Поиск

Новые статьи в Архиве КБ

[29.03.2016][Повести и романы]
Улыбка Джоконды Просмотров: 772 | Рейтинг: 0.0/0 | Комментарии (0)
[01.02.2015][Стихи]
Яна Абдеева. Рожденная летать Просмотров: 1545 | Рейтинг: 0.0/0 | Комментарии (3)
[01.02.2015][Книжные рецензии]
Елена Невердовская. Греки — Скифы — Готы. Сезон первый Просмотров: 1261 | Рейтинг: 0.0/0 | Комментарии (0)
[01.02.2015][Мемуары]
Тамара Шайкевич-Ильина. МОЯ ЖИЗНЬ В СТРАНЕ СОВЕТОВ. Продолжение Просмотров: 1225 | Рейтинг: 0.0/0 | Комментарии (0)
[01.02.2015][Мемуары]
Тамара Шайкевич-Ильина. МОЯ ЖИЗНЬ В СТРАНЕ СОВЕТОВ Просмотров: 1237 | Рейтинг: 0.0/0 | Комментарии (0)
[01.02.2015][Мемуары]
Ольга Мельникова, Леон Матус. ТЯРПИ, ЗОСЯ, ЯК ПРИШЛОСЯ! Продолжение Просмотров: 1325 | Рейтинг: 0.0/0 | Комментарии (6)
[01.02.2015][Интервью]
В «Контакте»: Яна Абдеева Просмотров: 1456 | Рейтинг: 0.0/0 | Комментарии (0)

Категории раздела

Шаржи С. Алексеева [1]
Художественная антропология [2]
Читаем Нобелевских лауреатов [8]
Словарь любви [9]
Православная книга [12]
100 книг, которые потрясли мир [1]
Алгоритм жанра [0]
Бриллиантовый век [21]
Два берега [17]
Музей книги [6]
Территория света [5]
Литосфера [5]
Художественная гипнология [2]
На слуху [6]
Портреты [5]
Поэт представляет поэта [1]
Музыка твоей души [4]
Странные литературные чтения [4]
Любовь замечательных людей [2]

Самые читаемые в Архиве КБ

[17.10.2012][Стихи]
Тамара Мадзигон (1940-1982). Стихи Просмотров: 11219 | Рейтинг: 5.0/2 | Комментарии (1)
[15.06.2012][Православная книга]
Марина Мыльникова. Белая ворона. Наталья Сухинина Просмотров: 7813 | Рейтинг: 0.0/0 | Комментарии (1)
[25.01.2014][Статьи]
Яна Абдеева. «Я жизнь должна стихом измерить...». О творчестве Фаризы Онгарсыновой Просмотров: 5943 | Рейтинг: 0.0/0 | Комментарии (1)
[31.05.2012][Шаржи С. Алексеева]
Сергей Алексеев. Шаржи на писателей Просмотров: 5459 | Рейтинг: 5.0/4 | Комментарии (8)
[17.10.2012][Мемуары]
Вспоминая Тамару Мадзигон Просмотров: 4665 | Рейтинг: 5.0/1 | Комментарии (1)

Самые рейтинговые в Архиве КБ

[25.05.2012][Статьи]
Геннадий Банников. Смысл звука Просмотров: 3282 | Рейтинг: 5.0/4 | Комментарии (19)
[31.05.2012][Шаржи С. Алексеева]
Сергей Алексеев. Шаржи на писателей Просмотров: 5459 | Рейтинг: 5.0/4 | Комментарии (8)
[18.10.2013][Стихи]
Станислав Осадчий. Путь (стихи из романа "Шкипер") Просмотров: 3350 | Рейтинг: 5.0/4 | Комментарии (0)
[22.06.2012][Рассказы]
Борис Стадничук. Лимб. (Петруха и Пастернак) Просмотров: 3624 | Рейтинг: 5.0/4 | Комментарии (5)
[19.07.2012][Стихи]
Евгений Демидович. А свет ещё горит Просмотров: 2785 | Рейтинг: 5.0/3 | Комментарии (1)

Новые файлы в Архиве КБ

[21.07.2015][2014]
№ 4, 2014 1154 | 3 | 55
[19.01.2015][2014]
№ 3, 2014 1453 | 0 | 79
[09.10.2014][2014]
№2, 2014 1527 | 0 | 96
[30.09.2014][2014]
№1, 2014 1499 | 0 | 140
[25.01.2014][2013]
№6, 2013 2166 | 0 | 379

Самые популярные темы форума

  • Монстры в творчестве Пушкина (стихотворение "Пророк") (51)
  • ВСЕМ ПОСЕТИТЕЛЯМ/ФОРУМЧАНАМ. (27)
  • Даун (25)
  • Липовый дождь (22)
  • Я у Ваших ног (21)
  • Опросы

    Какие книги Вы предпочитаете?
    Всего ответов: 118

    В галерее

    Всего материалов

    Публикаций: 659
    Блогов: 535
    Файлов: 77
    Комментариев: 8713
    Новостей: 1074
    В галерее: 193
    Объявлений: 5
    Форумы: 690
    FAQ: 7

    Каталог статей

    Главная » Статьи » Авторские проекты журнала » Бриллиантовый век

    Яна Юшина. ЗОЛОТАЯ ОРДА

     

     

    Яна Юшина
    Родилась в Сергиевом Посаде Московской области в 1979 г. В 2001 закончила МГАПИ(ныне МГУПИ), работает в страховом бизнесе.
    В 2007 вышла первая книга стихов «Per aspera ad astra». В 2008 и 2009 участвовала в поэтическом конкурсе «Посадская лира». В 2008 получила призы в номинациях «Новое имя» и «Памяти Владимира Смолдырева» (за новаторство). В 2009 - приз «За оригинальность поэтического мышления». В 2011 году в Германии вышла книга «Очень осень».  На сайте Сихи.ру известна под ником Sterva.
    Личный сайт nevinovataya.ru.

     

     

    ЗОЛОТАЯ ОРДА
     

    Золотая орда
    сочиняя осень, не бойся её раздать,
    разорвать, рассыпать на трассы и города,
    чтоб летела в ночь золотая её орда,
    и под ней, ордой, дичая, ревели байки.
    потому что отныне имя тебе Батый.
    подожжённые дальним светом, горят мосты,
    отменив туман. по праву живой воды
    золотая ярость плещется в каждом баке.

    предстоящий край огромен и непочат.
    оттого-то воли полон любой колчан.
    запредельный драйв считается в сволочах,
    и – само собой – они образуют братство.
    здесь под каждым шлемом – пламя на волосах,
    а ещё глаза – как звёзды – на пол-лица.
    сочиняя осень, не бойся её кромсать.
    если ты боишься, не стоило даже браться.

    это вера вер. у каждого и своя.
    посмотри же, как они за неё стоят,
    а потом летят, бездонную ночь слоя,
    прогоняя сон, доколе не будет вещим.
    по железным жилам – огненная вода.
    и шаман, и волк, и мученик, и вандал
    для неё равны, пока собирают дань
    сыновьями сильных рыжеволосых женщин. 

     

    Сегодня флаеры не в рай 
    сегодня флаеры не в рай
    карандашами хорошея
    приходит женская февраль
    по мальчикам копать траншеи

    ломать синоним для винить
    четыре возраста в колоде
    под сердцем носится финифть
    и колокол его колотит

    начало часто сгоряча
    назад зачёсана причина
    смычок качает скрипача
    но качка противоречива

    не переигрывай минор
    двадцатый век полёт нормальный
    а двадцать первый именной
    трамвайно дребезжит в кармане

     

    Сплошная Сретенка
    Зима одупляется без посредников,
    Подтаявшим снегом блюёт восторженно.
    Когда на душе сплошная Сретенка,
    Так остро скучается по Остоженке.            
      
    Зима ощущает своё бессмертие,
    Во всех отраженьях стоит мадонною.
    Её вызывают аплодисментами
    Стеклянные двери ночных макдональдсов.
      
    А Сретенка носит меня – как свастику –
    На левом предплечье – легко и знаково.
    Условно родные, мы столько квасили,
    Читали, любили и брились наголо,
    Что кажется странным моё бессилие,
    Моя невозможность по ней соскучиться.
    Зато по Остоженке...
                
    Как бесила и
    Подчас восхищала, держа в попутчицах,
    Остоженка – слишком чужая издали,
    На всём протяжении длясь заносчиво.
    Как била копытами, норовистая,
    У Бога менявшая день за ночь его,
    Решив непременно собрать кунсткамеру.
      
    На Сретенке правит моё мальчишество –
    Играет понтами в бессчётных каверах.
     
    Остоженка правит меня и пишется.

     

    Пока есть море
    Пока есть море, волнуют его русалки, 
                                                             плетут на русалок сети.
    Заходят гораздо дальше, чем надо, 
                                         под рваными парусами мои соседи.
    Идёт охота, плывёт охота, беснуется синее море 
                                                                         и бьют хвостами
    Дельфины, которым осталось не больше года, 
                                                     чтоб выжить и стать китами.
    А мне тревожно, я вырос, и вроде бы самое время 
                                                                  вставать к штурвалу,
    Ловить русалок, подвешивать их на реи, 
                                                        чтоб море не штормовало.
    Вздымаются волны, кусают борта, похоже, 
                                         что пишут эпиграф для хроник ада.
    Удача! Удача! Усталым сетям достается та, 
                                                                      которую им и надо.
    Вода затихает послушно, 
                              как только её дорогое дитя у неё отнимут.
    По капле отчаянно рвётся морская солёная 
                                                                         тонкая пуповина.
    Расходятся тучи, над палубой реют проклятья 
                                                              извечно голодных чаек.
    Русалке швыряют платье как дань уважения суше, 
                                                      к которой нельзя причалить
    С русалкой - по правилам моря. 
                              Она же такой нереальной тоской красива.
    "Скажи своё имя," – я даже сначала не понял, 
                                                              что это она спросила –
    "Ты хочешь здоровья, везения, славы, денег? 
                                Скажи своё имя – и ты заживёшь иначе".
    Но имени не было, видимо, мне от рожденья 
                                                               забыли его назначить. 

     

    Чувство осени
    Чувство осени – предвкушенье. 
    Чувство осени – привыканье. 

    Ты нуждаешься в акушере, чтоб, из осени вытекая, появиться на свет любимым,  поцелованным ею в темя. Клёны сплёвывают рубины, обнажаются перед теми, кто не в теме и в теме – равно, перед близкими и чужими. Осень дьявольски толерантна, принимая тебя в режиме ожидания. Выбирая, как отдаться твоим печалям телефонными номерами, что годами не отвечали, но внезапно решили сдаться почему-то. 
    Не потому ли, что захочется грязных танцев тем ассолям, что не тонули под кровавыми парусами занавесок в ночных притонах, чтоб они позвонили сами и молчали совсем не томно, но тревожно и нестерпимо, а минувшие их мужчины собирались и вместе пили, если водке не разучились. 

    Имя осени – непостижность.
    Имя осени – непременность.

    Ты, естественно, упростишь и перекрестишься – отгремело.
    Только длится полёт вороний, если небо накрыть стаканом. И стихи, если их хоронишь, в подреберье тебя толкают. Разбирают тебя по лицам, по местам тебя разбирают, на бумагу хотят пролиться, непростого чего-то ради. В них довольно прекрасных леди, длинноногих и красноротых, но, увы, ни одна не едет до случайного поворота. Эти женщины бесполезны, обесценены в номинале для историй твоей болезни. 
    Осень знает: нужна иная. 

    Осень просится в содержанки, не сдаваясь и не взрослея, оставаясь в конечном шаге от единственной и последней. 

     

    Убить дракона


    … я начинаю питать к вам странную привязанность. Может, я ещё и убью вас, но, пожалуй, не без грусти.
    Джордж Мартин, "Битва королей"

    Убьёшь дракона и – час неровен –
    В мою свободу придёшь героем
    Из самой честной и самой тесной
    Сезонной драмы для одного.
    Подобных драм у меня в избытке,
    Они заманчивы, но избиты.
    Бывало, юзала – в знак протеста,
    За неимением типовой.
     
    Четыре возраста под кольчугой
    Легко почувствовать – не прощупать
    В небритом рыцаре с сигаретой.
    Похоже, дело его табак.
    Стели бумагу – стихи ложатся
    Любить, предсказывать, продолжаться
    От Бога – рвущейся кинолентой
    И ей вдогонку спускать собак.
     
    Да будет город. Почти что Китеж –
    Его не сыщешь и не похитишь.
    Его придумаешь [между прочим],
    Возьмёшь за горло, наложишь жгут,
    Затянешь туго, размажешь лица,
    И только осень посмеет длиться.
    Да будет город, строкою прочен
    [а все мосты до него сожгут],
    Конечно, -бургом. А в каждом -бурге
    Невольно тянет тушить окурки
    О дождь, и молча скрывать ладони
    В карманы клетчатого пальто.
    У -бургов фишка – они фатальны.
    Звенят трамваи, цветут фонтаны,
    Приходят письма. И всё, что до них,
    До нас, до Бога – совсем не то.
     
    С тобой тревожно, мой взрослый мальчик,
    Когда прокурен, влюблён и мрачен
    Бумажный город. С тобой красиво.
    И очень хочется угадать
    Строку, которая искупает.
    Чтоб в ней синхронно сойтись губами,
    Когда проспекты знобит курсивом,
    А многоточием – провода. 
    Твои драконы на низком старте.
    Открыто небо, бессилен Мартин,
    Пока престолы играют в игры,
    А сам рассказчик небрежен. Но
    Бумажный город уже построен,
    Добро пожаловать на гастроли.
    Я снова вглядываюсь в эпиграф,
    Которым что-то предрешено. 

     

    Писать тоску
    А тоска, дружок, на то она и тоска,
    Чтоб её везде и всюду с собой таскать –
    С неизвестным [частным] смешивать, тасовать.
    Потому что просто нравится тосковать.
    Чтоб писать тоску, писать, не жалеть чернил.
    Чтоб рвалась бумага, и кто-то её чинил.
    Приходил, незрим, и тайно её латал,
    И твою тоску с бумаги глотал, глотал.
    Вопреки рассудку бывал ей не сыт – так пьян –
    Прирастала внутрь, держала родней репья
    В паутине па, которые ты соткал.
    Зуб за зуб, дружок.
    Ах, да! За тоску – тоска.

     

    Птица вольная
    Птица вольная, восемь крыл - 
    Бесконечная ненасыть.
    Берегиня дождей и крыш,
    За душой её не носить.

    В рукаве её не держать
    За готовую к волшебству.
    Если песня её свежа,
    Просто слушай и торжествуй.

    Если песня её стара,
    Перепетая кузнецом
    Для железного топора,
    Вылей в горсти, умой лицо
    Этой песней - да будешь лют
    Волчьей стаей числом до ста
    В каждой битве, да будешь люб
    Той, чьё слово кроит уста.

    Царь-девица идёт войной
    На печаль твою [поделом],
    Необъезженный вороной
    Извивается под седлом.

    Ворожит тебя на закат 
    Сероглазая маета.
    Раскрываются облака,
    Учат птицу твою летать. 
     

     

    Старше на девять жизней
    Гнаться за сказками – это стандарт.
    Если надумаешь, сделай красиво.
     
    Может прийти оловянный солдат, 
                                                 ржавая фляга полна керосина,
    Шрам, ни за что пересекший кадык, 
                                в жилистых пальцах – огниво и кремень.
    Дверь распахнёт и попросит воды, 
                                                           не замечая твоей наготы
    Под безнадёгой цветов в ноябре. И
    Нежность заставит себя излучать, неблагодарная. 
                                                                           Господи, как же
    Сложно признаться: "Ну, ладно, ничья, 
                                      Ганс Христиан, озорной старикашка!"
     
    Огненной станет живая вода раньше, 
                                              чем мальчиком станет козлёнок.
    Лобное место внизу живота – 
                                          вечная память невинноказнённых.
    Каждый из них, сохранённых в тетрадь, 
                                       не был ни глуп, ни наивен, ни болен.
    Просто однажды пришёл умирать 
                                          взрослым на поле последнего боя.
    Каждого после хотелось создать заново – вылепить, 
                                                                   выплавить, выжечь.
     
    Но почему оловянный солдат 
                                          с ними в сравнении кажется выше,
    Кажется старше на целую жизнь, 
                                                     а иногда и на целые девять?
     
    Душу захочется взять и ушить в миг, 
                                                  когда он гимнастёрку наденет
    С иссиня-чёрной дырой на груди.
     
    А потому у меня на засове
    Сказка, в которой он должен прийти. 
                                Должен прийти. Не прийти не способен. 

     

    Детский Бог
    Детский Бог, божественный ребёнок – двое из ларца.
    Белый август кажется креплёным. Солнце на ловца
    Смотрит, как затравленная сука, скалятся лучи.
    Откадрируй мимику рисунка, горечь отлучи.
     
    Выйдешь в люди, будешь в поле – воин, вровень ковылю.
    Тающему лету поневоле вроде как бы люб.
    Чтоб ветра за воротом гостили – Богом разве стать.
    Клевер на груди твоей [крестильный] – первая звезда –
     
    Ярче тишины, немей пожара – смотрит свысока.
    Мысли расплываются по жанрам, вечер расплескав.
    Оживают спорные пороки – время коротать –
    И в себя, как тёмные воронки, тянут города,
     
    Не боясь печалью отравиться, отсыреть внутри.
    Счастье вырастает из провинций, что ни говори.
    Счастье наступает из минора – клавишам на лоб.
    Каждый выдох переименован, прошлое – мало. 

     

    Принцип кадрирования
    Тебе не хватало выводов, для которых
    Хотелось не акцентировать на повторах,
    А просто смеяться – в голос/взахлёб/в четверг.
    Слова рассыпались засветло. Грош цена им.
    Избитый сюжет гематомами лег в сценарий
    [Сомнительный опус для чтения снизу вверх].

    Тебе не хватало осени как таланта,
    Как пропуска в неизбежное. Ну да ладно.
    Ты просто не вырос из мальчика на апрель.
    Ты просто крутился с камерой [мерой кармы
    По Фрейду/Ван Гогу/Бродскому/Мураками],
    Такой неуместно беспомощной в ноябре.

    Она ошибалась лицами, этажами,
    Гордясь креативной смелостью в нежном жанре,
    Где пленные спицы связывают штрихи,
    А кадры весьма рассеянны и слоисты.
    За ними сомнений маленькие солисты
    Играют твои ненаписанные стихи

    Под занавес, опустившийся на колени,
    Когда имена взаимностью наболели
    Настолько, что рвутся вкровь из капкана рта,
    Настолько, что осень, голая, испитая,
    Успев невзначай прорезаться из хентая,
    Цитирует наши пороки на все сорта.

    В кино скоротечна искренность. Гильотина
    За казнью спешит помиловать, превратив нас
    В карманные смайлы, зачатые через чат
    С отчаянной кинокамерой кинопыток.
    По нам мониторы в яблоках бьют копытом,
    Баюкая мелких яблочных червячат. 

     

    Умирай за меня любить

    умирай за меня легко, потому что тебе пора.
    потому что плывут глаза за зелёными облаками.
    потому что прописан Бог капитаном на твой корабль -
    покорять глубину весны, якорями её лакая.

    заигравшийся патефон отравил для тебя иглу,
    белой нитью запряг и смолк, озадаченный подоплёкой.
    просто ломка еще нежна, чтобы сниться под первый луч,
    осторожно ложась в ладонь непроявленной фотоплёнкой. 

    под дождем вырастает май из смирительного холста,
    из распахнутого окна, из задуманной небылицы.
    если рамкой прижмется тень, опоздавшая вырастать,
    умирай за меня сейчас, чтобы с будущим не делиться.

    старый город несёт твой крест, перемноженный куполам,
    под конвоем ревнивых звезд [что не падшая - то святая].
    умирай за меня любить. это лучше, чем кабала
    редких строк, что идут ва-банк и встречаются животами. 

     

    Есть мальчишки
    Есть мальчишки, с которыми хочется помолчать.
    Недопринцы, невольно похожие на волчат.
    Открываешь такому полсердца, бутылку, чат,
    Улыбаешься нарисованными глазами,
    Ожидаешь чего-то внезапного, как потоп,
    Забываешься, ставишь принципы на поток,
    Оставляешь метания логики на потом,
    Чтоб в итоге тебе обратное доказали.
     
    Есть мальчишки, с которыми хочется засыпать,
    Если ливень ворует пристанище у серпа
    Новолунья, а ночь обезличена и скупа,
    Как портовая шлюха, торгуясь за грош морали.
    Обнимаешь такого, смешного, он тянет плед
    И сквозь сон, невзначай, пробирается в твой куплет –
    Это мелочь, из тех, что сакральны на много лет,
    Как бы сильно от времени краски не выгорали.
     
    Есть мальчишки, с которыми хочется не кончать
    До того, как талантливо будет в тебе зачат
    Новый Бог/новый дьявол – замок одного ключа –
    Подожди, он родится и станет с тобою вровень,
    Он получит твои привилегии и права.
    А пока торжествующим скрипом поёт кровать.
    Есть мальчишки, которых не хочется убивать,
    Но твои маникюрные ножницы просят крови.




    Категория: Бриллиантовый век | Добавил: Лиля (01.10.2014)
    Просмотров: 1052 | Рейтинг: 5.0/1
    Всего комментариев: 0
    Имя *:
    Email *:
    Код *:
    Яндекс.Метрика