Поиск

Новые статьи в Архиве КБ

[29.03.2016][Повести и романы]
Улыбка Джоконды Просмотров: 771 | Рейтинг: 0.0/0 | Комментарии (0)
[01.02.2015][Стихи]
Яна Абдеева. Рожденная летать Просмотров: 1542 | Рейтинг: 0.0/0 | Комментарии (3)
[01.02.2015][Книжные рецензии]
Елена Невердовская. Греки — Скифы — Готы. Сезон первый Просмотров: 1261 | Рейтинг: 0.0/0 | Комментарии (0)
[01.02.2015][Мемуары]
Тамара Шайкевич-Ильина. МОЯ ЖИЗНЬ В СТРАНЕ СОВЕТОВ. Продолжение Просмотров: 1225 | Рейтинг: 0.0/0 | Комментарии (0)
[01.02.2015][Мемуары]
Тамара Шайкевич-Ильина. МОЯ ЖИЗНЬ В СТРАНЕ СОВЕТОВ Просмотров: 1236 | Рейтинг: 0.0/0 | Комментарии (0)
[01.02.2015][Мемуары]
Ольга Мельникова, Леон Матус. ТЯРПИ, ЗОСЯ, ЯК ПРИШЛОСЯ! Продолжение Просмотров: 1325 | Рейтинг: 0.0/0 | Комментарии (6)
[01.02.2015][Интервью]
В «Контакте»: Яна Абдеева Просмотров: 1455 | Рейтинг: 0.0/0 | Комментарии (0)

Категории раздела

Мемуары [24]
Статьи [40]
Интервью [10]
Эссе [16]
Монографии [0]
Книжные рецензии [15]

Самые читаемые в Архиве КБ

[17.10.2012][Стихи]
Тамара Мадзигон (1940-1982). Стихи Просмотров: 11215 | Рейтинг: 5.0/2 | Комментарии (1)
[15.06.2012][Православная книга]
Марина Мыльникова. Белая ворона. Наталья Сухинина Просмотров: 7812 | Рейтинг: 0.0/0 | Комментарии (1)
[25.01.2014][Статьи]
Яна Абдеева. «Я жизнь должна стихом измерить...». О творчестве Фаризы Онгарсыновой Просмотров: 5941 | Рейтинг: 0.0/0 | Комментарии (1)
[31.05.2012][Шаржи С. Алексеева]
Сергей Алексеев. Шаржи на писателей Просмотров: 5457 | Рейтинг: 5.0/4 | Комментарии (8)
[17.10.2012][Мемуары]
Вспоминая Тамару Мадзигон Просмотров: 4661 | Рейтинг: 5.0/1 | Комментарии (1)

Самые рейтинговые в Архиве КБ

[25.05.2012][Статьи]
Геннадий Банников. Смысл звука Просмотров: 3281 | Рейтинг: 5.0/4 | Комментарии (19)
[31.05.2012][Шаржи С. Алексеева]
Сергей Алексеев. Шаржи на писателей Просмотров: 5457 | Рейтинг: 5.0/4 | Комментарии (8)
[18.10.2013][Стихи]
Станислав Осадчий. Путь (стихи из романа "Шкипер") Просмотров: 3349 | Рейтинг: 5.0/4 | Комментарии (0)
[22.06.2012][Рассказы]
Борис Стадничук. Лимб. (Петруха и Пастернак) Просмотров: 3623 | Рейтинг: 5.0/4 | Комментарии (5)
[19.07.2012][Стихи]
Евгений Демидович. А свет ещё горит Просмотров: 2783 | Рейтинг: 5.0/3 | Комментарии (1)

Новые файлы в Архиве КБ

[21.07.2015][2014]
№ 4, 2014 1153 | 3 | 55
[19.01.2015][2014]
№ 3, 2014 1451 | 0 | 79
[09.10.2014][2014]
№2, 2014 1525 | 0 | 96
[30.09.2014][2014]
№1, 2014 1499 | 0 | 140
[25.01.2014][2013]
№6, 2013 2165 | 0 | 379

Самые популярные темы форума

  • Монстры в творчестве Пушкина (стихотворение "Пророк") (51)
  • ВСЕМ ПОСЕТИТЕЛЯМ/ФОРУМЧАНАМ. (27)
  • Даун (25)
  • Липовый дождь (22)
  • Я у Ваших ног (21)
  • Опросы

    Какие книги Вы предпочитаете?
    Всего ответов: 118

    В галерее

    Всего материалов

    Публикаций: 659
    Блогов: 535
    Файлов: 77
    Комментариев: 8713
    Новостей: 1074
    В галерее: 193
    Объявлений: 5
    Форумы: 690
    FAQ: 7

    Каталог статей

    Главная » Статьи » Публицистика журнала » Интервью

    Литература и кино. Интервью с режиссером. Александром Коттом. Беседовала Елена Мордовина


    Александр Котт родился 22 февраля 1973 года в Москве. В 1997 году окончил курс Анджея Вайды в Кракове. В 2000 году окончил ВГИК, мастерская Владимира Хотиненко. Руководит режиссерской мастерской во ВГИКе. Призы и награды: «Золотой орел» и «Ника» за фильмы «Брестская крепость», «Ехали два шофера» и приз Берлинского кинофестиваля за фильм «Пугало».

    Е.М. Мне бы хотелось поговорить с вами о литературе и кино. Мы знаем вас как режиссера фильма «Герой нашего времени», вы также снимали сериал «Конвой RQ-17» по Пикулю. Какие еще литературные произведения легли в основу ваших фильмов?

    А.К. Я снимал телефильм по роману Андрея Геласимова «Год обмана». В общем, мы сняли неплохое кино, но потом возникли продюсеры, которые решили присвоить фильму название «Мой любимый раздолбай», и я убрал оттуда свою фамилию, потому что никогда не согласился бы снимать кино с таким названием. Потрясающий роман. И сейчас, кстати, именно по «Году обмана» Геласимова снимают восьмисерийный фильм.

    Е.М. Как к этому отнесся автор? Он согласился с новым названием? Не предъявлял претензий продюсерам?

    А.К. Я думаю, что да, согласился. Очень хороший, кстати, фильм.

    Е.М. По каким еще художественным произведениям вам бы хотелось снять фильм? Читаете ли вы современную «большую» литературу?

    А.К. Очень хотел бы снять «Незнайку на Луне», еще никто не снимал в принципе. Был мультик, конечно, но это не совсем то. «Незнайка в Солнечном городе», например, там же коммунизм, там отсутствие денег, там фантасмагория дикая – мне было бы интересно это сделать. Вот, предложили недавно прочитать, я еще не читал, биографическую историю Бабеля. Он мне тоже интересен как человек очень яркий. Посмотрим. Тут интерес либо в истории, либо в авторе. Даже не в авторе, а в герое. Если это байопик, то всегда интересно рассказать про живого человека. Не живого, а как бы… человека известного, но про которого, по сути, мы ничего не знаем. Про Алехина я хотел бы снять, но наверное не телевизионный сериал, а кино, потому что там вообще фантасмагорическая история. Человека нашли мертвым. Никто не знает, как его убили. При этом человек очень интересной судьбы.

    Е.М. К некоторым фильмам вы сами писали сценарии. Наверное, это ранние студенческие короткометражки. Расскажите об этом опыте.

    А.К. Я писал сценарии ко многим своим фильмам, не только студенческим. То есть, я, во-первых, ко всем фильмам практически имею отношение как соавтор, потому что нет готовых сценариев – тебе приносят, и все – снимай, это твое кино. Это прежде всего то, что хочешь делать. Я активно участвовал в написании сценария «Брестской крепости». Практически все сериалы переписываешь, как-то адаптируешь под себя. Все короткометражки, соответственно, пишешь сам, потому что это твое кино. Но короткий метр – это отдельная история, потому что там сначала видишь образ, затем то, что видишь, записываешь, а в полном метре ты сначала пишешь, а потом думаешь, как снять, что написал. В этом разница.

    Е. М. Получается так, что сейчас многие режиссеры снимают по своим сценариям, если это не сериал, если это не беллетристика какая-то, если это художественное кино. И существует сама по себе, отдельно, «большая» литература, по которой практически фильмов не снимают. Вот недавно по роману Иванова сняли «Географ глобус пропил», до этого я даже не помню, чтобы экранизировали романы, которые оказывались в шорт-листах «Большой книги» или «Русского Букера».  Эти миры существуют параллельно?

    А.К. Я думаю, не совсем так. На самом деле экранизируют постоянно. Вся классика наша экранизирована.

    Е.М. Сейчас я говорю не о классике, а о современной литературе.

    А.К. Пелевина вот не так давно экранизировали. По Сорокину «Четыре» Хржановский снял. Ну да, не слишком  много. Но современных писателей, видимо, не воспринимают как потенциальных участников кинопроцесса.

    Е.М. Чем же современный писатель может заинтересовать режиссера? Так, чтобы режиссер прочел книгу и сказал: «О, я по этой книге хочу снять фильм!»

    А.К. Сейчас система немножко другая. Книгу берет в руки не режиссер, а продюсер, и это целый процесс – превратить книгу в киносценарий и знаете, сейчас происходит следующая вещь. Почему так много классических произведений экранизируют? Кризис идей. Ничего нового. А это произведение, проверенное временем, в принципе. У нас есть Достоевский, ну, кто угодно – все это проверено временем и это играет на кино- и теле- рынке решающую роль. Никто не рискует, когда запускают фильм «Идиот», потому что ясно, что будет пусть низкий, но рейтинг. Грубо говоря, это беспроигрышный вариант. Во всяком случае, любой человек, который учился в школе, по идее, хотя бы включит и посмотрит, что это такое. Можно всегда спорить о качестве и так далее, но классика – это беспроигрышный вариант. А в современных писателей мало кто верит. Не верят, что это нужно зрителю, прежде всего. Игра в поддавки такая: «Наверное, сначала снимите. – Нет, мы не можем вас снять, потому что не знаем, что получится, будет ли вас зритель смотреть. – Но он же нас читает. – Вот пусть читает».

    Е.М. Сейчас вы снимаете новый фильм. Нельзя не заметить некоторого сюжетного сходства между этим новым фильмом и картиной «Ехали два шофера» - двое молодых людей борются за сердце девушки. Это случайно так получилось? Или, может быть, у вас душа лежит к подобным сюжетам?

    А.К. Не знаю, случайно ли. Я, честно говоря, о «Шоферах» вообще не думал, но с другой стороны, если это как-то связано, значит, наверное, так и есть. Но это ведь сюжет такой… Два молодых человека, любовь. Ну, то есть, это классический сюжет. Потом, здесь все сложнее, это кино, в общем-то, не мелодрама,  это драма. Вот мы снимаем казахскую степь, жизнь у кошары, устоявшийся уклад жизни, и тут появляется русский мальчик, который, в общем-то, инопланетянин. Что-то происходит, они разговаривают на разных языках, они думают по-разному, у них разные представления. Мальчик городской, девочка из степи, кроме лошадей и баранов ничего не видела, и тут появляется такой мальчик, который непонятно что… электричество происходит.

    Е.М. Эстетика этого  фильма, мне кажется, тоже будет напоминать «Шоферов». Во многом ли это зависит от режиссера, от оператора? От чего это зависит? Вы с тем же самым оператором работаете, что и много лет назад?

    А.К. Похожая, согласен. Нет, я тот фильм делал с Петром Духовским, сейчас Леван Капанадзе это кино снимает, ну, все операторы разные, а кино, мне кажется, получится одинаковое.

    Е.М. Значит, от режиссера, все-таки, это в большей степени зависит?

    А.К. Да, я думаю, что в этом смысле да. Кстати, художник тот же над «Шоферами» работал.

    Е.М. А где вы взяли таких замечательных актеров? Девочка просто волшебная.

    Лена не актриса. Это обычная пятнадцатилетняя девочка, она учится в московской школе, перешла в девятый класс. Хотя нет, не обычная. Таких девочек мало.

    Е.М. Как вы их нашли? Вы сами занимались подбором актеров?

    А.К. Для этого существует кастинг-директор, которому ставится задача, и он ищет необходимого персонажа. Мы искали молодую Аринбасарову, естественно, найти молодую Аринбасарову невозможно, в Казахстане мы везде искали – школы, балетные училища, но не могли найти. Оказалось все рядом. И она удивительна не тем, что просто красива. В ней есть такая интеллигентная странность – ну, как объяснить? Она очень застенчива, она не мечтает сниматься в кино, она не продавала себя на пробу, она не пыталась понравиться, она очень естественна и… мало людей без этого налета актерского… она органична, это самое главное. Очень хорошая девочка. Это лицо, взгляд… Так как кино без слов, лицо должно быть говорящее.

    Е.М. У актера, насколько я могу судить, тоже говорящее лицо, он такой при этом монументальный.

    А.К. Он артист, но не московский. Работает у себя на родине, в Туве, при этом учился вместе с Хабенским, был его однокурсником. Сейчас хочет вернуться в кино. Он очень хороший артист, с огромной самоотдачей. Вчера вот была сцена, когда приезжают военные и проверяют его на наличие радиации. Потрясающе сыграно. Мальчики у нас никогда не снимались, но один учится у Каменьковича, другой тоже из ГИТИСа. Хорошие, перспективные.

    Е.М. Мое внимание также привлекла команда ваших художников-декораторов. Складывается такое впечатление, что они могут сделать все из ничего. Они делали этот проектор из линз, из запчастей каких-то, у них такая передвижная лаборатория в стиле стим-панк, и там они, насколько я поняла, могут соорудить все что угодно.

    А.К. С художником Эдуардом Галкиным мы начинали работать еще со ВГИКа и очень много вместе чего сделали, поэтому нам не нужно даже вербально общаться, мы на таком птичьем языке говорим, и он понимает меня, я его. Мы видим стилистику этого фильма, некоторую сказочность. У Эдика замечательная команда – люди, которые знают о фактуре, о предметах того времени, о том, что иногда надо придумать… Вот с Костей мы придумали проектор. Это даже не проектор, это целая динамо-машина. Мы могли просто перед фонариком этот слайд показывать, но решили, что пусть будет такое велосипедное колесо, которое крутит кино, а главная героиня рядом с ним такая статичная. Это тоже творчество, я, в общем-то, восхищаюсь Костей и тем, как он это все делает.

    Е.М. Влияет ли ваш опыт работы в студенческом, арт-хаусном кино на работу режиссера сериалов и наоборот?

    А.К. Это абсолютно разные аудитории, и это проблема. То, что мы снимаем сейчас – это такое «длинное короткометражное кино», скажем так. Мы называем это «студенческое» кино – то есть, когда делаешь что хочешь и не оглядываешься ни на авторитеты, ни на то, кто как что подумает, мы делаем что хотим, и мы не зависим от продюсера. Я впервые делаю то, что хочу. Плохо ли, хорошо, но я свободен. Вот тебе камера, вот тебе люди…

    Е.М. А как продюсеры на это решились? Это же заведомо неприбыльное кино? Или они все-таки надеются на коммерческий успех?

    А.К. Стечение невероятных обстоятельств. Мы договорились следующим образом: получится – так получится, не получится – так не получится. В смысле успеха. И я в шоколаде в этом смысле. Реально. Никто никому ничего не должен. Я в полном восторге.

    Е.М. Есть ли у вас желание вызвать интерес массового зрителя к такому высокохудожественному кино?

    А.К. А это невозможно. Во-первых, никто не знает, высокохудожественное оно или нет, пока оно не сделано…

    Е.М. Ну, тогда к экспериментальному.

    А.К. К экспериментальному – да. Но я думаю, объективность такова, что никто не пойдет на полуторачасовой фильм без слов. Знаете, в истории кино был такой период, когда артиста постоянно снимали в рост – персонажи ходили, говорили, статичные кадры – все только в полный рост. А потом вдруг Гриффит решился приблизить камеру и возник средний план. И продюсеры тут же попытались это отвергнуть: «Что вы делаете? Зритель не будет платить за половину артиста!» В этом смысле то же самое. Я думаю, что зритель не станет платить за кино без слов. Может быть, получится какой-то фестивальный показ.

    Е.М. В «Елене» Звягинцева, например, почти нет диалогов, но тема там такая, актуальная. Там все очень понятно простому человеку – он будет сидеть, смотреть и домысливать диалоги про себя, там все очень просто, при том что это интересно снято, но близко к каким-то базисным вещам.

    А.К. Вот и здесь так – если удастся сделать историю какой-то страстной любви, то может быть, и возникнет какой-то интерес. Есть и другие примеры – Стеллинг. «Иллюзионист», «Стрелочник». Коппола. «Апокалипсис сегодня». Герметичная история, диалогов почти нет, тяжелая нагнетающаяся драма.

    Е.М. Но опять же, человеку, который это пережил, бывшим солдатам, смотреть это было очень интересно, они знали, с кем себя ассоциировать. «Апокалипсис» имел массового зрителя.

    А.К. Он был актуален. Здесь, кстати, да.

    Е.М. Я сегодня этот фильм вспоминала в связи с «Брестской крепостью». Один кинообозреватель мне сказал, что «Брестская крепость» - это неинтересно, там все держится на натурализме, я ему стала возражать в таком ключе, мол, ты же смотрел «Апокалипсис», «Мы были солдатами», «Спасение рядового Райана» - там же тоже натурализм, а когда это привносится в наше кино, почему-то критики отворачиваются и говорят, что так нельзя. За советский период мы привыкли, что какие-то такие натуралистические сцены не стоит показывать. Что вы сами думаете о «Брестской крепости»? Вот он действительно стал народным. Чуть ли не лидер по скачиваниям.

    А.К. Кстати, да. Этот фильм стал народным.

    Е.М. Это ожидаемо было?

    А.К. Нет, не ожидаемо. Но там было полное отсутствие рекламы и очень хорошее сарафанное радио, реально. В городе не было ни одного баннера, когда я приехал. Думал, что реклама «Брестской крепости» меня здесь встретит. Какое там! «Мегамозг»! Я приезжаю со съемок, думаю – как положено, за две недели, государственное кино, все-таки, госзаказ. Ну, что такое? Ни одной рекламы! Но очень хорошее сарафанное радио. И более того, обычно идет две недели показа, так они продлили еще на две недели. Всего 400 копий, что немного, и собрали на этих 400 копиях около 5 миллионов. Говоря на языке кино, сработал «сарафан». Учителя водили школьников. Вот это было удивительно. И я очень рад и горд, как бы это не звучало пафосно, это не кокетство, это здорово, когда мне говорят, что это стало классикой. Я думаю, это кино, которое учит. Плохо оно сделано, хорошо – не мне судить. Там есть несколько серьезных неточностей, на которые я сознательно пошел. Эффект гораздо больший, чем я ожидал. Все равно это трагическое кино.

    Е.М. А мечтаете снять что-нибудь еще историческое? То, что найдет отклик в сердцах зрителя?

    А.К. Пока нет. Нет. Сразу через две недели после «Брестской крепости» мне предложили снять, сейчас по списку вам скажу: о Николае Первом, два сценария про Сергия Радонежского, о Скобелеве – и все это мощные байопики, и у всех какие-то безумные бюджеты, но мне это неинтересно. «Брестская крепость» мне была интересна не потому, что это историческое кино, а потому что мир и война – это возможность показать состояние человека. Как трусы стали героями, как сильные стали слабыми. Не просто война о войне. Речь-то не про войну, а про людей, которые оказались заложниками истории.

    Е.М. У вас много фильмов, действие которых происходит в советское время. «Обратная сторона луны», например. Интерес к советскому периоду – откуда это? Почему именно эта эпоха? Она чем-то завораживает вас?

    А.К. Мне сложно объяснить. Во-первых, советское кино – оно такое мифологическое. Кроме нескольких фильмов -  «Иди и смотри», «Проверки на дорогах», «Порох» - так, навскидку… но в основном это было мифологическое кино и заряжало эмоциями. Я раз двадцать смотрел «Неуловимых мстителей» и хотел быть одним из героев. Я это помню, но я не скучаю по Советскому Союзу. У меня просто очень теплое эмоциональное детство. Сложно это объяснить. Я же вне контекста. Дети не знают, что происходит. У них папа, мама, которые их любят, и кино, которое они любят смотреть. Современное поколение – это поколение Лунтиков и Бэтмэнов, может, им когда-то тепло будет об этом вспоминать. Я не грущу о советском времени, я просто с теплотой вспоминаю свою школу. Это было очень удивительно. И кино совершенно фантастическое было. Непонятно, почему артисты уровня Кваши, Ахеджаковой, Ефремова-старшего, Миронова там настолько убедительно существуют. Артисты, которых сейчас нет в принципе. Пять человек, которые постоянно снимаются. А тогда это была актерская школа.

    Е.М. Может, потому что они постоянно в театре играли? Сейчас же это не так.

    А.К. Да, сейчас им зачастую приходится делать выбор между кино и театром. Многие сейчас не в театре. И, как ни странно, не всегда режиссеры, и я в том числе, рады, если человек театральный. Потому что когда он впервые приходит на площадку, этот театр лезет через все щели.

    Е.М. То есть, современный театр контрастирует с современным кино?

    А.К. Да, тогда кино было театральное, и это склеивалось, а сейчас нужно сбрасывать маску.

    Е.М. Многие считают, что сериал – это такая халтурка для  режиссеров, уступка, на которую им приходится идти. В ваших сериалах удивляет качество, с которым они сделаны. Такое ощущение, что вы просто с упоением снимаете, тщательно прорабатываете каждый эпизод, каждую сцену. Взять ту же «Обратную сторону луны».

    А.К. Я кайфовал, да. Но сериал – это прежде всего форма, большая форма, это не халтурка, конечно. Во-первых, это высший пилотаж – снять качественный сериал в те сроки, которые предполагаются, во-вторых, сейчас время сериалов в принципе, все пытаются начинать снимать похожие сериалы, как у англичан, американцев, потому что люди засматриваются, потому что кино скоро все уйдет в ящик, в принципе. Все эти сериалы безумные фантастические с огромным бюджетом – и снять такой сериал очень сложно. Я без вдохновения не могу снимать сериал. Первым моим сериалом, который никто не видел, был «Цирк». Смотреть его невозможно, но мне было очень интересно. Потом был сериал «Конвой» по Пикулю. Вот я, режиссер молодой, закончил два года назад ВГИК, мне говорят: «Хотите снять телевизионный сериал?» - «Давайте». Мы все искали работу. Это сейчас тебе каждый день звонят. А тогда – нет. Открываешь первую страницу. «По Северному морю шел конвой, состоящий из сорока двух судов. Он направлялся в Мурманск» - начало сценария. Я закрываю и звоню. Я согласен. Понимаете, да?

    Е.М. То есть, вы увидели картинку и вдохновились.

    А.К. Я увидел масштаб! Да, в результате все это было не так. Вы же понимаете, я, во-первых, в Москве практически не снимаю, потому что это невозможно. Для меня путешествие в Мурманск – это было приключение! Туда, к пограничникам. Мы ходили по северным льдам. Это все-таки жизненный опыт – это то, чего я никогда больше не увижу. Впервые там, кстати, очень качественная графика в нашем телевизионном кино, и ребята престижную награду получили в Голливуде за визуальные спецэффекты. Потом был «Печорин. Герой нашего времени». Это надо быть сумасшедшим. Я сейчас понимаю, что рановато снял, что не был готов. Но когда режиссеру с амбициями звонят и говорят: «Хочешь снять «Героя нашего…» А ты уже отвечаешь «Да!», когда тот еще не договорил. Потому что надо быть сумасшедшим, чтобы отказаться. Пусть это как-то не так, неожидаемо для всех, но если у тебя есть амбиции, если ты режиссер – ты обязательно откликнешься. И я погрузился в эту тему. У меня практически нет современных сериалов. Я снимаю исторические. То, куда можно упасть. Изучить материал, потрогать. Потому что происходящее сейчас я не чувствую вообще. Ну, в смысле – эстетику. Ощущение такое… Не вижу картинки. Вот представьте – шестидесятые годы, вы сразу представляете ч/б, Москва, солнце, оттепель, едет поливалка – ну, картинка – 60е годы. Война – зелено-грязные все, черные от взрыва, закопченные –  картинка возникает. Семидесятые годы –  серое все такое, люди в одинаковых пальто, в одинаковых шляпах, с одинаковыми портфелями – идут, идут бесконечно. В каждом времени есть своя картинка. Сейчас картинки я не вижу. Девяностые я даже вижу – клетчатые брюки, какие-то безумные косухи, хайры, малиновые пиджаки – реально, я их видел. Это же не сказки. И это время. Двухтысячные я не понимаю пока, потому что это близко. А настоящего времени не существует. Что это? Может быть, хай-тек? «Духлесс» – по картинке.

    Е.М. А как ты относишься к работе своего брата? Он как раз о настоящем времени снимает.

    А.К. «Громозека» мне очень понравился, реально – очень! Знаете, почему у него получилось изобразить современность? Потому что он рассказал о себе. Поколение сорокалетних, родившихся в советское время, переживших девяностые – мы счастливые люди. Мы застали то время, мы застали то время сознательно, мы кайфовали, мы состоялись сейчас или не состоялись, но у нас есть вот эта амплитуда. Те, которые родились в восьмидесятые, они вообще другие, они – дети индиго. А сейчас какие дети? В школе на перемене – тишина в коридорах! Понимаете? Это же труба. А как иначе? Счастливы учителя – можно всегда ребенка занять. Я тоже пользуюсь этим приемом. Возьми телефон, папа занят. «Громозека» очень личный получился, потерянное поколение. Когда мы родились, ситуация такая была. Восьмой-девятый класс. Я хочу стать героем. Я хочу быть Валей Котиком, я пойду в Афганистан, пойду прыгать с парашютом, вернусь героем, девочка из десятого класса меня полюбит, заметит, потом я после армии поступлю в институт, стану киномехаником. Узнал, что есть такой Загорский кинотехникум. После я женюсь, потом пару лет мы поездим по Крыму, потом рожу ребенка, потом до пятидесяти пяти лет буду работать механиком. Я ходил по Москве и выбирал кинотеатр, в котором буду работать киномехаником! Была некая стабильность и запрограммированность. Ты знал, что у тебя будет через двадцать лет, потому что твои родители знали, что есть некая данность. Потом эту стабильность унесло – поступаешь в Институт культуры на одну специальность –  руководитель самодеятельного кино-фотоколлектива, выходишь из Института культуры и понимаешь, что в стране нет ни одного кино- фотоколлектива. Народного творчества нет. Киноклубов нет. А у тебя четыре года жизни, и что с этим делать – непонятно, и тебе всего двадцать лет. Горизонты открываются, в армию уже не хочется, потому что твой товарищ пришел покалеченным, и ты понимаешь, что героем там не станешь. Надо становиться кем-то еще. И пережить эту катастрофу, поступить во ВГИК, когда кино вообще не снималось. Девяносто четвертый год, мы самоубийцы, в общем-то. Нам Хотиненко сказал: «Ребята, кино не снимается, все рухнуло, системы кинопроизводства нет». Снимало пять человек, которые культовые сейчас. И вот это постоянный слом. Сейчас у них слома этого нет. Но наш опыт настолько богат тем, что мы тогда пережили.

     

    Е.М. И поскольку мы подошли к настоящему времени… Как вы думаете, такое явление, как «Новая драма», не является ли адекватным отображением того, что происходит в современном мире? Как вы к ней относитесь?

    А.К. Конечно, Театр.doc реально характеризует наше время. Если хочешь разобраться в том, что происходит в современном мире – обязательно надо идти в Театр.doc на «БерлусПутин», на «Песнь Акына», на «Кастинг». Еще у них есть самый короткий пятиминутный спектакль, по-моему, «Солдат» называется. Да, они действительно отражают время.

     

     




    Категория: Интервью | Добавил: Лиля (16.12.2013)
    Просмотров: 1467 | Теги: Литература и кино. Интервью с режис | Рейтинг: 0.0/0
    Всего комментариев: 0
    Имя *:
    Email *:
    Код *:
    Яндекс.Метрика