Поиск

Новые статьи в Архиве КБ

[29.03.2016][Повести и романы]
Улыбка Джоконды Просмотров: 696 | Рейтинг: 0.0/0 | Комментарии (0)
[01.02.2015][Стихи]
Яна Абдеева. Рожденная летать Просмотров: 1437 | Рейтинг: 0.0/0 | Комментарии (2)
[01.02.2015][Книжные рецензии]
Елена Невердовская. Греки — Скифы — Готы. Сезон первый Просмотров: 1202 | Рейтинг: 0.0/0 | Комментарии (0)
[01.02.2015][Мемуары]
Тамара Шайкевич-Ильина. МОЯ ЖИЗНЬ В СТРАНЕ СОВЕТОВ. Продолжение Просмотров: 1167 | Рейтинг: 0.0/0 | Комментарии (0)
[01.02.2015][Мемуары]
Тамара Шайкевич-Ильина. МОЯ ЖИЗНЬ В СТРАНЕ СОВЕТОВ Просмотров: 1179 | Рейтинг: 0.0/0 | Комментарии (0)
[01.02.2015][Мемуары]
Ольга Мельникова, Леон Матус. ТЯРПИ, ЗОСЯ, ЯК ПРИШЛОСЯ! Продолжение Просмотров: 1255 | Рейтинг: 0.0/0 | Комментарии (6)
[01.02.2015][Интервью]
В «Контакте»: Яна Абдеева Просмотров: 1378 | Рейтинг: 0.0/0 | Комментарии (0)

Категории раздела

Шаржи С. Алексеева [1]
Художественная антропология [2]
Читаем Нобелевских лауреатов [8]
Словарь любви [9]
Православная книга [12]
100 книг, которые потрясли мир [1]
Алгоритм жанра [0]
Бриллиантовый век [21]
Два берега [17]
Музей книги [6]
Территория света [5]
Литосфера [5]
Художественная гипнология [2]
На слуху [6]
Портреты [5]
Поэт представляет поэта [1]
Музыка твоей души [4]
Странные литературные чтения [4]
Любовь замечательных людей [2]

Самые читаемые в Архиве КБ

[17.10.2012][Стихи]
Тамара Мадзигон (1940-1982). Стихи Просмотров: 11005 | Рейтинг: 5.0/2 | Комментарии (1)
[15.06.2012][Православная книга]
Марина Мыльникова. Белая ворона. Наталья Сухинина Просмотров: 7681 | Рейтинг: 0.0/0 | Комментарии (1)
[25.01.2014][Статьи]
Яна Абдеева. «Я жизнь должна стихом измерить...». О творчестве Фаризы Онгарсыновой Просмотров: 5778 | Рейтинг: 0.0/0 | Комментарии (1)
[31.05.2012][Шаржи С. Алексеева]
Сергей Алексеев. Шаржи на писателей Просмотров: 5329 | Рейтинг: 5.0/4 | Комментарии (8)
[17.10.2012][Мемуары]
Вспоминая Тамару Мадзигон Просмотров: 4511 | Рейтинг: 5.0/1 | Комментарии (1)

Самые рейтинговые в Архиве КБ

[25.05.2012][Статьи]
Геннадий Банников. Смысл звука Просмотров: 3212 | Рейтинг: 5.0/4 | Комментарии (19)
[22.06.2012][Рассказы]
Борис Стадничук. Лимб. (Петруха и Пастернак) Просмотров: 3559 | Рейтинг: 5.0/4 | Комментарии (5)
[18.10.2013][Стихи]
Станислав Осадчий. Путь (стихи из романа "Шкипер") Просмотров: 3249 | Рейтинг: 5.0/4 | Комментарии (0)
[31.05.2012][Шаржи С. Алексеева]
Сергей Алексеев. Шаржи на писателей Просмотров: 5329 | Рейтинг: 5.0/4 | Комментарии (8)
[19.07.2012][Стихи]
Евгений Демидович. А свет ещё горит Просмотров: 2692 | Рейтинг: 5.0/3 | Комментарии (1)

Новые файлы в Архиве КБ

[21.07.2015][2014]
№ 4, 2014 1035 | 3 | 55
[19.01.2015][2014]
№ 3, 2014 1369 | 0 | 79
[09.10.2014][2014]
№2, 2014 1456 | 0 | 96
[30.09.2014][2014]
№1, 2014 1434 | 0 | 140
[25.01.2014][2013]
№6, 2013 2099 | 0 | 379

Самые популярные темы форума

  • Монстры в творчестве Пушкина (стихотворение "Пророк") (51)
  • ВСЕМ ПОСЕТИТЕЛЯМ/ФОРУМЧАНАМ. (27)
  • Даун (25)
  • Липовый дождь (22)
  • Я у Ваших ног (21)
  • Опросы

    Какие книги Вы предпочитаете?
    Всего ответов: 117

    В галерее

    Всего материалов

    Публикаций: 659
    Блогов: 535
    Файлов: 77
    Комментариев: 8543
    Новостей: 1074
    В галерее: 193
    Объявлений: 5
    Форумы: 690
    FAQ: 7

    Каталог статей

    Главная » Статьи » Авторские проекты журнала » Портреты

    Сергей Эсте. Портрет Елены Кадировой. In memory


    Я только ещё начинаю писать, а уже чувствую, что делаю это как-то неправильно, без подобающих в таких случаях строгих слов, без разъяснений и перечня чего-то важного…

     

    Написанное Еленой я узнал поздно, а ещё был чересчур невнимательным, так как её имя менялось и появлялось под другими масками, а там публиковалось то, что предполагал прочитать на потом. Ведь знал же, что иногда потом не бывает…

    А ещё я не знаю, как воспримут читатели мою подборку её произведений. Очень может быть, да так и есть, что основное не попадёт в перечень и останется за бортом. Ведь я выбираю по своему вкусу, а главное, по интуиции, и уж совершенно обязательно – по критерию, который проще всего назвать коротеньким словом, не находящимся в лексиконе маститых знатоков, это слово – «зацепило».

    Но скорее всего, именно это слово и определяет точнее всего творчество замечательного писателя, творчество Елены Кадировой, или Алины Лейдер, как иногда она себя называла. Цепляет подсмотренной юмористической ситуацией, точностью совсем крохотных бытовых подробностей, которые так просто и спокойно вводят в сложную атмосферу её работ, в которых нет равнодушного созерцания. Есть переплетение эмоций, разнонаправленных и сильных, не навязываемых читателю, но тот никак не сможет ошибиться в определении, на чьей стороне автор. Где-то я читал, что так делать совершенно не надо, что читатель должен сам, но мне как-то и самому нравится, когда без приговоров и назиданий, но всё же понятно, с кем автор.

    А ещё, в работах Лены обязательно есть страсть. И эта страсть, чаще всего, совсем не к кому-то или чему-то конкретному, но уж абсолютно точно – страсть к жизни, в которой уместно всё: и бытовуха, и проколы, и правильно-неправильный выбор, и люди, ведущие себя совсем обыкновенно, но вот эта страсть есть и никуда не уходит.

    Сложные ситуации часты в Лениных рассказах. Непросто порой их дочитать до конца потому, что они честны, иногда и своей жёсткостью. Смешное, грустное, а бывает и трагическое – сплетены в один сложный узелок, оставляющий послевкусие человечности от прочитанного. Не часто такое встречается сейчас, чтобы после прочтения рассказов писателей, описывающих трагедии сегодняшнего дня с их безысходностью, возникало настойчивое желание жить вопреки и что-то сделать самому, шаг вперёд, чтобы мир хоть немного посветлел, пусть даже в очень-очень ограниченном пространстве. А с работами Елены Кадировой происходит именно так – хочется сделать этот шаг, а это и правильно, ведь говорят же, что любая дорога начинается с первого шага.

    А сама Лена этих шагов сделала немало. Да вы и сами увидите сейчас, когда начнёте читать её работы.

    Наверняка посмеётесь над странным празднованием Дня Африки из совсем недавнего прошлого. Что-то очень главное случится там, в вашем сердце, когда прочитаете репортаж из ночи. И тогда, вероятно, вам безумно захочется, чтобы с героиней рассказика о письмах случилось именно так, как написано, а не совсем так, как обычно в жизни, когда очень хочешь и мечтаешь, а всё никак и никак.

    И если вы захотите сказать что-то хорошее Елене Кадировой, обязательно говорите. Мне кажется, что она услышит.

     

    Моё знакомство с Еленой Кадировой состоялось с января 2012 года по конец апреля 2013, когда случилось то, что случилось.

    Пусть земля тебе будет пухом, Лена!

     

    Читайте написанное Еленой Кадировой в прилагаемой подборке её работ здесь, в «Книголюбе» и на сайте Проза.ру.

     

    Сергей Эсте

     

    День независимости Африки 

    http://proza.ru/2011/06/14/1021

     

    Записки ночного репортёра

    http://proza.ru/2013/01/18/1041

     

    Два письма

    http://proza.ru/2011/03/16/781

     

    ДВА ПИСЬМА


    День независимости Африки

     

    - Гомес! Ты понимаешь, где я буду, если твоих вождей не устроит политическая программа концерта?

    Гомес улыбался. Улыбка – от уха до уха. Два метра иссиня-черной худосочной фигуры. Мелкокучерявая голова терялась далеко вверху.

    - Ма Ванна. На шашлык вас жарить нарантабельно. Очень мяса мало.

    - Это ты меня успокаиваешь? А вожди...Кто их знает – они в сыром виде могут слопать, без вкусовых приправ.

    У Гомеса имя трехслойное и несъедобное, как пирожное в ближайшем кафе-забегаловке. Поэтому зовут его все просто Гомес, по фамилии.

    …День независимости Африки в России отмечался более торжественно, чем на «черном континенте», народы которого не знали, что с ней, этой независимостью, делать. Многочисленные послы, дипломаты, президенты африканских общин и вожди племен дружно распределяли – кто в какую сторону поедет поздравлять студентов, обучавшихся в России всяким нужным наукам и ремеслам. Приезда гостей ждали со священным трепетом. Готовили посольское угощение и грандиозный концерт.

    С грандиозным концертом случился облом. Стихи о Ленине, которые все четыре года обучения читал (на языке пушту) афганец Ахат, уже никого не впечатляли. Культурная программа состояла из «лезгинки» в темпераментной подаче дагестанца Казбека, народного танца Лаоса и песни на испанском языке о тяжкой доле участников движения сопротивления Панамы. Дидье Алексис еще умел грустно декламировать стихи на ту же тему, но это предпочли опустить. 

    Президент африканской общины Гомес решил, что авторитет родного учебного заведения можно спасти в том случае, если за три недели обучить русскому танцу их дружный коллектив. Внимательно рассмотрев фактуру народных исполнителей, Мария Ивановна подумала, что она опрометчиво приняла предложение декана. Африканцы из Конго, Намибии, ЮАР, Того, Анголы, Гвинеи-Бисау и Гвинеи-Конакри смотрели на нее с надеждой, как на последнее звено в высшей инстанции.

    …Они начали работать в тот же день. До великих хореографических достижений ансамбля «Березка» и Кубанского казачьего хора коллективу дотягиваться было некогда, поэтому Машка остановилась на  песне в исполнении Лидии Руслановой «Заюшка». Хореография была местного розлива.

    Сложнее всего оказалось адаптировать национальную африканскую походку со скрытым сексуальным подтекстом к движениям русского народного танца.

    Участников концерта освободили от занятий по основной специальности. Репетиции продолжались в течение десяти - двенадцати часов.

    Через две недели осталось немного поправить движения, отработать синхронность, подогнать костюмы, сшитые в аккордном порядке умельцами из местного ателье. И ждать дорогих гостей.

    Вечером Гомес с Элгой пришли в дом преподавателей, в Машкину комнату. Ее всегда настораживало, когда они что-то затевали вместе. Были они братом и сестрой. И, раз вместе, при том «чем-то» одному нужно было стоять на атасе…

    - Гомес! Ты понимаешь – если я выпущу номер без утверждения комиссией деканата, меня для начала выставят из техникума, затем выживут из города. Я все же надеялась вернуться в коллектив, а там «невыездные» никому не нужны. Лучше пусть твои вожди съедят.

    - Ма Ванна. Мы отвечаем. Бля буду.

    Аргумент был железный.

    …Из аэропорта дорогих гостей привезли на навороченном микроавтобусе. Послы и дипломаты были в цивильных костюмах, галстуках и белоснежных рубашках. Никто не пытался вскарабкаться на окружающие техникум пирамидальные тополя.

    Начинал концерт афганец Ахат. Африканские вожди приветствовали его как старого знакомого. Лаосские студентки исполнили нежный и трепетный танец, откланялись и, мелко семеня, ушли за кулисы. Темпераментной «лезгинке» аплодировал весь зал, дагестанец Казбек  несколько раз на «бис» исполнил свой коронный номер на пальцах. Грустной песне о тяжкой доле борцов за независимость Панамы также добродушно похлопали.

    Пошел проигрыш «Заиньки». На сцену вышли шесть танцевальных пар в русских народных костюмах. Косоворотки парней и газовые кофточки дивчин от крахмала стояли колом. Начищенные сапоги сверкали в лучах припозднившегося с закатом солнца. Проходы и дорожки были слаженными и синхронными. Завершающим аккордом стал выход черного до синевы и гибкого, как недавно вылупившаяся анаконда Умберто из солнечной страны Того. Он зашелся в русской «присядочке». По окончании танца, сократив паузу до минимума, чтобы никто не успел очухаться, звукооператор Леха врубил озвучку. Всем родная до боли Лидия Русланова затянула «Ой, да как хотела меня мать…»

    По ходу пьесы мама пыталась сплавить невесту подходящему жениху, и все не в тему -  то дочка кочевряжится, то жених дает ей полный отлуп.

    На сцену выплыла невеста. Ее играл Гомес. Личико было выбелено дефицитным чехословацким тональным кремом, на щеках горел алый румянец. В процессе обработки шеи и груди тональный крем закончился, и казалось, что невеста надела под платье с роскошным декольте черную водолазку. Из-под юбки высовывались кроссовки сорок шестого размера с кокетливыми бантиками поверх шнурков.

    Блондинистый парик с двумя нечеловечески толстыми косами Машка под честное слово выпросила во Дворце культуры. Прихватила она и огромный кокошник, но с головы Гомеса он постоянно сваливался. В последний момент его заменили рабоче-крестьянским платочком.

    Сексуально покачивая бедрами, Гомес раз-второй прошелся по сцене.

    А Русланова пела.

    …Ой, да как хотела меня мать,

    Да, за первого отдать.

    А тот первый - паренек неверный,

    Ой, не отдай меня, мать.

    Постреливая по сторонам зелеными кошачьими глазами, на сцену с достоинством выплыл Красимир. Горячий болгарский парень обладал уникальным даром – он за пять-шесть минут мог уболтать на ужин с продолжением банкета по всем параметрам пристойную даму. Возраст, социальный статус и профессиональные навыки значения не имели.

    Покрутившись вокруг «невесты», постреляв глазами и настроив организм на заданную частоту, Красимир выбрал в зале навскидку жертву на ближайший вечер и, с возрастающим на глазах достоинством, уплыл за кулисы.

    …Ой, да как хотела меня мать,

    Да, за второго отдать.

    А тот вторый - парень невеселый,

    Ой, не отдай меня, мать.

    Чарльз Августин Фаустиньо Маньяма вышел на сцену с папкой под мышкой. Был он родом из ЮАР, активно нес в массы идеи построения коммунистического общества, проводил политинформации и  слыл серьезным и добросовестным студентом. Ходили слухи, что он активно стучит в КГБ.

    Участвовать в «несерьезности» его уговорила Мария Ивановна. Он был старше ее на два года и, на правах старшего товарища, пытался склонить к участию в международном коммунистическом движении. Сначала ему под мышку хотели сунуть томик «Капитала», но Машка поняла, что в этом случае ее вышибут в тот же день без выходного пособия. «Капитал» заменили на пустую папку.

    …Ой, да как хотела меня мать,

    Да, за третьего отдать.

    А тот третий – что во поле ветер,

    Ой, не отдай меня, мать.

    У Томаса в определенном природой для сидения месте, кажется, была встроена пружинка, которая сидеть ему категорически не давала. 

    Его выдернули из какого-то военного формирования Анголы и отправили в Россию учиться быкам хвосты крутить. Уже всем давно стало ясно – ни к одному парнокопытному после завершения обучающего процесса Томас на пушечный выстрел не подойдет. Он был невероятно пластичен и музыкален, танцевал верхний и нижний брэйк, касафф, фанданго, молдавские и русские народные танцы, виртуозно исполнял джазовые партии, соул и не успевший еще покорить Россию рэп.

    На сцену Томас вылетел в крутом нижнем брэйке. Зазевавшаяся невеста шарахнулась от него в сторону, посмотрела с недоумением и настороженностью. Покрутившись маленько на свежевымытом полу и не получив ответного чувства, неудавшийся жених так же стремительно вымелся за кулисы. Только хвостик пыли обозначил его былое присутствие.

    Ой, да как хотела меня мать,

    За четвертого отдать.

    А четвертый – ни живой, ни мёртвый,

    Ой, не отдай меня, мать.

    Борец за независимость Панамы Дидье Алексис красив был категорически. Что-то такое намутили природа с генетикой и из индейца и испанки слепили подобие смуглого Бога. Местные ценительницы мужской красоты западали на него с первого взгляда. Со второго и третьего начинали отчаянно скучать. Дидье трогательно ухаживал, носил цветы и дефицитные коробки конфет, пел песни на испанском языке, а его Музы зевали. В итоге, чаще всего их перехватывал черный, страшый до безобразия Гомес. Гомес был умен, весел и бесшабашен. Дидье - глуп. Он плохо знал русский язык, и его единственного использовали втемную.

    На сцену Дидье вышел, преисполненный гордости и ответственности за порученное ему дело. Он не понял, с чего так развеселились зрители. Зрители стонали, вытирали слезы и подхрюкивали. Больше всех веселился главный африканский посол. Он вскидывал в восторге длинные худые ноги и колотил сжатыми кулаками по своим и соседским коленям.  

    Отвергнутый привередливой невестой, смуглый Бог, удивленно озираясь, ушел со сцены.

    …Ой, да как хотела меня мать,

    Да, за пятого отдать.

    А тот пятый – пьяница проклятый,

    Ой, не отдай меня, мать.

    С пятым женихом вышла заминка. Признать, что кто-то из студентов - горький пьяница было несправедливым. Африканцы пили редко, танцевали много, похмельем не страдали. Афганцы потихоньку тянули травку, но ведь не пьянствовали же. Чеченцы изредка напивались, громко выясняли недовыясненные  раньше отношения. Явление это было эпизодическим, и назвать их «хрониками» ни у кого язык не поворачивался. Пил регулярно только Красимир, но всегда за чужой счет и на чужой территории. 

    Гомес пошел на переговоры к лаосцам.

    Лаосцы не умели пить вообще. От стакана пива впадали в коматозное состояние. Бузили тихо, смешно чирикая на своем птичьем языке. Имя главаря лаосской группировки Мария Ивановна не могла запомнить. Чеченцы звали его Вано. 

    Когда он, пошатываясь, достал на сцене из-за пазухи приблатненого куцого пиджачка початую бутылку водки – у зрителей уже не было сил смеяться. Невеста, по чисто российской традиции пожалела  «убогонького», подхватила под руки и увела за кулисы отдохнуть.

    …Ой, да как хотела меня мать

    Да, за шестого отдать.

    А тот шёстый – росточком недорослый,

    Ой, не отдай меня, мать.

    Рядом с двухметровым Гомесом можно было выстроить весь студенческо-преподавательский коллектив техникума, и мало кто дотянулся бы ему до плеча. Но гулять, так гулять. В студентке из Намибии Тае роста было сто сорок два сантиметра вместе с каблуками.

    Маша выпросила у подруги школьные брюки и пиджак ее двенадцатилетнего сына, в детскую клетчатую кепку вставила залихватский бумажный цветок. Со сцены невеста унесла незадачливого жениха под мышкой под визг восторженной публики.

    Ой, да как хотела меня мать

    Да, за сеемого отдать.

    А тот сеемый – красивый, веселый,

    Сам не хотел меня взять.

    За право быть «сеемым, красивым, веселым» разгорелась нешуточная борьба. При подготовке «несерьезности» следовало соблюдать законы строгой конспирации, поэтому в известность был поставлен достаточно узкий круг лиц. Это были актеры, звукооператор Леха и уборщица тетя Клава, которая несколько раз застукала полуночников в актовом зале.

    Красимир решил выпить с чеченцами. Он слил информацию о готовящемся действе. Информация потянула на полноценную поллитру. Чеченцы пришли к Гомесу разбираться. Они темпераментно говорили о дискриминации белого населения в России, ущемлении прав ее коренных народов. Не теми словами, но по смыслу близко.

    Гомес объяснил - если белый жених отклонит кандидатуру черной невесты, африканские вожди могут обидеться. И, в свою очередь, начнут говорить о расовом угнетении и несовершенстве мира.

    Чеченцы вошли в положение и успокоились. Гомесу это обошлось в две полноценных поллитры. Он сказал, что слупит их с Красимира.

    Кандидатуру сеемого жениха,  давшего отлуп капризной невесте, утверждали коллегиально. Он должен был быть студентом, комсомольцем, спортсменом и просто красавцем. И еще он должен быть че.. африканцем, чтобы вожди не обиделись. С красотой возникли конкретные проблемы. С трудом под этот вариант подтянули Фернандо из Конго.

    Обряжали его всем коллективом. Элга  отгладила национальный африканский костюм, провалявшийся у Фера года два в неразобранных  вещах.

    Джордж из Зимбабве принес костяные бусы. У руководителя коллектива было подозрение, что что-то там связано с ритуальными жертвоприношениями.

    Аугусто Наварро приволок шикарные лаковые штиблеты, в которых он в День независимости Никарагуа лихо отплясывал «чарикави».

    Когда принаряженный Фер вышел на сцену – африканские вожди от восторга застонали. Жених выглядел достойно, хорошо знал себе цену, и безутешной  невесте оставалось лишь горько рыдать от сознания безвозвратной потери.

    На Гомеса нужно было смотреть. Навазюканные алой помадой бесконечные губы горестно поползли вниз. Нарисованные по живому на выбеленном лице брови – обиженно вверх. По лицу, промывая черные дорожки в тональном креме, катились настоящие слезы.

     

    …На «бис» артисты выходили пять раз.

    Красимир успел умыкнуть и оприходовать на пару с Лехой – звукооператором заросшую мохнатой пылью от долгого пребывания в старом рояле бутылку «Портвейна -15».

    Прямо со сцены он спустился в зал к приглянувшейся ему даме. Дама оказалась женой второго секретаря горкома партии. Расстроенный Красик пришел к чеченцам. Чеченцы ему не налили, назвав при этом треплом. Не тем словом, но по смыслу близко.

    …Вожди Машку не съели. По окончании праздника самый главный из них вручил ей в торжественной обстановке африканскую национальную одежду - бубу.

    Ее имели право носить только мужчины…

     

    Записки ночного репортёра

     … У меня ночное дежурство с местными «пентами». Странно, но прозвище этого мутанта, слепленного из упразднённой милиции и не признанной народом полиции, прижилось. И живёт названьице, всё больше скатываясь к «понтам».

     

    Дежурит Вовка Януш – здоровенный красавец, дамский угодник, за годы работы «во внутренних органах», как он сам выражается, плавно перетекающий ближе к категории хронических алкоголиков. Я съедаю перед выходом кусок сливочного масла. Поскольку без предварительной подготовки перепить Вову нереально.

     

    Дежурство начинается с отвинчивания крышки халявной водки, полученной в качестве «гонорара» от жены отпущенного на волю из обезьянника алкаша. Но допить не успеваем. Звонок из дежурки. Что-то невнятно пробурчав, Вова цепляет автомат, делает отмашку. Типо: «Поехали».

     

    …Этот район на берегу реки заслуженно пользуется дурной славой. Заброшенные избушки на обрыве давно признаны аварийными. Бомжи облюбовали их. Хозяева не продают в надежде на получение новых квартир. Радость переезда год от года откладывается, но народ терпеливо ждёт. Привыкать ему, что ли?

     

    Пытаюсь выяснить, что произошло, и куда мы едем. Лексика Вовы далека от нормативной. В переводе это может значить: «Бог его знает. Говорят, тройная мокруха. Вроде баба одна там. Подожди, скоро приедем».

     

    У двора стоит машина реанимации. Водитель, приоткрыв дверь, спокойно спит, положив голову на баранку. Вова передвигает на спину автомат. Понятно - не понадобится.

     

    Бригада «Скорой» - высушенный до синевы пожилой врач и молодой, непоседливый, как любопытный фокстерьер, фельдшер-практикант, сидят рядком на подгнившем бревне, курят. Парень постоянно подскакивает, суетится, рвётся что-то делать. Но сам не понимая, что, снова присаживается на бревно. Нервно шарит по карманам, пытаясь найти там неведомые сокровища.

     

    Доктор спрашивает, есть ли водка. Водка у Вовы есть всегда, и парнишка-фельдшер галопом скачет к «пентовской» машине.

     

    - Что там? – будничный, рабочий вопрос Януша. И столь же будничный ответ.

     

    - Иди, смотри сам.

     

    Домик небольшой - низкие потолки, беленые стены. Но на удивление, по контрасту с завшивленными бомжатниками в округе – довольно аккуратный, чистенький… был. До того…

     

    Молодой сержант, едва ступив на порог комнаты, стремительно выскакивает. Сквозь распахнутые окна слышно, как его долго и мучительно рвёт.

     

    Вова выуживает из кармана плоскую фляжку, передаёт мне. Я делаю большой глоток крепчайшего «дагестанского» самопального коньяка, старательно отвожу взгляд от того, что там, на полу…

     

    …Она сидит в другой комнате. Худенькая, коротко стриженая, руки тонкие, с налившимися венами. Как они топор удержали-то…

     

    …Маленькое тело распластано на чистой постели. Маленькое тело мальчика, что вчера ещё бегал, смеялся, наверное, мечтал о новом велосипеде. Растерзанное, крошечное тело мальчика, не успевшего стать мужчиной. Но успевшего принять нечеловеческие муки, что не всякому взрослому по силам. Вот и не хватило у него сил…

     

    Приводят понятых, пишут протоколы.

     

    Она спокойна, мертвенно спокойна. Просит отпустить её в сараюшку. Под присмотром сержанта, что так и не входит в комнату, отводят. Возвращается с довольно солидной пачкой денег, завернутой в льняной платок. Передаёт соседке.

     

    - Вы уж, Васильевна, сделайте, чтобы всё по-человечески было. Я Витеньке на операцию собирала. Здесь должно хватить. И гробик получше. А всё чистое – вот там, в шкафчике.

     

    Соседка, массивная рыхлая бабища, наверное, в другое время – горластая и скандальная, сейчас притихла, растеклась взглядом.

    - Да много это. Ты оставь где-нибудь. Тебе тоже понадобятся. Ну, адвокат там… или ещё чего.

     

    - А пусть у вас будут. Понадобятся – вы мне и принесёте.

     

    Собирается спокойно, снимает забрызганную кровью футболку, надевает новую, переодевает джинсы. Вытаскивает бельё Витенькино, складывает аккуратной стопкой. Наверное, так его в школу собирала.

     

    Через ту комнату, где на полу лежат… проходит тоже спокойно, не обернувшись.

     

    Едем в отдел. Напрашиваюсь на то, чтобы присутствовать на допросе. Поначалу спрашиваю у Вовы, почему он не перенесёт на утро. Тот смотрит на меня снисходительно, как преподаватель коррекционного класса на дауна, пристающего с нелепым вопросом.

     

    - Привыкай, журналюга. Какое утро. Не жилец она. И мы ничего не сделаем. Всё равно найдёт способ. Она ещё там, короче…  и себя вместе с ними…

     

    В кабинете у Вовы – старый обшарпанный сейф, списанный из элитного детского сада шкаф со стеклянными дверцами, стол с изображающим кожу покрытием и четыре стула. Электрический чайник, годовые запасы «атомного» кофе, сахар – всё под рукой.

     

    Сначала долго и нудно заполняются необходимые пункты протокола. Женщину зовут Инга Эвальдовна Пакалнис. Что-то знакомое в сочетании имени, отчества и фамилии. Но вспомнить не могу.

     

    Я ничего не записываю, не включаю диктофон. Знаю, что не забуду. Это настолько просто. Просто и дико в своей простоте. Это жизнь, какой бы мерзкой она ни казалась. Это жизнь…

     

    …Она была умненькой девочкой. Читала запоем всё, что попадалось под руку. А попадалась литература разная, порой дефицитная. Да и проблем не было – отец, известный адвокат, мог «достать» для единственной дочери всё, что той было необходимо. И поступить на юрфак помог. Какие проблемы, дочь Пакалниса. Фамилия ей открывала двери в любое престижное заведение края. Но она выбрала юридический.

     

    …С Виктором познакомились в сквере. Будущие юристы и архитекторы курили там на переменах, ели выпечку из ближайших киосков, поспешно переписывали, усевшись прямо на жесткую траву, конспекты перед парами.

     

    Он был беззастенчиво, откровенно красив. Все книжно-киношные принцы показались ей  смешными Буратино на его фоне. И покатилась жизнь благополучной, умненькой, вполне обеспеченной девочки под ноги бывшему хуторскому парню, что мог бы стать хорошим комбайнёром или прицепщиком. Но, к несчастью, сука-судьба подкинула ему редкое, уникальное дарование художника.

     

    Настолько мощное, что без труда смог поступить в архитектурно-строительный, несмотря на то, что в слове корова умудрялся сделать три ошибки. Рискнули, взяли.

     

    Удивительные у него были картины. Не похожие ни на чьи, прозрачные, светящиеся. Они-то и сгубили окончательно. Прошла первая выставка в Питере. Хвалили сильно. Поили сильно. Туда и утащил он Ингу. Бросила ради него университет, маму с папой, привычное своё окружение. И завертелась, закружилась жизнь богемная, полутрезвая-полупьяная постоянно.

     

    Сын Витенька родился с ножкой короткой, увечной. Говорили - может помочь операция. Только нужно подождать. А пока ковылял он на обрубке, немым укором ей. Ей, да не папе. Тому давно уже было всё безразлично, кроме бутылки.

     

    Инга стала собирать деньги. Их нужно было много. Очень много. Могла у отца взять. Но не стала, решила – сама справится. И работу предложили – пацанам-школьникам «чеки» впаривать. Ну, кто бы мог подумать на чистенькую (пить-то к тому времени совсем бросила) маму с хроменьким ребёнком, гуляющую в скверике, что она - наркодилер. А потом старший Витя нашёл «чеки» у неё в книжке Кастанеды. Она вырезала из середины несколько страниц, сделала тайник секретный. Да нашёл Витя-старший. И вмазался. Первый раз. Как оказалось – этот первый не стал последним. Пошли хвостом за ним менты, на неё вышли.

     

    Уезжали из Питера срочно, всё бросили, только сумку с документами и детским бельём прихватили. Здесь  старшему Вите досталась от умершей бабушки хатка. Ничего, Инга перестроила  её, подбелила. Деньги, что от мужа прятала тщательно, не расходовала, берегла. Работала на макаронной фабрике. Оставляла сына на соседку. Да вот в тот раз не оставила. С утра муж вроде нормальным был, понадеялась….

     

    …Вова делает три кружки «атомного кофе». Другого он не умеет. Это несколько ложек  растворимой бурды и немного кипятка.

     

    Инга пьёт, не торопясь. Берёт сигарету, курит, жадно затягиваясь.

     

    Давно протрезвевший Вова не торопит, тоже пьёт кофе.

     

    Я не могу. Не пьётся.

     

    Инга продолжает сама, без понуканий. Голос - словно у читающей текст актрисы. Он – отрешённый, потусторонний.

     

    - Я вечером пришла. А они в первой комнате лежат. Все – никакие. Трое их было.

     

    К Витеньке в комнату бросилась. Увидела, тереблю его, а он молчит. И поняла – нет его, совсем нет. Этот… его продал. За дозу продал. Такие муки маленькому…

     

    Это мне за тех пацанов, кому я «чеки» впаривала. За отца, до семидесяти не дожившего. Он от инфаркта прямо на процессе умер. Из-за меня. Ему тогда сообщили, что ищут нас. И за что ищут. За мать, которая теперь точно вслед уйдёт.

     

    Топор-то мне всегда сосед точил. Этому… всё некогда было. Он хорошо его наточил. Вот я их и… приговорила…

     

    Инга замолкает. Молчим и мы. А что говорить?

     

    Звоню утром Вове. Он сильно пьян.

     

    - Ну, чего ты хочешь. Да... я тебе ещё вчера сказал. Главное, вообще всё тихо было. Лежит, вроде как спит. Мужики постоянно, считай, в глазок смотрели. А часов в пять...  видно ждала, когда сморит их под утро… Ну... короче… Она колготки под джинсы надела. А кто из мужиков… хер ли их баб поймёшь... На них и повесилась…  Да я тебе говорил, она раньше сама себя… вместе с ними…

     

    Два письма


    mariy@mail.ru      

    Кому: Андрею ….. andrey@mail.ru

    Дата: Четверг …марта 2011 00:22:33

    Тема: Тебе

     

    Два года я письма пишу тебе каждый день. Но отправлю только сегодня.

    …Нашла на берегу раненую чайку. На нашем месте, в скалах. Держала в руках невесомое тело и чувствовала, как жизнь уходит из этого комочка. На клюве застыла капля крови, крыло изломано в тряпки. Глаза  затянулись пленкой, но сердце еще билось. Его неровный уже стук слабо отдавался в ладони. И казалось, что и моя жизнь уходит, стекает, как не успевшая загустеть капля крови на клюве умирающей птицы…

    Из пансионата порывом ветра донесло вечное «…лететь с одним крылом». Помнишь, как ты смеялся  над глубокомысленным текстом. Даже сказал что-то вроде: «Не навернешься, но и не взлетишь ни фига». 

    Каждое утро выхожу на пустынный пляж. Сейчас межсезонье. Море отдыхает от ночных и дневных воплей, грязи и безнадежно нетрезвых тел. Ты знаешь, я люблю эту не всегда ласковую громадину. Отношусь к нему, как к живому существу, повадки и привычки которого прекрасно изучила. Сейчас оно холодное, спокойное и равнодушное.

    А летом...Помнишь, как заплывали мы до «козликов». Студенты, отчаянно скучавшие в благопристойном пансионате, нацепили на рога гипсовых животных, отдаленно напоминавших горных козлов, два фонаря. Откуда они подтянули провода – никто до сих пор не знает. Вероятнее всего, Суренович знает, но ему нравится. И он не снимает их. Если заплыть далеко-далеко – видны на горе два ярких светлячка. Называли мы это «плыть до козликов». Это я так называла, ты все время молчал. И смеялся над моим желанием разговорить тебя. Тебе это было не нужно. И сейчас молчишь. Два года. Ты хоть с кенгуру своими разговариваешь? Пришли мне одного, я буду ему рассказывать свои сказки.

    Мой самый лучший в мире хозяин по-прежнему барствует, на меня свалил всю работу. А я рада. Меньше времени остается на пустую квартиру. Бармен Эдичка вышел замуж и притаскивает «свою половину» вечерами в бар. Охранник Вова плюется и уходит разговаривать с Альбой. Она ощенилась и злющая сейчас, как расстроенный ее собеседник. Когда у меня остается свободное время, брожу по пустому пляжу и вспоминаю наш последний разговор.

    Помнишь, я сказала, что у нас нет будущего? Теперь поняла, что нет будущего у меня без тебя. Ты молчал, когда говорила о разнице в возрасте. О том, что не хочу, чтобы ты видел, как старею, о работе, которая мне нравится. Ты заговорил лишь тогда, когда попыталась объяснить, что еще меня держит. Сказал: «Жертвовать своей жизнью - унизительно и для тебя, и для того, кому эта жертва приносится». Это была самая длинная твоя речь за все время нашего знакомства. Сейчас ничто не держит. Но ведь прошло два года. Целых два года. Без тебя, без твоих рук и губ. Без твоего молчания рядом. Без ночей на пустынном пляже, когда можно молчать вдвоем. И смотреть на лунную дорожку, дрожащую на ленивых летних волнах, на далекие огни в бухте, на «всех созвездий мерцающий крест» (недавно у поэта одного вычитала, думала – с какого перепугу все созвездия  крестом выстроились, но вроде как красиво). 

    А я все время разговариваю. С морем, с котами, с пальмой, которую ты мне подарил. Помнишь, был жалкий листок на рахитичном стебле. Сейчас это вполне солидная дама, с роскошными широкими лопушистыми листьями, похожими на растопыренные пальцы крутых братков. И по утрам я сначала протираю на них пыль, затем иду умываться.

    Я не поверила тебе, когда ты сказал, что ничего не пройдет. Откуда ты знал? С каждым днем становится все больнее. Я ведь умела раньше летать. Сейчас разучилась. Ты же сам сказал – с одним крылом не взлетишь. Но я так не хочу. И сегодня это письмо отправлю.

     

    andrey@mail.ru 

    Кому: Марине ….. mariy@mail.ru

    Дата: Пятница …марта 2011 00:00:14

    Тема: Тебе

    Встречай ночной рейс. Кенгуру с собой не везу – на него долго оформлять документы.

     




    Категория: Портреты | Добавил: Лиля (18.10.2013)
    Просмотров: 831 | Теги: Сергей Эсте. Портрет Елены Кадирово | Рейтинг: 0.0/0
    Всего комментариев: 0
    Имя *:
    Email *:
    Код *:
    Яндекс.Метрика