили, вытаращенные глаза, схематичные обозначения Солнца, Луны, зодиаков и несколько вполне аутентичных петроглифов. 

    Вот если бы она, Лида, умела рисовать… Или фотографировать. В общем, фиксировать как-то эту жизнь-нежизнь, странные эти штуки, видимые всем и почти никому не видимые. В детстве Лида часто страдала ангинами и приступами холецистита, поэтому много читала, а также часами разглядывала заоконный пейзаж – лики из веток и листьев, иногда изменяемые ветром, дождём и солнцем. Повзрослев, часто задумывалась – не из этого ли мусора рождается первоискусство, чтобы потом, пройдя через все положенные исторические стадии, снова вернуться к эскапизму абстракции?..».

    Те, кому известна авангардная художественная графика Лили Калаус увидят в этом признании подсказку, ключ к ее картинам, портретам, иллюстрациям. Она щедро раздаривала подлинники и копии, с радостью позволяла использовать свои рисунки при оформлении чужих книг, журналов («Аполлинарий», «Книголюб»). Читая этот скрытоавтобиографический фрагмент, невольно подумаешь: «Так вот из какого сора художник черпает своё вдохновение. Вот откуда берёт начало и куда уходит неожиданная линия чёрно-белой её графики». Но вернёмся к повести, события которой развиваются по неожиданному сценарию.  

    Гротесковая мелодрама постепенно перерастает в трагикомическую. Весь этот маскарад с интервью был затеян с благой целью, чтобы отвлечь и развлечь онкологическую больную. Но становится не до игры, когда приходит участковая врач и начинается скандал из-за недостачи одной пустой ампулы. «Вы утром принесли упаковку с пустыми ампулами, одной не хватает. А я теперь не имею права выписать вам ничего! –  Это как?! То есть как? Мама же не может без обезболивающего! – А что я могу? Это же наркотик, уголовная ответственность, понимаете. Меня же с работы снимут!». Перебранка с братом ничего не меняет, а только ухудшает ситуацию.

    Но в этом доме, куда непонятно почему тянет Лиду, еще много проблем. Ася беременна, отцу будущего ребенка нет до этого дела. Очередная картина мелодрамы переносит нас в мрачный роддом, который описан в стиле черного юмора. «Асе хотелось заорать, заматериться на этих идиоток, затопать ногами, убежать к чёрту из больницы, всё-всё это прекратить немедленно, порвать, завыть, устроить истерику, валяться на полу, грызть железные ножки кровати… Ребёнок властно шевельнулся, потом ещё. Ася проглотила горький комок, с тоской поглядела на окно и пошла к своей постели».

    После такого заведения даже запущенная и непроветренная квартира с доживающей последние часы матерью кажется желанной. Врачи скорой, приехавшие констатировать смерть матери, опять увозят Асю в роддом, теперь уже рожать.

    В последней картине Ася возится с младенцем, происходит примирение с братом, а Лиде никуда не хочется уходить из этого дома. Где-то за пределами изображаемого находится ее муж Жорик, которому она часто звонит по сотовому. Но он так и не появляется перед читателями, остается закадровым персонажем – этаким непоявившимся Годо из пьесы С.Беккета. 

    Атмосфера тотального недоверия и надрыва снимается. Нестабильная жизнь достигает состояния крайнего упрощения и потому временного благополучия: необходимый уход за беспомощным младенцем в чём-то тождествен ситуации обязательного присмотра за больной матерью. Биология подчиняет психологию. Выполняя долг перед слабейшими, героиня неожиданно преодолевает абсурдность бытия.

    Лида подходит к окну: «Внизу раскинулся линованный кривыми дорожками, как пучком артерий с анатомического атласа, пустырь. На нём сгрудилась отара поросших курчавым снегом иномарок. Пейзаж казался уже родным, как запах этой квартиры, как чужие обстоятельства, как новые заботы, как старые летние мозоли». 

    В последнем аккорде мелодрамы соединяются вечные мотивы Андерсена и Грина и, кажется, что можно и нужно жить даже тогда, когда вроде бы и бессмысленно: «Жизнь, думала дальше она, полна не вопросов, а ответов. Лида благодарно улыбнулась сквозь слёзы и посмотрела на небо. Луна пропала. Азиатские звёзды колюче посверкивали, как осколки разбитого троллями зеркала. А потом, заслоняя звёзды вздувшимися тёмными парусами, строго на север проплыл в обморочной вышине громадный парусник, и с его борта блеснуло на прощание странно знакомое слово, сложенное из кусочков льда».

    «Темные паруса» написаны так, чтобы спровоцировать читателя, вызвать его на контакт и, ничего не обещая, оставить наедине не только с текстом, а с вечными проблемами городского пространства, принадлежащему каждому из живущих в нем. 

    Офисный роман в стиле капричос

    В романе Л.Калаус «Фонд последней надежды» всё узнаваемо, и всё в нем принадлежит только автору, потому что главное, на что сразу обращаешь внимание – это индивидуальный стиль. Гротесковый, всё преображающий, искажающий и останавливающий. Как стоп-кадр. Чувственность зрительных образов в сочетании с эстетикой безобразного создают словесный взгляд на мир сравнимый в живописи со стилем капричос Франсиско Гойи.

    Роман без экспозиции, события стремительно начинают развиваться с первой фразы. Неожиданно становится известно, что в город приехал кризисный менеджер с ревизией – так почти гоголевская завязка нарушает устоявшуюся и благополучную жизнь офиса. 

    «В офисе № 6 благотворительного Фонда «Ласт Хоуп» воцарилась обморочная тишина. Замолкли дробные перещёлки «мышек» и въедливые телефонные трели. 

    Ася затаила дыхание. 

    – Сплетни! Глупые, я говорю, сплетни! – отчеканила похожая на богомола координатор Камилла Джакоповна Му. В отличие от богомола, Му откусывала головы не только самцам. Сухое костистое тело, базедовые глаза, манера одеваться в лапидарном стиле жён первых большевиков, выдающая трудоголика со стажем. Она седьмой год несла на своих узких плечиках немалый удельный вес двух самых громоздких в Фонде программ – образования и библиотечного дела. Коллеги за глаза называли ее Стальной коровой. 

    – Криз-зисный менеджер! Практика фандрайз-зинга не предполагает! И бюдж-жет поломают?! – голос Мадлен Генриховны, замдиректора Фонда по гуманитарным программам, дрожал и ломался, как жало у осы. Мадлен Генриховна Мамкова являла собой хрестоматийный пример из раздела медицины, посвящённого менопаузе. Непрерывно прихорашиваясь и украшая себя то антикварной ювелиркой, то бижутерией в хиппозном стиле, ежемесячно перекрашиваясь, мучая варикозные ноги высокими каблуками, носилась она по коридорам Фонда на гребне волны самых зловонных сплетен и слухов.

    – Трёх директоров пересидели – чего нам какого-то кризисного менеджера бояться, я говорю! – буркнула на это Джакоповна.

    «Она и Армагеддон легко пересидит», – настучала Ася по сети подружке Майре, ассистентке Джакоповны «за всё». Майра хихикнула.

    Гневно жужжа и рассыпая пёстрые листочки стикеров, Мадлен Генриховна вылетела из офиса.

    Флегматичная толстуха Лариса Витальевна, помощник координатора по библиотечному делу, вытерла складчатую, как гусеница, шею влажной салфеткой и сказала тусклым голосом:

    – Ваша правда, Камилла Джакоповна. Так что в министерство писать? Будем библиотечную конференцию проводить?

    – Пиши – будем, – бросила Джакоповна. – Сразу после Нового года. Майра, займись-ка приглашениями. 

    – Дурды, Камилля-хынум! – по-мушиному бойкая быстроглазая Майра тряхнула своими не то неряшливыми узбекскими косичками, не то чересчур аккуратными дредами и вонзила коготки  в клавиатуру. – Аська, дай дырокол, будь другом! 

    Ася отнесла ей дырокол. Вернулась на место. С тоской уставилась в окно. В зимнем сереньком небе уныло кружили две вороны. Падаль, что ли, чуют? Не к добру. А-а-ах… Подавив очередной зевок, Ася поймала пристальный взгляд Стальной коровы и торопливо зацокала: «По сообщениям информационных агентств, вулканический пепел, витающий над Южной Америкой…» 

    Авторский стиль определяют не только событийность и визуальность. Третья важная его доминанта – сонорная, звуковая. Л.Калаус умеет передать особую нервозную энергетику современной живой разговорной речи. Как внешней, так и внутренней, когда персонаж, погруженный в недра своего я, бесстыдно рассуждает, разгадывает и выворачивает своё эго. Стремительность. Дискретность. Нервность. Незавершенность. Образность. Свободное речевое поведение, не перенасыщенное бранной или обсценной лексикой. Вот пример женского диалога.

    «– Знаешь, я, наверное, на ужин не пойду, – горько проговорила она. – Ты мне из столовой бутер захватишь?

    – С ума сошла?! Да мы тебя сейчас накрасим, оденем, родная мать не узнает! – возбудилась Гулька и мячиком запрыгала по номеру. – Держи блузончик в итальянском стиле. Он широкий тебе, конечно, но там подвязать можно. Ну и «бюстик» у тебя, сколько ж ему лет? Что, труселя такие же? Офигеешь с тобой. Ладно, не парься, он все равно в первый раз не разглядит. Юбчонку, так и быть, свою надевай, пусть будет классика. Колготки убери, убери, говорю, этот срам, нет, в помойку это говно!! Вот тебе чулки – имей в виду, от сердца отрываю, Леванте, между прочим. Та-ак… Сексапильненько… Туфли – жуть! Блин, это уже не исправишь. Волосы взбей немного… Слушай, я эту плойку сейчас ногами растопчу. Ты чё, рехнулась?! Хочешь жжёным волосом вонять? Давай я тебя расчешу, горе ты мое луковое. Вот так… И медальончик бабушкин, золотой, жертвую – последний штрих. Теперь будем делать морду»(104).

    Произведение Л.Калаус о современных нравах корпоративной тусовки одного довольно богатого благотворительного фонда. Этакая человеческая комедия нашего времени. Физиология нравов, описанная по всем правилам офисного романа. Конечно, сначала даются гротесковые портреты служащих, потом представлены сцены заседаний, совещаний, диалоги в кабинах, презентации, и развернутые картины корпоративного отдыха на природе, экскурсы в частную жизнь персонажей.  

    Действие происходит в городе Зорком, который реален и условен одновременно. Условен, потому что заставляет вспомнить и щедринской город Глупов, и Скотопригоньевск Достоевского, и Харрамхабад А.Волоса.   Прообразом Зоркого стала южная столица Казахстана. В этом отношении Л.Калаус вписывает свою страницу в историю культурного феномена, который называется «алматинский  текст». Его история не столь богата, как история константинопольского, иерусалимского, лондонского, петербургского и других текстов. Он начинается, наверное, с «Дара» В.Набокова, где упоминается город Верный и описана его пространственная аура. Мифология Алма-Аты ярко раскрылась в «Хранителе древностей» Ю.Домбровского, в поэзии российских и казахстанских поэтов, в произведениях современных алматинцев. В романе Л.Калаус Зоркий – это южный восточный город, в котором уже несколько лет успешно осуществляет свою деятельность иностранный фонд «Ласт Хоуп». 

    «Она вышла из офиса через чёрный ход, постояла секунду, вдыхая острый виноградный запах декабря. Офис «Ласт хоуп» арендовал первый этаж жилого дома. Квадратный советский двор – с прогнившими скамейками, ржавыми качелями и гаражами, детской площадкой, теперь служившей, естественно, парковкой, был усыпан мелким серым снежком пополам с прелой листвой. На лавке перед подъездом тесно сидели бухгалтер Фонда Инна Федоровна, делопроизводитель Эльза Вольфовна и грант-менеджер Макбал Идрисовна, все три – незамужние крашеные блондинки лет сорока с нарощенным маникюром и пробивающимися сквозь тоналку усиками» (8). 

    Бывалые сотрудники предчувствуют конец благополучного существования. Некоторые программы свернуты, другие под вопросом. Главной героине Асе удается не попасть под сокращение только потому, что приехавший менеджер неожиданно для всех обратил на неё, серую мышку, внимание.

    Эта Ася – труженица, неудачница, фиктивная жена, служащая прикрытием мужу-гею и проживающая в квартире на условиях ухода за его больной матерью. Честолюбивый  муж бесстыдно эксплуатирует Асю. Она внешне терпелива, но понимает, что находится на грани срыва. И тут неожиданно завязывается сюжет взаимных симпатий с приехавшим Олегом Коршуновым. Читателю не следует надеяться на счастливую развязку, его ожидает открытый финал и недосказанность. 

    Эта открытость романного времени, незавершенность сюжета, многослойность повествования и его стилистическая разнородность характерны для многих современных романов. Возникает ощущение, что текст вот-вот расползётся как ткань или распадется на фигурные пазлы, но не растерявшемуся автору всё удается удержать его в своих ладонях.

    Герои Л.Калаус интеллектуалы, тоже принадлежат к разряду читателей и сами указывают литературные ориентиры и пристрастия автора: Фаулз, Достоевский, Акунин, Булгаков, Мураками, Уэльбек, Вебер… Интертекстуальными параллелями сегодня никого не удивишь и поэтому так важно, чтобы страх чужого литературного влияния не сковывал свободу авторского письма. И он не сковывает!

    Автор профессионально использовует жанровые клише современной массовой литературы. Перед нами жанровый микс, в котором присутствуют и дамский роман о принцах и золушках, и детектив, и триллер, и слёзная комедия. А курсивный текст в романе – это текст в тексте, интернет-дневник, или по определению автора – «ЖЖ. Записки записного краеведа». Эти записки принадлежат приехавшему из Гамбурга благополучному пенсионеру, который совершает прощальный визит на свою бывшую родину. Он останавливается в гостинице «Луч Востока» и узнает о загадочных трагических происшествиях в соседних номерах, а далее автор сводит его с главными действующими лицами.

    Михаил Булгаков когда-то написал по горячим следам «Театральный роман». Я бы сказала, что Лиля Калаус написала «свой театральный роман» с ядовитым уважением к известному фонду, к писательской тусовке и с мотивами реквиема по поводу редакторской практики. Описано так, будто жизнь покатилась под горку и плюсов уже нет. И остается довольствоваться плюсом только в виде приобретенного опыта. Широко зарытыми глазами автор посмотрела на всё, и открылись вещие зеницы. Так, возможно, и зародился остроумный роман, который Л.Калаус определяет как «(пост)колониальный». Хотите видеть в этом социальный смысл – пожалуйста, а хотите только личный – двойное освобождение главной героини, от гнёта фиктивного браки и от сладких, убаюкивающих и парализующих активность уз фонда «Ласт Хоуп». И если кто узнает в персонажах этого романа себя или своих знакомых, то значит и вы попали в историю. Желаю ничего, кроме радости, по этому поводу не испытывать – вспомните бессмертного чеховского гимназиста. В ином случае всегда доверяйте фразе автора, что в литературном произведении все совпадения с действительностью случайны.   






    Категория: Статьи | Добавил: Лиля (18.06.2012)
    Просмотров: 1296 | Комментарии: 9 | Теги: Вера Савельева, Лиля Калаус | Рейтинг: 5.0/1
    Всего комментариев: 9
    1  
    Во как! Учитесь писать такие статьи, господа - Вере Владимировне, поклон.

    2  
    В долгу перед Верой Владимировной. Спасибо ей огромное! Надеюсь мы еще почитаем ее на сайте Книголюб. Во всяком случае, она твердо обещала появиться biggrin

    3  
    Как говорится - приз в студию! smile Нее, я со всем уважением smile

    4  
    Вера, спасибо за статью! Замечательные вещи, я их прочитала с огромным удовольствием. Наши люди, наш городской уклад, стиль жизни, манера общения - всё очень точное, узнаваемое. "Тёмные паруса" - очень печальная повесть, но я её прочитала на одном дыхании. Сюжет романа " Фонд последней надежды" очень увлекательный, затягивающий. Я с интересом вникла в конторские интриги Фонда "Ласт Хоуп". От души посмеялась над сектой космобратьев. Очень понравились записки краеведа. Описание творческих характеров. Лиля может заставить читателя и плакать, и смеяться. Это редкая способность.

    5  
    А я в растерянности. Да на какой книжной полке все это добро лежит? Дайте почитать что-ли, а то расхваливают тут неизвестно что...

    6  
    Ладно, Пивоваров, я тут подумала, я тебе, по-дружески, автора адресок черкну. Ты обратись (тока вежливо), скажи что от меня. Вещи отличные, гарантирую, не пожалеешь.

    7  
    И мне дайте почитать! В общем, очередь занял.

    8  
    Дааа. Роскошное литературоведение.

    9  
    Поставила в тексте ссылку на публикацию "Темных парусов" в журнале "Дружба народов". Если вдруг кому интересно почитать саму повесть happy

    Имя *:
    Email *:
    Код *:
    Яндекс.Метрика