Поиск

Новые статьи в Архиве КБ

[29.03.2016][Повести и романы]
Улыбка Джоконды Просмотров: 644 | Рейтинг: 0.0/0 | Комментарии (0)
[01.02.2015][Стихи]
Яна Абдеева. Рожденная летать Просмотров: 1385 | Рейтинг: 0.0/0 | Комментарии (1)
[01.02.2015][Книжные рецензии]
Елена Невердовская. Греки — Скифы — Готы. Сезон первый Просмотров: 1157 | Рейтинг: 0.0/0 | Комментарии (0)
[01.02.2015][Мемуары]
Тамара Шайкевич-Ильина. МОЯ ЖИЗНЬ В СТРАНЕ СОВЕТОВ. Продолжение Просмотров: 1123 | Рейтинг: 0.0/0 | Комментарии (0)
[01.02.2015][Мемуары]
Тамара Шайкевич-Ильина. МОЯ ЖИЗНЬ В СТРАНЕ СОВЕТОВ Просмотров: 1135 | Рейтинг: 0.0/0 | Комментарии (0)
[01.02.2015][Мемуары]
Ольга Мельникова, Леон Матус. ТЯРПИ, ЗОСЯ, ЯК ПРИШЛОСЯ! Продолжение Просмотров: 1214 | Рейтинг: 0.0/0 | Комментарии (5)
[01.02.2015][Интервью]
В «Контакте»: Яна Абдеева Просмотров: 1321 | Рейтинг: 0.0/0 | Комментарии (0)

Категории раздела

Мемуары [24]
Статьи [40]
Интервью [10]
Эссе [16]
Монографии [0]
Книжные рецензии [15]

Самые читаемые в Архиве КБ

[17.10.2012][Стихи]
Тамара Мадзигон (1940-1982). Стихи Просмотров: 10887 | Рейтинг: 5.0/2 | Комментарии (1)
[15.06.2012][Православная книга]
Марина Мыльникова. Белая ворона. Наталья Сухинина Просмотров: 7622 | Рейтинг: 0.0/0 | Комментарии (1)
[25.01.2014][Статьи]
Яна Абдеева. «Я жизнь должна стихом измерить...». О творчестве Фаризы Онгарсыновой Просмотров: 5680 | Рейтинг: 0.0/0 | Комментарии (1)
[31.05.2012][Шаржи С. Алексеева]
Сергей Алексеев. Шаржи на писателей Просмотров: 5261 | Рейтинг: 5.0/4 | Комментарии (8)
[17.10.2012][Мемуары]
Вспоминая Тамару Мадзигон Просмотров: 4423 | Рейтинг: 5.0/1 | Комментарии (1)

Самые рейтинговые в Архиве КБ

[25.05.2012][Статьи]
Геннадий Банников. Смысл звука Просмотров: 3164 | Рейтинг: 5.0/4 | Комментарии (19)
[22.06.2012][Рассказы]
Борис Стадничук. Лимб. (Петруха и Пастернак) Просмотров: 3502 | Рейтинг: 5.0/4 | Комментарии (5)
[18.10.2013][Стихи]
Станислав Осадчий. Путь (стихи из романа "Шкипер") Просмотров: 3190 | Рейтинг: 5.0/4 | Комментарии (0)
[31.05.2012][Шаржи С. Алексеева]
Сергей Алексеев. Шаржи на писателей Просмотров: 5261 | Рейтинг: 5.0/4 | Комментарии (8)
[19.07.2012][Стихи]
Евгений Демидович. А свет ещё горит Просмотров: 2638 | Рейтинг: 5.0/3 | Комментарии (1)

Новые файлы в Архиве КБ

[21.07.2015][2014]
№ 4, 2014 955 | 0 | 55
[19.01.2015][2014]
№ 3, 2014 1300 | 0 | 79
[09.10.2014][2014]
№2, 2014 1408 | 0 | 96
[30.09.2014][2014]
№1, 2014 1388 | 0 | 140
[25.01.2014][2013]
№6, 2013 2044 | 0 | 378

Самые популярные темы форума

  • Монстры в творчестве Пушкина (стихотворение "Пророк") (51)
  • ВСЕМ ПОСЕТИТЕЛЯМ/ФОРУМЧАНАМ. (27)
  • Даун (25)
  • Липовый дождь (22)
  • Я у Ваших ног (21)
  • Опросы

    Какие книги Вы предпочитаете?
    Всего ответов: 116

    В галерее

    Всего материалов

    Публикаций: 659
    Блогов: 535
    Файлов: 77
    Комментариев: 8023
    Новостей: 1074
    В галерее: 193
    Объявлений: 5
    Форумы: 690
    FAQ: 7

    Каталог статей

    Главная » Статьи » Публицистика журнала » Интервью

    Татьяна Фроловская: "Мужество трудно сохранить"



    Татьяна Леонидовна ФРОЛОВСКАЯ – поэт, переводчик, литературовед. Член Союза журналистов и Союза писателей Казахстана. Окончила филологический факультет Казахского государственного университета. Преподавала русский язык и литературу в школе, читала курсы по истории древнерусской и русской литературы  ХХ века в университетах Казахстана.

    Выпустила четыре поэтических сборника. Многие годы занимается изучением творчества Б.Л. Пастернака, участвовала в пяти «Пастернаковских чтениях» и трех международных конференциях. Автор монографии «Русская трагедия масок. О романе Бориса Пастернака «Доктор Живаго» (Москва, Московский издательский дом, 2000).  

    К 90-летию Л.Н. Гумилёва Т.Л. Фроловская опубликовала книгу «Евразийский Лев»  (Международный клуб Абая, 2003) о жизненном пути и  научном наследии выдающегося историка и  этнолога.  К столетию со дня рождения  Л.Н.Гумилева ЕНУ им. Гумилёва (Астана)  выпустил дополненное и переработанное издание «Евразийского Льва» на русском и казахском языках, а также «Памятный календарь «Так говорил Гумилёв».

    Т.Л. Фроловская – составитель «Пушкинского календаря» (Алматы,  1999). Книга отмечена  премией мэрии Москвы  как лучшее зарубежное издание  к 200-летию А.С. Пушкина. 


    10 ноября прошлого года в алматинской библиотеке № 20 состоялся вечер клуба поэзии, под руководством Н.В. Шишкиной, посвященный 100-летию со дня рождения Льва Гумилёва. На вечере выступила Фроловская Татьяна Леонидовна – автор книги «Евразийский Лев» и составитель «Памятного календаря», посвященного столетию, знаток многогранного, блистательного творчества великого сына великих родителей.  Татьяна Леонидовна любезно согласилась дать интервью для «Книголюба» – было очевидно, что ей самой вечер пришёлся по душе, беседу она вела с большим воодушевлением и вдохновением.

     

    «Книголюб»: Татьяна Леонидовна, вы принимали участие во многих представительных конференциях, встречах, посвященных Льву Гумилёву. Одна из основных тем его творческого наследия и, соответственно, этих научно-практических форумов – евразийство. Скажите, что же такое евразийское учение, каковы его исторические корни, насколько оно современно , насколько важно для постсоветского пространства?

    Т.Ф.:  В России XIX века очень ярко проявились умеренные славянофилы и западники. Почему умеренные? Во-первых,  это были люди цивилизованные, добиваясь своего идеала, они не помышляли о расколе страны или битве с оружием в руках. Это не похоже на древнерусские события, когда «западники» и «восточники» уничтожали друг друга ядом и железом, предавали, доносили, вступали в заговоры, раскалывали единство этноса и его культурной традиции – православной веры. После революции пришедшие к власти большевики  с неуёмным энтузиазмом «ковали» антагонистический раскол в этом вопросе. Началась  добровольная, а также насильственная эмиграция русских людей. В 1922 году произошёл Дальневосточный исход; был и другой «исход» – высылка неугодных ученых в Европу , попавшая в историю под названием «Философский пароход». Это – с одной стороны. А с другой – в 20– годы в СССР гремел лозунг «Даешь мировую революцию!», ЧК, ОГПУ и НКВД создавали в Европе  обширную сеть тайных агентов, чтобы парализовать деятельность российских эмигрантов, несогласных с новоявленными хозяевами России. А в самой многонациональной и многоконфессиональной России стирались всякие различия: уничтожалось то сокровенное, чем жили, чем отличались этнос от этноса. Ни о каком симбиозе, который даже во времена гуннов, скифов, и монголов удерживал равновесие на евразийском пространстве, не было и речи. Вот тогда, осознав, что Запад – отныне вечное место обитания, православные русские люди в изгнании стали понимать свое межеумочное положение на чужой почве, которая просто выдавливала непохожих из общественной жизни, несмотря на лицемерные демократические институты. К этому надо прибавить, что в эмигрантской среде не было единства – раскол, взаимообвинения, ожесточенные дискуссии и непримиримые ссоры. Не обошлось и без  вмешательства советских секретных служб.

    Конечно, можно было существовать, прозябая, что, разумеется, лучше смерти. Однако жизнь в отрыве от Родины изгнанники использовали на осмысление своей этнической судьбы. Возникло философское направление – евразийство. Именно оно, наконец, сформировало вполне законченную, неизвестную ранее концепцию – начертание особого пути потерпевшей катастрофу  державы, что распростерлась от восточных границ великого европейского полуострова до Тихого океана.

    Меньше семи лет П. Савицкий, Н. Трубецкой, В. Вернадский – отцы-основатели учения, а также другие историки и философы, разделявшие эти взгляды, работали относительно свободно. За это время они сформулировали открытый ими  уникальный процесс развития и существования Евразии, не отказывая в самостоятельности никакой народности или племени разновозрастных этносов, которые проживали в симбиозе, не навязывая друг другу своих взглядов и верований, но и не поступаясь своим «свычаем и обычаем». Представители многих национальностей участвовали в евразийских изданиях. Вернадский и Трубецкой – русские, Савицкий – украинец, Бромберг – еврей, Хара-Даван – калмык и мн. др. Современный философ Карен Свасьян в статье о Г.Г.Шпете написал о философах начала ХХ века (цитирую по памяти): «Неподдельная стахановщина, выдающая за несколько десятилетий европейское тысячелетие». Это случилось с русской литературой, которая в ХIХ в. при переходе к реалистическому методу за два десятилетия распрямилась, как туго сжатая пружина, и завоевала Запад. Крайний пример: величайший ум и талант мира Томас Манн «взял бы с собой на необитаемый остров»: Гёте, а далее Толстого, Достоевского, Тургенева и Чехова.  Очень близко к Золотому веку русской религиозной философии стояли евразийцы.  Процесс обращения в эту веру необратим, поскольку он – достояние и следствие естественных, а не гуманитарных наук. Однако гуманитарная составляющая этого процесса, т.е. открытое всеобщее постижение и принятие – очень отстает. Там, где надо изучать и постигать необратимость, находим громокипящий диспут без положительной программы. Роковой временной разрыв между открытием концепции и ее осмыслением насельниками Евразии должен был стереть с лица земли это историко-интеллектуальное достижение. Этот разрыв огромен: 70 лет – это срок жизни как минимум трех поколений.

    Эти годы  переполнены гонениями на учение, изгнанием высокообразованных людей  из столиц и крупных городов – в Сибирь, Беломорье, в Среднюю Азию. Страна пережила страшные потрясения с миллионами жертв: революцию и гражданскую войну, коллективизацию, Великую Отечественную войну. А она была самой кровопролитной за всё время существования земной цивилизации. И все это время жизнь для большинства еле теплилась, и ее смыслом каждодневно было выживание. Стоит помнить, что ссыльные места – Восточная Сибирь, Беломорье и Средняя Азия – это и есть собственно Евразия. Ее-то и прошел своими ногами в сорока двух экспедициях и трех отсидках, составивших 14 лет, великий ученый – Лев Николаевич Гумилёв. Он «положил жизнь свою…»: за родителей – великих поэтов, за отцов-основателей евразийцев, за православных носителей культурной традиции, за оклеветанный тюрко-монгольский этнос.

    Князь Владимир, обративший Русь в православие, причислен к лику святых, несмотря на предшествующие этому событию проступки, которые, по словам Гумилева, не подлежат учету ввиду великого деяния.

    Сегодня на постсоветском пространстве, благодаря гениальности Льва Гумилёва, возродилось евразийство. Это не столько философия, сколько способ жизни, когда человек через четыре поколения генетически «вспоминает» покинутый и возвращенный рай, и, родственно изучая историю, осознает свое место в ней, несмотря на ожесточенное несогласие новоявленных западников. Они добровольно покидают Евразию, чтобы раствориться без осадка в «демократическом» мире. Пишу в кавычках, потому что мы знаем двойные стандарты и лицемерие этой демократии со времен Пушкина: «С некоторого времени Северо-Американские Штаты обращают на себя в Европе внимание людей наиболее мыслящих… Но несколько глубоких умов… с изумлением увидели демократию в ее отвратительном цинизме, в ее жестоких предрассудках, в ее нестерпимом тиранстве. Всё благородное, бескорыстное, всё возвышающее душу человеческую – подавленное неумолимым эгоизмом и страстью к довольству» (СС Пушкина в 10 тт. Изд. 3, т. VII стр.434-435). И вот эта ситуация, эта «демократия» совершенно бесхитростно готова немедленно вступить в войну на чужой территории, где у неё «нет постоянных друзей, но есть постоянные интересы».

    «Книголюб»: Так кто же такой для русской культуры и русского сознания Лев Гумилёв? Историк, тюремный сиделец, лагерник, философ, географ, поэт, сказочник, сумасшедший, путешественник, педагог, сын своих родителей?

     Т.Ф.: Так кем же является для русской культуры, литературы, истории, для русской цивилизации Лев Николаевич Гумилёв? Он защитил кандидатскую и докторскую диссертации по  истории, а в семидесятые годы – вторую докторскую. В перечне предметов указано – «география», а на самом деле –  это синтез многих дисциплин и в целом – естественно-научное осмысление биосферы, тесно связанное с учением Владимира Вернадского о ноосфере. Лев Гумилёв создал схему этногенеза и заполнил ее многими примерами. Они охватывают десятки полуторатысячелетних этнических историй. Он с честью оправдал достойное генетическое наследство – не посрамил родителей. Отец его был путешественник, созерцатель, а Лев Николаевич – ученый, исследователь, его путешествия – это многочисленные экспедициии. Он был прекрасным педагогом, и его ученики не предали учителя. Хотя его ни на один день не пустили преподавать на историческом факультете, студенты-историки на лекциях Гумилева переполняли аудитории, потому что лектор не отделял историю от географии, он строил мосты. Его обожали люди культуры, пусть им самим приходилось существовать на средства, выделяемые по остаточному принципу. Льва Николаевича очень любили художники, его женой стала Наталья Викторовна Симановская, оформлявшая монографии Гумилёва. Он дружил с известным  искусствоведом и реставратором – Саввой Ямщиковым, с выдающимся историком Александром Панченко. Недавно в «Литературной газете» впервые напечатано давнее интервью знаменитого автора «Зияющих высот»  Александра Зиновьева. Философ признается, что еще в свои эмигрантские времена он с восторгом прочёл книги  Гумилева.

    Однако в родной стране Льву Николаевичу было нелегко: без общественного признания, без возможности печатать свои статьи и монографии. В конце 80-х годов здравомыслящий политик А.И. Лукьянов, хорошо знакомый с трудами Гумилёва, «власть употребил», чтобы осуществилось издание книги «Древняя Русь и Великая степь». В 1989 году кончилась четырнадцатилетняя опала, обструкция – не допускать трудов Гумилёва в академические издания. Во времена перестройки неудержимым потоком издавалась самая низкопробная литература. Эта мнимая свобода, словно льдами, затирала россыпи золота высшей пробы. Началось разложение читателя («… мужество трудно сохранить. Ведь разлагаться и предаваться излишествам очень приятно, это гораздо легче, чем соблюдать верность, доблесть, жертвовать жизнью ради своей родины». Л.Н. Гумилёв. Конец и вновь начало. М:, 2001. Стр. 125). О массовом, глубоком понимании трудных книг в самой читающей в мире стране невозможно было и помышлять.

    «Книголюб»: Еще один вопрос по евразийству. Как это мировозрение находит своё восприятие и развитие в сегодняшнем обществе, кто является продолжателем этой идеи и каковы, на ваш взгляд, перспективы евразийства в ближайшем будущем?

    Т.Ф.: В период безвременья и разложения в Астане открылся университет им. Л.Н.Гумилёва. Это – 1996 год. Не сам собой открылся, а по решительному постановлению Президента страны Н.А.Назарбаева. Почитайте труды преподавателей, аспирантов и студентов,  опубликованные в материалах конференций и симпозиумов. Это великолепное ядро долгосрочной программы и необратимого процесса преодоления невежества. Это и есть перспектива евразийства. При ЕНУ открыт филиал Московского университета – тоже оплот и простор для созидательного постижения неоспоримой истории и перспектив её развития, не упуская из поля зрения открытое Гумилёвым дыхание атмосферы, т.е. естественно-научное основание возникновения и существования этносов.

    Гумилёв был прилежным историком религиозных философий мира, этому отданы многие страницы его книг, но и сам он был философ. Прочтем его «вставную новеллу» «Апокриф» в книге «Древняя Русь и Великая степь» (№ 185, часть шестая. Гл. ХXVII): «Бог не абсолют, Он не вездесущ, не всемогущ, не всеведущ, Он не может сделать бывшее небывшим, а сотворяющий зло сам осуществляет выбор, а не является исполнителем божественной воли».

    В кратком интервью не перескажешь всего содержания и доводов философа, но вывод один – каждый отвечает сам за свои дела. Истина достается штурмом книг, библиотек и музеев, как велит ноосфера – сфера разума.

    «Химическая энергия живого вещества биосферы» – открытие В.Вернадского продолжено Л.Н.Гумилёвым: «Этнология подобна метеорологии, сейсмографии, геологии и гидрологии. Она не может заменить закономерностей этногенеза, но может предостеречь людей, не ведающих, что творят».

    Вот уж сумасшедшим Гумилёв никогда не был, здравый смысл не покидал его в пору самых суровых испытаний.

    А в целом, Ваш вопрос правильный, и ответ таков: его многогранная одаренность и действенная помощь не всегда разумному человечеству – реальность, в которой он жил и творил, несмотря на преследование и зажим, который и сегодня дает себя знать нежеланием воспринять откровение великого человека.  Но и этому сегодня есть противовес – легион последователей, надеюсь, воспитает новое поколение правоверных евразийцев. До конца 80-х годов Гумилёв неоднократно говорил о своих исканиях: «Не ближе XVIII века» и не торопился публично прописываться по ведомству запрещенных в стране евразийцев. Но об их существовании он узнал очень рано, до первого ареста. В доме Пунина, где квартировала Ахматова, поговаривали, что евразийцы «заигрывают с большевизанами». Но в последние годы жизни, в период перестройки и перестрелки, он сначала увидел  стадию  обскурации и сокрушался: «что-то очень рано», но следом произнес слова, предопределяющие путь преодоления кризиса: «Евразийством спасемся». Евразийцам и Гумилёву приписывались слова, которых они никогда не произносили:  «Что это им вздумалось по форме черепа разделять этносы и устраивать чистки». Нонсенс! Или Гумилёва обвиняли в антинаучности и отсутствии научного аппарата в его публикациях. Это говорят злобные фальсификаторы фактов, а верят им те, кто не открывал книг Гумилева. Он составил синхронистические и диахронические таблицы исторических событий, по которым видно стадию развития этноса. Ведь он был этнолог, а это особая история, которая не исключает изучения хронологии, географии и еще десятка дисциплин. Его обвиняли в незнании иностранных языков, но когда он отвечал на такие обвинения на персидском языке, оппоненты приходили в страшную ярость. Реферативные тексты Гумилёв практически мог прочесть на любом языке. Двойная система ссылок: постраничная и справочная в конце книг в виде таблиц и алфавитных указателей – отметает эти измышления.

    Сын одного уважаемого академика – не буду называть его имени – это ничего не прибавит к истине – писал, что отец перед смертью сожалел только об одном, что не дал дороги Л.Н.Гумилёву. Как нам хорошо знакомы эти публичные нападки обладателей высоких званий, и запоздалые на целую вечность раскаяния в тиши сановных кабинетов перед своими сыновьями и внуками, когда те уже вырвали себе материальное благополучие, поймали «карьеру и фортуну». Придет время и станет известен полный список академиков, отлучивших Гумилева от академических изданий с 1975 по 1989 гг.

    «Книголюб»: Не могу не коснуться еще одной темы вашего творчества, которая несомненно интересна для всех любителей поэзии – жизнь и творчество Бориса Пастернака. Вы занимались этой темой многие годы, нет ли у вас ощущения, что Пастернака в последнее время не то, чтобы затирают или умаляют его талант, но на его жизнь и судьбу ложится какая-то, пусть и лёгкая, но тень определенной недостаточности, какого-то недопустимого для гения заигрывания с властью, чрезмерного бытового благополучия (особенно по сравнению со многими другими братьями и сестрами по поэтическому цеху). У меня лично создалось впечатление, что это мнимое жизненное благополучие кем-то ставится выше творчества, как такового.

    Т.Ф.: Гумилёв не был одинок в своем отлучении от любимой работы, от признания. Роман Пастернака «Доктор Живаго»  отлучили  от русского читателя на  30 лет. Он появился на территории СССР в эпоху низкопробного потока книг, вседозволенного разложения общества,  появился накануне распада самого СССР. Обвинить Пастернака в приспособленчестве ради некоего бытового комфорта невозможно. Но замалчивание сильно исказило истинное понимание   романа  о революции. Пастернак - гений, а ведь даже талантливые люди порой  не чужды зависти. Он вообще написал одну книгу, как любой великий автор. Причем,  ее главы  – стихи и ранняя проза, переводы и, наконец,  роман.

    Великий мыслитель ХХ века С.С. Аверинцев  на первых Пастернаковских чтениях в 1987 году доклад о романе Пастернака начал со слов: «Секуляризация божественной идеи». Он был византинист и увидел самое главное  с  точки зрения хорошо известной ему науки: «обмирщение» - приближение православной культурной традиции ко всем обездоленным  свободой совести, или хотя бы обрядом, про учение не говорю. Ведь культурная традиция в битве с нашествием на нее Востока и Запада сохранилась до времен Петра Великого, а как она уцелела в следующие двести лет, а потом еще 70 лет  советского  государственного атеизма, одному Богу известно.

    В поэме «Лейтенант Шмидт» герой говорит: «О, мученики догмата, вы тоже жертвы века».

    Кстати,  вопрос о Пастернаке очень уместен в интервью о Гумилёве. Гумилев, сдавая экстерном экзамены за весь курс исторического факультета, испросил разрешения отвечать стихами. Ему разрешили. На вопрос в  билете: «История народовольцев» он прочел на память 169 строк из поэмы Пастернака «Девятьсот пятый год» - главу «Отцы». Каким языком изложил  Пастернак  эту эпоху!  Эпоху, уже искаженную до неузнаваемости в учебниках по истории ВКП(б):

    «Крепостная Россия выходит с короткой приструнки

    на пустырь и зовется Россиею после реформ».

    Профессора в 1947 году удостоили ответ Гумилёва стихами Пастернака  отличной оценкой. И никто не донёс.  Были люди и в то время.

    Но ранее,  за двадцать лет до этого экзамена, евразийцы восторженно отозвались о двух поэмах Пастернака «Лейтенант Шмидт» и «Девятьсот пятый год» - это было их мировоззрение – славить жертвенную революцию и героя,  положившего «душу свою за други своя».

    Пастернак был истинный евразиец даже в том, что, имея множественные возможности покинуть   родину, он ее не оставил, присутствием своим, великим новым языком, благородными поступками в самые репрессивные годы  прославил на весь мир. Всех эпизодов не перескажешь, но вот два-три примера:  письмо Сталину в защиту  Л.Н.Гумилёва в 1935 году, отказ подписать уже подписанную многими писателями петицию с требованием расстрелять Тухачевского, Якира, Блюхера и др., или слова, сказанные Мандельштаму о стихотворении «Мы живем под собою не чуя страны…»: «Это очень плохие стихи, не читайте их никому, вы же не самоубийца». Надежда  Яковлевна Мандельштам писала, что в ту эпоху один Пастернак вёл себя на четверку. Он уцелел, потому что не лез в политику, «не дразнил гусей», но какие муки и какие кризисы творчества он преодолел, мы не знаем, мы судим по результату, а это 11 томов исключительно талантливых магических текстов, дошедших до нас, хотя и с  большой  задержкой.

    «Книголюб»: Татьяна Леонидовна, традиционный вопрос для творческого человека:  поделитесь с читателями «Книголюба» вашими литературными планами, расскажите, над чем вы работаете сегодня.

    Т.Ф.: Трудно что-либо планировать в условиях современной практики книгопечатания и книгораспространения.  Работать в стол в моем возрасте  очень трудно. Ближайшие планы таковы:   издать   «Избранное. Стихи и поэмы» и переиздать книгу «Русская трагедия масок» о романе Пастернака, вышедшую в 2000 году.  Ее составили мои доклады на    Пастернаковских чтениях, которые прошли до 1990 года. Тогда отмечали  столетие со дня рождения Пастернака. Теперь эта книга дополнена докладами на Международных  конференциях: : в связи с  открытием  музея во Всеволодо-Вильве в 2005 году, и двух докладов, сделанных когда отмечалось   120-летие  со дня рождения поэта. Оба доклада на тему общих смыслов для Пастернака и Томаса Манна. В этой же книге надеюсь опубликовать  приложение «Подвиг семейственности» -  о настоящих подвижниках  – сыне Пастернака,  Евгении Борисовиче  и его  жене,    Елене Владимировне. Они  собрали и сохранили в очень нелегкие  времена  архив  писателя, подготовили 11-томное собрание сочинений. «Подвиг семейственности» печатался  в «Просторе» 10 лет назад, но 45 лет знакомства с   семьей обязывают рассказать о беззаветных тружениках более полно.   Это тем более важно, что сам Борис Пастернак осложнил проблему, следуя написанному им правилу: «Не надо заводить архивы, над рукописями трястись», и   благородный пример –  собирание отцовских рукописей, более полувековое служение памяти великого писателя – почти единственный в наши дни. Достаточно вспомнить о судьбе архивов А. А. Ахматовой и Н.С. Гумилева, архивов Мандельштама и Цветаевой… Главное, хочу найти гавань для уже написанного. Пока некуда причалить.

    О Льве Николаевиче Гумилёве пока ничего не пишу, читаю труды Евразийского национального университета им. Л.Н.Гумилева и думаю – надо уступать место молодёжи, у нее  прекрасные перспективы и возможности, а главное – свобода высказываний. Однако это процесс длительный.   Хорошо бы дожить до времён, когда  естественники займутся  биосферой и ноосферой. Вот такие планы.




    Категория: Интервью | Добавил: Лиля (11.03.2013)
    Просмотров: 1435 | Комментарии: 4 | Теги: Татьяна Фроловская: Мужество трудно | Рейтинг: 0.0/0
    Всего комментариев: 1
    1  
    Приветствую Вас. Ходят слухи что ты пытаешься раскрутить веб - ресурс. Недавно встретил полезный веб - портал.
    Там любому раздают 2000 ссылок на интеренет - ресурс - практически бесплатно и оплата только после размещения.

    www.propisun.ru


    продвижение сайта в яндекс

    Имя *:
    Email *:
    Код *:
    Яндекс.Метрика