Поиск

Новые статьи в Архиве КБ

[29.03.2016][Повести и романы]
Улыбка Джоконды Просмотров: 950 | Рейтинг: 0.0/0 | Комментарии (0)
[01.02.2015][Стихи]
Яна Абдеева. Рожденная летать Просмотров: 1724 | Рейтинг: 0.0/0 | Комментарии (2)
[01.02.2015][Книжные рецензии]
Елена Невердовская. Греки — Скифы — Готы. Сезон первый Просмотров: 1409 | Рейтинг: 0.0/0 | Комментарии (0)
[01.02.2015][Мемуары]
Тамара Шайкевич-Ильина. МОЯ ЖИЗНЬ В СТРАНЕ СОВЕТОВ. Продолжение Просмотров: 1361 | Рейтинг: 0.0/0 | Комментарии (0)
[01.02.2015][Мемуары]
Тамара Шайкевич-Ильина. МОЯ ЖИЗНЬ В СТРАНЕ СОВЕТОВ Просмотров: 1373 | Рейтинг: 0.0/0 | Комментарии (0)
[01.02.2015][Мемуары]
Ольга Мельникова, Леон Матус. ТЯРПИ, ЗОСЯ, ЯК ПРИШЛОСЯ! Продолжение Просмотров: 1479 | Рейтинг: 0.0/0 | Комментарии (6)
[01.02.2015][Интервью]
В «Контакте»: Яна Абдеева Просмотров: 1634 | Рейтинг: 0.0/0 | Комментарии (0)

Категории раздела

Мемуары [24]
Статьи [40]
Интервью [10]
Эссе [16]
Монографии [0]
Книжные рецензии [15]

Самые читаемые в Архиве КБ

[17.10.2012][Стихи]
Тамара Мадзигон (1940-1982). Стихи Просмотров: 12170 | Рейтинг: 5.0/2 | Комментарии (1)
[15.06.2012][Православная книга]
Марина Мыльникова. Белая ворона. Наталья Сухинина Просмотров: 8060 | Рейтинг: 0.0/0 | Комментарии (1)
[25.01.2014][Статьи]
Яна Абдеева. «Я жизнь должна стихом измерить...». О творчестве Фаризы Онгарсыновой Просмотров: 6416 | Рейтинг: 0.0/0 | Комментарии (1)
[31.05.2012][Шаржи С. Алексеева]
Сергей Алексеев. Шаржи на писателей Просмотров: 5739 | Рейтинг: 5.0/4 | Комментарии (8)
[17.10.2012][Мемуары]
Вспоминая Тамару Мадзигон Просмотров: 4996 | Рейтинг: 5.0/1 | Комментарии (1)

Самые рейтинговые в Архиве КБ

[25.05.2012][Статьи]
Геннадий Банников. Смысл звука Просмотров: 3445 | Рейтинг: 5.0/4 | Комментарии (19)
[31.05.2012][Шаржи С. Алексеева]
Сергей Алексеев. Шаржи на писателей Просмотров: 5739 | Рейтинг: 5.0/4 | Комментарии (8)
[18.10.2013][Стихи]
Станислав Осадчий. Путь (стихи из романа "Шкипер") Просмотров: 3565 | Рейтинг: 5.0/4 | Комментарии (0)
[22.06.2012][Рассказы]
Борис Стадничук. Лимб. (Петруха и Пастернак) Просмотров: 3796 | Рейтинг: 5.0/4 | Комментарии (5)
[19.07.2012][Стихи]
Евгений Демидович. А свет ещё горит Просмотров: 2950 | Рейтинг: 5.0/3 | Комментарии (1)

Новые файлы в Архиве КБ

[21.07.2015][2014]
№ 4, 2014 1323 | 3 | 59
[19.01.2015][2014]
№ 3, 2014 1593 | 0 | 80
[09.10.2014][2014]
№2, 2014 1659 | 0 | 98
[30.09.2014][2014]
№1, 2014 1617 | 0 | 141
[25.01.2014][2013]
№6, 2013 2292 | 0 | 382

Самые популярные темы форума

  • Монстры в творчестве Пушкина (стихотворение "Пророк") (48)
  • ВСЕМ ПОСЕТИТЕЛЯМ/ФОРУМЧАНАМ. (25)
  • Обращаюсь за помощью. Тема: что я написала? (12)
  • Драматическая ситуация (11)
  • Часы (9)
  • Опросы

    Какие книги Вы предпочитаете?
    Всего ответов: 119

    В галерее

    Всего материалов

    Публикаций: 659
    Блогов: 535
    Файлов: 77
    Комментариев: 8607
    Новостей: 1074
    В галерее: 193
    Объявлений: 5
    Форумы: 435
    FAQ: 7

    Каталог статей

    Главная » Статьи » Публицистика журнала » Мемуары

    Тамара Шайкевич-Ильина. Моя жизнь в стране советов. Четвертое десятилетие. Часть 2

     

    Жизнь и работа

    Однако жизнь продолжалась. Подрастал сынишка. На деньги, полученные после реабилитации отца, мы купили автомобиль «Москвич» и приобрели холодильник «Саратов» - новое достижение техники. Я по-прежнему работала в облтубдиспансере. Раз в квартал каждый врач должен был на две недели выезжать в один из районов области. В большинство из них мы отправлялись на маленьких самолетах (двух- или четырехместных). Кроме того, случались и внеплановые срочные вылеты по вызову санитарной авиации. Отвозили врачей в алма-атинский аэропорт и привозили домой после командировки машины Скорой помощи. Эти автомобили нравились моему маленькому сыну, и на вопрос взрослых «Кем ты хочешь стать, когда вырастешь?», ребенок отвечал:
    - Водителем Скорой помощи.

    Летая на маленьких самолетах, я с интересом наблюдала за плавным движением его тени по земле. До сих пор слышатся мне привычные в то время при взлете команды:
    - От винта!
    - Есть от винта.
    - Мотор!
    - Есть мотор.

    Самолет заводился длинной палкой с петлей, которая набрасывалась на винт (пропеллер). Со временем в санавиации появились более совершенные самолеты. Вспоминаю срочный вылет в жаркий июльский день. После взлета пилот, молодой мужчина, извиняется и раздевается до трусов:
    - Жара невыносимая! Если хотите, можете тоже разоблачиться, - предложил летчик.


    Я не рискнула и всю дорогу мучалась от жары. Когда мы прибыли в аэропорт районного центра, то узнали, что больному стало лучше, кровотечение остановилось, и он уехал на свадьбу в соседний аул. Пилот возмущен (о себе и не говорю). Запрашивает по рации разрешение на обратный вылет, но не получает его. В Алма-Ате погода изменилась и стала нелетной. Мы остаемся ночевать в домике аэропорта. Его сотрудники поделились с нами сушками и консервами – «Килька в томате». Лишь на следующее утро, получив «погоду», вернулись в Алма-Ату. За необоснованный вызов, за бессмысленные затраты и наши с летчиком неудобства никто не ответил. Подобных вылетов было немало. Не зря слова известной тогда  песенки – «Все кругом народное, все кругом мое!», переделали, заменив слово «мое» на «ничье». Впустую потраченные государственные деньги никто не считал.

          
    Несмотря на занятость, ежедневно находила хоть немного времени для чтения книг. Во время войны и в первые послевоенные годы я и  мои друзья знали из современных поэтов в основном произведения Константина Симонова, Александра Твардовского и Иосифа Уткина, а из зарубежных прозаиков почитали Эрнеста Хэмингуэя. В эпоху Хрущева появились новые имена. Мне нравились произведения молодых авторов, ставших тогда опальными, в частности проза Василия Аксенова. В шестидесятые годы начали появляться публикации самиздата. Так, «Реквием» Анны Ахматовой я впервые прочла в машинописном варианте. Он был напечатан на тонкой папиросной бумаге. В таком же «издании» я знакомилась с записанной Фридой Вигдоровой стенограммой суда над поэтом Иосифом Бродским, обвиненным в тунеядстве. Как и многие граждане страны, с интересом и удовольствием слушала появившиеся записи песен поющих поэтов – бардов: Александра Галича, Булата Окуджавы и  Владимира Высоцкого.

     
    Откликаясь на события в стране, думаю, что разрешение медицинских абортов приветствовали все женщины. До этого мне приходилось сталкиваться со смертельными исходами криминальных прерываний беременности. Несколько знакомых врачей были отстранены от работы в связи с абортами, произведенными при отсутствии медицинских показаний. То есть, по блату. Тогда денег за свои услуги врачи не брали, но иногда принимали от благодарных пациенток то палку колбасы, то бутылку коньяка, то еще что-либо из дефицитных товаров. За это их иногда привлекали  к суду (обычно после доносительства). 

       

    Речи Хрущева. Появление «вражеских голосов». Вынос Сталина из мавзолея. Издание собраний сочинений классиков литературы

    В эти годы Хрущев приезжал в Алма-Ату. Мне довелось слушать его выступление на одном из заседаний. Он казался простовато-хитроватым,  говорил много, эмоционально, перемежая свою речь шутками-прибаутками вроде  «Лучше нету той птицы, чем свинячья колбаса». На этот счет существовал тогда анекдот. На вопрос: «Во что можно завернуть слона?» следовал ответ: «В газету с докладом  Хрущева». Ввиду отсутствия обещанного изобилия продуктов народ шутил: «Хочешь узнать, как хорошо ты живешь, включи  радио», «Чтобы лучше жить, нужно холодильник подключить к радиосети».


    Правду о жизни и событиях в СССР и других странах мира советская интеллигенция стала узнавать от «вражеских голосов». Ими были радио «Свобода» в Европе и «Голос Америки». Вспоминаю, как мой питерский дядя ночами пытался пробиться к правдивым каналам через мощные «глушилки», включив свой маленький радиоприемник «Спидолу», а позже - «ВЭФ». Об этом пел и всеми любимый Владимир Высоцкий:
    …Вот дантист-надомник Рудик,
    У него приемник «Грюндиг».
    Он его ночами крутит,
    Ловит – контра – ФРГ…

    До воспетого поэтом немецкого радиоприемника дядя не дотянул. Находясь в Ленинграде, я с интересом внимала его пересказам новостей от «голосов», но сама их прослушиванием не увлекалась.

      
    Вынос тела Сталина из мавзолея, перезахоронение его, а также разрушение памятников я вспоминаю по песне Александра Галича «Ночной разговор в вагоне-ресторане». В ней бывший заключенный из Магадана рассказывает об этих событиях. В шестидесятых годах поэт-бард приезжал в Алма-Ату, и мне довелось услышать эту песню в авторском исполнении в доме друзей. В дальнейшем она была включена в «Поэму о Сталине» (Москва, 1999 г.). Привожу отрывок из нее :

    А случилось дело так.
    Как-то ночью странною
    Заявился к нам в барак
    Кум со всей охраною.
    Я подумал, что конец, 
    Распрощался матерно…
    Малосольный огурец
    Кум жевал внимательно.

    Скажет слово и поест,
    Морда вся в апатии:
    «Был, - сказал он, - говны, съезд 
    Славной нашей Партии.
                           
    Про Китай и про Лаос
    Говорились прения,
    Но особо встал вопрос
    Про Отца и Гения».

    Кум докушал огурец
    И закончил с мукою:
    «Оказался наш Отец
    Не отцом, а сукою…»
                          
    Полный, братцы, ататуй –
    Панихида с танцами!
    И приказано статуй
    За ночь снять на станции…

     

    В хрущевское десятилетие стали публиковаться собрания сочинений русских и зарубежных классиков – И. А. Бунина, А. И. Куприна, Джека Лондона, Гюстава Флобера и многих других. Все в твердых коленкоровых переплетах. Их активно приобретали. Они украшали книжные шкафы даже тех, кто книг практически не читал. Между тем  эти многотомные издания и сейчас стоят на моих книжных полках. Признаюсь, что я до сих пор далеко не все прочла, к примеру, в имеющихся у меня восемнадцати томах сочинений Эмиля Золя и двадцати четырех - Оноре Бальзака. Выходили эти книги огромными тиражами (273000 и 348000 соответственно). 

    Привожу строки, относящиеся к событиям тех лет, известного поэта Александра Межирова:   

    Все хорошо, все хорошо.
    Из мавзолея Сталин изгнан,
    Показан людям Пикассо,
    Гослитиздатом Бунин издан.

    Цветам разрешено цвести,
    Запрещено ругаться матом…
    Все это может привести
    К таким плачевным результатам.

        

    Отдых в Крыму. Аспирантура и работа над диссертацией. Традиционный сбор одноклассников в Москве. Появление советского ядерного оружия              

     Один из трудовых отпусков мы собрались провести в Крыму. Перед поездкой поделилась с сыном своими детскими воспоминаниями. Рассказала о море и пляжах, о татарской семье, где мы с мамой жили. Вспомнила и о лошадях в соломенных шляпах, спасавших их от жары, о горках желтых и белых коконов тутового шелкопряда в нашем, и соседних дворах (потом из них изготавливался шелк). Когда мы приехали в Ялту, то из всего вышеперечисленного увидели лишь море и пляжи. Все остальное исчезло вместе с депортированными татарами. Да и время по прошествии четверти века было уже совсем другое.

       
    Став аспирантом, я приступила к работе над кандидатской диссертацией. Ее тему мне предложил все тот же известный московский профессор. Практически он был руководителем этого научного исследования, но числился другой – мой непосредственный начальник. Я с интересом разрабатывала утвержденную тему. Через какое-то время начала публиковать статьи в журналах и научных сборниках, а также читать лекции студентам. Перед первым появлением в аудитории очень волновалась, хотя серьезно готовилась. В результате изложила все, о чем хотела сказать, быстрее, чем рассчитывала. Пришлось закончить эту встречу со слушателями минут на пятнадцать раньше. Зато потом я научилась владеть материалом так, что одну и ту же тему могла изложить либо за несколько минут, либо посвятить ей цикл лекций.

     
    В этот же период бывшие школьники начали проводить так называемые традиционные сборы, имеющие некоторое сходство с сегодняшней компьютерной программой «Одноклассники». Находясь в Москве, я попала на подобную встречу. На сохранившейся у меня фотографии запечатлены двенадцать учеников нашего 8 «г» класса 94-ой школы вместе с директором и двумя учителями. Молодые улыбающиеся лица - четыре мальчика (все бывшие фронтовики) и восемь девочек. Мы собрались через четырнадцать лет после начала  войны. Школьное обучение заканчивали в разное время и в разных городах страны. С двумя из своих одноклассников я дружила, до ухода их из жизни: Вадик стал ученым-антропологом, Люля состоялась как профессор-востоковед. В нашей школе (на четыре класса младше) училась и дочь главы СССР – Рада Хрущева. В связи с этим директор школы при встрече с гордостью сообщила, что у нее недавно был юбилей, и сам Никита Сергеевич поздравил ее и прислал в подарок шикарный ковер.

         
    О советской ядерной бомбе мне впервые рассказал муж. В Алма-Ате офицерам армии показали фильм о нашем ядерном оружии. Посмотрев его, он был потрясен и поведал мне о возникающем при взрыве ядерном грибе и о последствиях использования ядерного оружия. А спустя несколько лет муж моей карагандинской подруги стал работать там, где испытывалось это самое оружие. Помню, она не знала где, в каком городе находится его работа. Периодически муж появлялся дома, а через несколько дней снова улетал в неизвестном направлении. По ее рассказам работать ему приходилось под землей. О семипалатинском ядерном полигоне я узнала значительно позже.

     

    Первая зарубежная поездка
            
    Во времена Хрущева приоткрылся «железный занавес», отделявший граждан СССР от остального мира. Моя первая зарубежная поездка в Румынию и Болгарию состоялась в начале шестидесятых годов. Прежде чем приобрести путевку, нужно было получить на работе ходатайство от дирекции, профсоюза и парткома, которое утверждалось после собеседования в райкоме партии. Это собеседование проходили не только члены КПСС, но и беспартийные, как я, граждане. Наконец все улажено. С группой отправляемся поездом из Алма-Аты через Москву в Румынию. Руководителя группы от Интуриста звали Жапар. Старостой была учительница по имени Интернационала Михайловна. Моя спутница и подруга Клара сказала, что удобней называть ее первыми словами песни «Интернационал»: «Вставай проклятьем…» («заклейменный» она для краткости опускала). Группа была с аграрным уклоном – значительную ее часть составляли работники сельского хозяйства с бесплатными или льготными путевками.

      
    Когда наш поезд пересекал границу в городе Унгены, было любопытно увидеть, что же там, за приподнятым «железным занавесом»? Сразу обратили на себя внимание свежевыбеленные постройки на приграничных станциях. Около них  - зеленые палисадники с яркими цветами. Чистота! Никакого мусора. Ощущение, что, переехав границу, попадаешь в другой мир. По возвращении впечатление обратное. За время поездки я отвыкла от атрибутов Страны Советов и загрустила, когда снова увидела выгоревшие красные полотна с призывами вроде «Партия – ум, честь и совесть эпохи!», «Слава КПСС!» и другие, висевшие, где только можно - на крышах и стенах домов, на заборах, поперек улиц. Мне тогда подумалось: если собрать вместе все красные полотна с лозунгами в стране, то ими можно обернуть земной шар или обеспечить всех  женщин СССР ситцем, который сразу подешевеет.

     
    В Румынии все нас удивляло: огромные католические соборы, рестораны и то, как в них обслуживали. Запомнился музей деревянного зодчества на берегу озера. В каждом отеле, где мы останавливались, нам выдавали яркие фирменные наклейки на чемоданы. Тогда это было модно. Несколько раз в день староста вместе с Жапаром  нас пересчитывали. В ресторанах мы даже в туалет ходили коллективом. Мне тогда вспомнились строки стихотворения Владимира  Маяковского «Шесть монахинь»:
    Трезвые,
               чистые,
                        как раствор борной,
                                                 вместе, 
         эскадроном, садятся есть.
    Пообедав, сообща
                 скрываются в уборной. 
                           Одна зевнула - 
                                           зевают шесть.


    Из Румынии на автобусе отправились в Болгарию. Граница между этими двумя странами была совсем не на замке, как наша. Стоял жаркий июльский день. Услышав гудок водителя, из пограничной будки вышел раздетый до пояса солдат и вручную поднял шлагбаум. Мы въехали в Болгарию. Нас ждал отдых на «Золотых песках». Песок был действительно золотым, а море – ласковым. Как-то входя в свой двухместный номер, мы столкнулись с выходящим из него Жапаром.

      
    - Что вы делали в нашем номере? Как вы вообще посмели в него войти? – возмутилась бесстрашная Клара.


    Жапар отвечал что-то невнятное, вроде «случайно ошибся номером». Он не ожидал встретить нас, растерялся и поспешил уйти. Мы вошли в комнату. Беспорядка не обнаружили, но не сомневались, что он искал какой-нибудь компромат, возможно, в наших открытых чемоданах. Иначе, зачем было заходить?  Однако найти там кроме нашей одежды было нечего. Инцидент этот оставил неприятный осадок, хотя и не испортил удовольствия от отдыха на берегу моря. Мы посетили так же столицу страны – Софию, небольшой, но уютный город Тырново (древняя столица Болгарии), а так же Габрово – городок, известный своими шутками, шутниками и международными конкурсами юмора. Были и на Шипке, где в Х1Х веке русские войска и болгарское ополчение одержали победу над турками. Учитывая особенности нашей группы, нас везде знакомили с сельскохозяйственными организациями, где радушный прием включал застолье с овощами, фруктами и вином собственного изготовления. Было приятно чувствовать искреннюю симпатию, с которой в Болгарии относились к советским гражданам.

     
    Однажды на улице нас с Кларой остановил немолодой мужчина и спросил по-русски: 
    - Вы из СССР?


    Ответив утвердительно, подруга задала ему встречный вопрос: 
    - Как вы это определили? Мы не русские, шли молча, одежда на нас не советская (в те времена в Стране Советов можно было приобрести обувь и платья из Германской Демократической Республики и Чехословакии).


    Он сказал:
    - Что-то есть в советских людях, отличающее их от европейцев. Я сам из России, но живу здесь с 1920 года.


    Тогда мы не могли понять, чем же отличаемся от жителей западных стран. Уже в девяностые годы я приехала к Кларе в США, и когда мы гуляли по улицам и набережной Бруклина, она безошибочно определяла наших бывших сограждан (чаще пенсионеров). Присмотревшись, я тоже заметила, что они отличаются от американцев не только стилем одежды, но и озабоченным выражением лица, какой-то несвободой поведения. 

     

    События моей жизни в дни запуска первого искусственного спутника  земли и полета Гагарина      

    День запуска первого искусственного спутника Земли запомнился  благодаря человеку, объяснившему мне, что такое спутник, как и куда его запускают, а также  какова роль этого события в истории человечества. Я в это время находилась в Москве и работала в медицинской библиотеке. Перед отъездом  алма-атинские знакомые попросили передать своему другу маленькую посылку. Вот он и пришел за ней в библиотеку, а заодно и меня просветил. Я не отказалась отметить это событие обедом в ресторане. Так началось наше знакомство. При первой встрече я находилась на грани развода с мужем, а мой новый знакомый был прочно женат. Когда в следующий раз я приехала в Москву, это не мешало ему буквально ходить за мной по пятам. Он находил меня в библиотеках и ателье мод, сопровождал в театры и на художественные выставки, приглашал в рестораны. В дальнейшем встречал и провожал в аэропортах и на вокзалах не только столицы, но и других городов. Такое внимание трогало, да и человеком он был интересным. В Москве я бывала ежегодно, пару раз он приезжал ко мне в Алма-Ату. Но никаких планов на совместную жизнь мы не строили. Подобные отношения длились с перерывами около четверти века. 


    Полет Юрия Гагарина в космос ассоциируется у меня с другим, весьма печальным событием. Двенадцатого апреля днем мне позвонила подруга Клара. Ее супруг находился в больнице с инфарктом.


    - Представляешь, мне надо идти к мужу, а сын утором ушел в кино и до сих пор не вернулся. Я волнуюсь, - сказала она.


    В конце дня у меня снова раздался ее телефонный звонок. Клара отчаянно кричала:
    - Мой сын повесился!!!


    Я тут же помчалась к ней. Тело парня уже увезли в морг. Подруга  ходила по квартире сама не своя и то тише, то громче стонала, иногда всхлипывала. Мальчик совершил суицид на чердаке своего дома. Вернувшись из больницы, мать стала разыскивать сына. Висящего в петле парня обнаружил кто-то из соседей верхнего этажа. Приближалась ночь. Клара продолжала стонать: 
    - Меня как будто придавило тяжелой плитой. Не знаю, как дальше жить! – восклицала она.


    Я обнимала и гладила подругу, стараясь согреть ее своим теплом, но слов утешения не находила. Меж тем Юрий Гагарин к этому времени уже за-кончил свой судьбоносный полет в космос, длившийся около двух часов.

     

    Партия – наш рулевой. Сложности с защитой кандидатской диссертации. Мои наряды
     
    В те годы, а также в последующие, партию КПСС восхваляли где и как только можно. Я, как и все беспартийные сотрудники, обязана была посещать открытые партийные собрания. Наряду с делами института на них обязательно прорабатывались решения съездов КПСС и пленумов ее ЦК. Вспоминаю анекдот того времени. На вопрос: «Что мы будем собирать при очередном неурожае?» следовал ответ: «Внеочередной пленум ЦК!». Иногда дело доходило до абсурда. Так, один из пленумов ЦК КПСС был посвящен химизации народного хозяйства. Когда я вернулась  из отпуска, заведующий кафедрой сообщил: 
    - В ваше отсутствие на партийном собрании рассматривалось решение пленума о внедрении химии. Я выступил и доложил, что в связи с этим мы увеличили число учебных часов на преподавание таких разделов, как химиотерапия и химиопрофилактика туберкулеза.


    В конце хрущевского десятилетия в моей жизни произошло важное событие -  защита кандидатской диссертации. Благодаря научной работе я знакомилась с различными интересными людьми. Одним из них был прекрасный специалист - профессор Яков Савельевич Клиницкий, вынужденно («Дело врачей»!) в 1953 году приехавший в Алма-Ату из Ленинграда и задержавшийся в ней на несколько лет. Запомнилось его высказывание: «Диплом врача – это кусок хлеба, диплом кандидата наук – хлеб с маслом, диплом доктора наук – хлеб с маслом, черной икрой и рюмкой коньяка. Но ее нужно успеть выпить». Через полвека эта фраза звучит наивно. Сегодня бытует мнение: «Чтобы мало зарабатывать, нужно много учиться».

     
    Никакие жизненные начинания никогда не давались мне легко. Всегда приходилось сталкиваться с препятствиями. Вот и в этот раз случилось непредвиденное. Оформив все полагающиеся бумаги, я сдала их вместе с готовой диссертацией в Ученый совет мединститута. Мне не успели даже утвердить официальных оппонентов, как вышло всесоюзное постановление, запрещающее защиту по месту работы соискателя. Таким путем стремились повысить качество научных исследований. Первым делом я позвонила в Москву. Там на защиту оказалась большая очередь, и пробиться можно было не ранее чем через год. И тут моя любимая подружка Лора сказала, что она может переговорить со второй женой своего покойного отца – Инной Григорьевной о возможности моей защиты в мединституте города Сталинобада (Душанбе), где та была проректором. 


    Все решилось довольно быстро, и я с диссертацией отправилась в Таджикистан. Инна Григорьевна поселила меня у себя в небольшом одноэтажном домике с садом. Она оказалась милым, умным, интеллигентным, доброжелательным человеком. Вместе с ней жили ее мать и тетя. Они вели хозяйство. Быт был немного патриархальным. Мне нравились завтраки и ужины на веранде с чаепитиями и неспешными разговорами. В первый мой приезд были утверждены оппоненты, получено разрешение на печатание автореферата. Моя покровительница считала, что диссертант должен встречаться с оппонентами лишь во время защиты. Поэтому я их даже не видела. Зато познакомилась с красивыми окрестностями города, посетила Хожа-Обигарм. Все это организовала Инна Григорьевна. Глядя на нее, я глубже прочувствовала, казалось, общеизвестные истины: нужно вовремя успевать делать людям добро, вовремя благодарить, вовремя позвонить или зайти к человеку, если он в этом нуждается.


    Через несколько месяцев я снова приехала в столицу Таджикистана - уже на защиту. Она прошла успешно. Правда, в это время по своим делам приехал из Москвы в мединститут член Высшей аттестационной комиссии (ВАК) профессор Сыроватко. Он посчитал нужным выступить на моей защите. Дав моей работе положительную оценку, Сыроватко сделал несущественные замечания, но так их обыграл, что я получила несколько «черных шаров». Потом он меня успокаивал:
    - Когда все голосуют «за» - это плохо. Отсутствует дискуссия. А тебе задавали много вопросов. Главное – в протоколе будет записано, что в обсуждении принял участие член ВАК. Это почти сто процентов успеха.

     
    Сразу после приезда я спросила Инну Григорьевну: если защита пройдет благополучно, нужно ли устраивать банкет? Если да, то как его организовать и кого приглашать? Она ответила: «Банкет принято проводить, но ты себя этим не утруждай. Сумму, которую для этой цели выделила, можешь передать мне, а я отдам ее в нашу столовую. Они все организуют. Гостей я приглашу сама».


    Наступило время банкета. Сижу во главе стола как генерал на чужой свадьбе. Никого из гостей не знаю. Оппонентов увидела впервые на защите. Испытываю облегчение от того, что все связанное с диссертацией уже позади, и одновременно ощущаю опустошенность. После первых тостов за диссертанта, состоявшуюся защиту и пожеланий дальнейших успехов, обо мне забыли. Выпив и расслабившись, присутствующие начали говорить о своих делах и произносить тосты, не имеющие ко мне отношения. К окончанию банкета я находилась в состоянии полудремы. Наконец гости разошлись. И тогда появились работники столовой с тортом, специально для меня испеченным. Вручение его сопровождалось поздравлениями и теплыми пожеланиями. Растроганная, вместе со своей покровительницей я покинула столовую.

     
    Вернувшись в Алма-Ату,  через несколько месяцев я получила из Москвы диплом кандидата медицинских наук, а вскоре стала доцентом. Навсегда сохранила чувство огромной благодарности и симпатии к Инне Григорьевне.

     
    Вспоминаю, что к защите диссертации я заранее сшила в Москве новый костюм. После ухода из жизни мамы в обновлении гардероба мне стала помогать тетя Наташа – жена маминого брата. Она подбирала материал для наряда, выбирала фасон и находила портних. Когда я приезжала, мы быстро все согласовывали, и я мчалась к мастеру домой или в ателье осуществлять задуманное. Ежегодно я шила одно, реже – два платья в год, а пальто – раз в пять-шесть лет. В дальнейшем пальто обычно перелицовывалось. Благодаря Наташе у меня появилась шуба из меха овец цигайской  породы (венгерская цигейка). Она сшила ее для себя. Долго выбирала мех, потом мастера-скорняка и фасон. Готовая шуба тете почему-то не понравилась, и она предложила ее мне. Тогда для советского человека это был почти предмет роскоши. Я, конечно, с радостью согласилась и постепенно оплатила все расходы. Прошло более пятидесяти лет, а остатки шубы, перекрашенной из коричневого в черный цвет и перешитой в жакет, до сих пор хранятся у меня. Как и все мои ровесники-совки, я не могу хоть и старую, но вещь выбросить на помойку.

     

    Развод с мужем. Увлечение лыжными прогулками

    Важным событием этого времени, повлиявшим на дальнейшую жизнь, был развод с мужем. Он дался мне тяжело, назревал медленно и как бы переломил жизнь на два периода – до и после него. Наша семейная жизнь оказалась совсем не безоблачной, хотя все, что я пишу о муже, свидетельствует, что человеком он был хорошим. В первые годы жизни случались всякие несовпадения, но со многим можно было мириться, как-то подстроиться друг к другу. Исключение составляла ревность супруга – болезненная и ни на чем не основанная. Иногда она приводила к поступкам, о которых не хочется вспоминать.


    Я не всегда была хорошей хозяйкой, но всячески старалась стать ею. А вот женой была верной. Для ревности не было решительно никаких поводов. Иногда мне было жаль мужа, я видела, как искренне он страдал. С годами во время бурных сцен ревности стало возникать чувство неприязни к нему. Он убивал во мне способность радоваться жизни, и я стала думать о разводе.

       
    Вспоминаю, что когда мы временно жили в Москве, я ежедневно утром отправлялась на занятия, а оттуда в больницу к умирающей маме. Домой возвращалась усталая, опустошенная. После того, как в комнате гасился на ночь свет, муж нашептывал мне:
    - Болезнь мамы – это только предлог, которым ты прикрываешь свою неверность!
    - Как ты можешь говорить такое? Разве ты не видишь, каково мне? – шептала я в ответ, боясь, чтоб кто-нибудь не услышал нашего разговора.  
    - Сам удивляюсь, откуда ты только силы берешь, - бормотал он.


    Между тем он был достаточно внимателен ко мне и ко всем родственникам. Навещал маму, подбадривал ее, а когда пришел час, был рядом со мной во время кремации.

     
     Прошло еще несколько лет. Приступы ревности у мужа продолжались. Наступило время, когда даже ради сына, я не захотела больше так жить и сказала ему об этом. Однажды я ушла из дома, но вскоре вернулась. Меня даже в райком партии приглашали (муж пожаловался работавшему там соседу), где партийная дама выговаривала мне: 
    - Вы заставляете страдать коммуниста!

               
    Я понимала, какую рану нанесла мужу, но ведь и сама переживала не меньше. Однако получалось, что только членов КПСС нужно оберегать от огорчений.

     
    Наконец начался бракоразводный процесс. В те времена нужно было предварительно опубликовать в газете объявление о разводе. Лишь после этого суд рассматривал заявление. Я обратилась к адвокату, которая оказалась не только родственницей «врагов народа», но и дочерью приятельницы моей мамы по Карлагу. Она была мне другом до конца своей жизни. Ко времени суда бывший супруг жил уже с другой женщиной. Все было не просто. Но вспоминать и писать об этом подробней не хочется. После развода я сделала в квартире ремонт и на деньги, завещанные мамой, купила (по блату) чешский гарнитур «Жилая комната».


    В моей жизни наступил новый этап.  Он начался с увлечения лыжными прогулками. Меня соблазнили мои давние приятели, по специальности геологи. Они жили с тремя дочерьми в одноэтажном финском домике (тогда строили такие в Алма-Ате), вблизи проспекта, ведущего к горам Ала-Тау. Я никогда не была спортсменкой. Иногда, в детстве с отцом, а в отрочестве с друзьями посещала каток. Лыжную прогулку вспоминаю лишь одну, еще довоенную по лыжне харьковского городского парка с подружкой-сестричкой Надей и ее отцом. Мне она понравилась и запомнилась.

     
    Приобретя себе и сыну самые простые лыжи (кажется, они стоили пять рублей пара), палки, крепления и ботинки, мы стали каждое зимнее воскресное утро отправляться к друзьям. Там переодевались и уже компанией ехали на автобусе к горам. Иногда к нам присоединялись знакомые и соседи друзей. На определенной остановке мы сходили. Пешком взбирались на прилавки гор и, дойдя до лыжни, становились на лыжи. Светило зимнее солнце, искрился  чистый белый снег. Тишину нарушал лишь его скрип под лыжами и отдельные голоса представителей нашей компании. Когда я успешно съезжала с небольшой горки, чувствовала себя чемпионкой. Иногда падала и даже ломала лыжи, но больно не ушибалась. Весной солнце начинало пригревать и бывало, что мы снимали свитера и катались в майках. Прогулка длилась часа три-четыре. Мы не спеша, спускались на лыжах в сторону города и почти доезжали до дома друзей. Быстро варилась заранее начищенная картошка, на стол выставлялись домашние соленья. После прогулки аппетит у всех был отменный. За столом было шумно, взрослые и дети делились впечатлениями – кто с какой горы съехал, кто и как падал, кто кого обогнал. Более вкусного и приятного застолья, я припомнить не могу. Потом, немного отдохнув, но все еще уставшие и довольные мы с сыном возвращались домой.

     
    Так продолжалось несколько лет. Осенью с нетерпением ждали наступления зимы, а когда приближалась весна, боялись пропустить последнее лыжное воскресенье. Шло время, подросли дети. Сын увлекся горными лыжами, и наши традиционные прогулки постепенно прекратились. Я так и не достигла каких либо успехов в лыжном спорте, но любовь к лыжным прогулкам сохранила до преклонного возраста. В следующее десятилетие я уже каталась не на пригорках, а по полям вокруг института ядерной физики, где в поселке жила с семьей моя близкая подруга и коллега Инночка. Я становилась на лыжи около их дома (тоже финского) и отправлялась в сторону близлежащих, покрытых белоснежным снегом полей. В те годы я с удовольствием каталась одна. Любовалась окружающей природой, размышляла о жизни и сиюминутных событиях, волновавших меня, улыбалась изредка проезжавшим мимо лыжникам. После прогулки меня ждал обед и общение с подругой и ее семьей.

      
    Итак, десятилетие правления страной Хрущевым было неоднозначным, хотя вождем он был деятельным. Заявил, что через двадцать лет в стране будет построен коммунизм. Благодаря Никите Сергеевичу состоялось разоблачение культа личности Сталина и реабилитация миллионов жертв политических репрессий. Полагаю, что ему, как соучастнику этих репрессий было нелегко на это решиться. Культ Сталина сменился культом Партии. В хрущевский период наступила хоть и незначительная, но оттепель. Приоткрылся железный занавес. Но советский строй остался неизменным. Положительных сдвигов в уровне жизни населения не произошло. Очереди за некоторыми продуктами и другими товарами, а также блат не исчезли. Давление власти на население несколько уменьшилось, однако страх, сформировавшийся в сталинские годы, оставался.  Страна боролась с инакомыслием и тлетворным влиянием Запада. Во внешней политике деяния Хрущева были также разнообразны, но не всегда эффективны. В мировой истории он, наверно, останется как руководитель нашей страны, при котором был запущен первый в мире искусственный спутник Земли, и первый человек совершил полет в космос.

          
    Я благодарна Хрущеву, что через восемнадцать лет после ареста отца получила подтверждение его невиновности. Мои родители оказались жертвами сталинских репрессий. В это десятилетие я пыталась преодолеть трудности, связанные с государственной политикой, а также свои личные. Последние порой были для меня более значимы, чем события в государстве. Тяжело пережила развод с мужем. Написала кандидатскую диссертацию, защитила ее и стала доцентом кафедры. Нигде и никому денег за это не платила. Встретившиеся мне хорошие люди помогали безвозмездно. Впервые совершила зарубежную туристическую  поездку. Увлеклась лыжными прогулками. 

     

    Фотографии из личного архива автора

     

     




    Категория: Мемуары | Добавил: Лиля (07.10.2014)
    Просмотров: 665 | Рейтинг: 0.0/0
    Всего комментариев: 0
    Имя *:
    Email *:
    Код *:
    Яндекс.Метрика