Поиск

Новые статьи в Архиве КБ

[29.03.2016][Повести и романы]
Улыбка Джоконды Просмотров: 2651 | Рейтинг: 0.0/0 | Комментарии (0)
[01.02.2015][Стихи]
Яна Абдеева. Рожденная летать Просмотров: 2135 | Рейтинг: 0.0/0 | Комментарии (2)
[01.02.2015][Книжные рецензии]
Елена Невердовская. Греки — Скифы — Готы. Сезон первый Просмотров: 1736 | Рейтинг: 0.0/0 | Комментарии (0)
[01.02.2015][Мемуары]
Тамара Шайкевич-Ильина. МОЯ ЖИЗНЬ В СТРАНЕ СОВЕТОВ. Продолжение Просмотров: 1663 | Рейтинг: 0.0/0 | Комментарии (0)
[01.02.2015][Мемуары]
Тамара Шайкевич-Ильина. МОЯ ЖИЗНЬ В СТРАНЕ СОВЕТОВ Просмотров: 1677 | Рейтинг: 0.0/0 | Комментарии (0)
[01.02.2015][Мемуары]
Ольга Мельникова, Леон Матус. ТЯРПИ, ЗОСЯ, ЯК ПРИШЛОСЯ! Продолжение Просмотров: 1765 | Рейтинг: 0.0/0 | Комментарии (6)
[01.02.2015][Интервью]
В «Контакте»: Яна Абдеева Просмотров: 2106 | Рейтинг: 0.0/0 | Комментарии (0)

Категории раздела

Шаржи С. Алексеева [1]
Художественная антропология [2]
Читаем Нобелевских лауреатов [8]
Словарь любви [9]
Православная книга [12]
100 книг, которые потрясли мир [1]
Алгоритм жанра [0]
Бриллиантовый век [21]
Два берега [17]
Музей книги [6]
Территория света [5]
Литосфера [5]
Художественная гипнология [2]
На слуху [6]
Портреты [5]
Поэт представляет поэта [1]
Музыка твоей души [4]
Странные литературные чтения [4]
Любовь замечательных людей [2]

Самые читаемые в Архиве КБ

[17.10.2012][Стихи]
Тамара Мадзигон (1940-1982). Стихи Просмотров: 13129 | Рейтинг: 5.0/2 | Комментарии (1)
[15.06.2012][Православная книга]
Марина Мыльникова. Белая ворона. Наталья Сухинина Просмотров: 8725 | Рейтинг: 0.0/0 | Комментарии (1)
[25.01.2014][Статьи]
Яна Абдеева. «Я жизнь должна стихом измерить...». О творчестве Фаризы Онгарсыновой Просмотров: 7410 | Рейтинг: 0.0/0 | Комментарии (1)
[31.05.2012][Шаржи С. Алексеева]
Сергей Алексеев. Шаржи на писателей Просмотров: 6316 | Рейтинг: 5.0/4 | Комментарии (8)
[17.10.2012][Мемуары]
Вспоминая Тамару Мадзигон Просмотров: 5738 | Рейтинг: 5.0/1 | Комментарии (1)

Самые рейтинговые в Архиве КБ

[22.06.2012][Рассказы]
Борис Стадничук. Лимб. (Петруха и Пастернак) Просмотров: 4137 | Рейтинг: 5.0/4 | Комментарии (5)
[18.10.2013][Стихи]
Станислав Осадчий. Путь (стихи из романа "Шкипер") Просмотров: 3989 | Рейтинг: 5.0/4 | Комментарии (0)
[25.05.2012][Статьи]
Геннадий Банников. Смысл звука Просмотров: 3925 | Рейтинг: 5.0/4 | Комментарии (19)
[31.05.2012][Шаржи С. Алексеева]
Сергей Алексеев. Шаржи на писателей Просмотров: 6316 | Рейтинг: 5.0/4 | Комментарии (8)
[19.07.2012][Стихи]
Евгений Демидович. А свет ещё горит Просмотров: 3313 | Рейтинг: 5.0/3 | Комментарии (1)

Новые файлы в Архиве КБ

[21.07.2015][2014]
№ 4, 2014 1684 | 3 | 81
[19.01.2015][2014]
№ 3, 2014 1958 | 0 | 99
[09.10.2014][2014]
№2, 2014 2008 | 0 | 117
[30.09.2014][2014]
№1, 2014 1918 | 0 | 161
[25.01.2014][2013]
№6, 2013 2604 | 0 | 402

Самые популярные темы форума

  • Монстры в творчестве Пушкина (стихотворение "Пророк") (48)
  • ВСЕМ ПОСЕТИТЕЛЯМ/ФОРУМЧАНАМ. (25)
  • Обращаюсь за помощью. Тема: что я написала? (12)
  • Драматическая ситуация (11)
  • План рассказа (9)
  • Опросы

    Какие книги Вы предпочитаете?
    Всего ответов: 124

    В галерее

    Всего материалов

    Публикаций: 657
    Блогов: 535
    Файлов: 77
    Комментариев: 6534
    Новостей: 1073
    В галерее: 193
    Объявлений: 5
    Форумы: 434
    FAQ: 7

    Каталог статей

    Главная » Статьи » Авторские проекты журнала » Бриллиантовый век

    Дмитрий Ревский. Вечереющая ностальгия

    Дмитрий Ревский родился и живёт в Москве. Закончил гос. Университет им. Ленина, факультет филологии. Служил в армии, войска Противовоздушной Обороны.

    Работал в различных коммерческих организациях в должности коммерческого директора. Творчество делится на два периода – 1998-2002 год и 2005-2012. Первый период явно «романтический», второму определения пока нет. Творчество представлено на нескольких интернет-площадках, основная страница на сайте Стихи.ру на странице  Rewsky.

    Организовал литературно-конкурсную интернет-площадку «Голоса». В 2012 году отметил её шестилетие. Победитель различных интернет-конкурсов. Участник нескольких творческих союзов. Неисправимый оптимист. Увлечения – книги, графика, фотография, дизайн.

    Считает себя верующим человеком.


    Ведущий рубрики «Бриллиантовый век» – Геннадий Банников


    Как холодно, газель, в твоём раю...

    Как холодно, газель, в твоём раю -

    не ожидал... Затверженные жесты

    не повторяю;

    скорбное блаженство -

    пристанище у бездны на краю.

    Жемчужною росой искрятся травы...

    Как холодно, газель...Ты весела,

    мелькая между зеленью дубравы...

    В моём костре – тяжёлая зола.

    Как холодно, газель. Твои глаза

    так ласковы бывали...

    Пораженье -

    не вдруг...Но безнадёжное решенье -

    искать тебя, бежать в дубраву, за...

    Как ветренен твой луг!

    Его дары -

    не для меня...Уже следы размыты

    дождём осенним...

    Одичавший мытарь

    стучится в потускневшие миры.

    Как холодно...Прости меня, я слаб.

    Я ухожу в свою, в другую осень...

    И жёлтый ветер потихоньку сносит

    кораблик мой в косую ночи рябь...

    Как холодно, газель, в твоём краю;

    твой облик –

    только облачко над миром,

    где всё проходит...

    Где проходишь мимо

    себя...

    И где себя не узнаю.


    Здесь не меняется ничто...

    Здесь не меняется ничто;

    здесь только небо – реже, шире...

    Здесь постоянства решето

    просеивает дни чужие...

    И заглянувшему извне

    здесь странен отсвет

    пыльных стёкол...

    Прильнув задумчиво ко мне,

    ты образуешь белый кокон...

    И липка тоненькая нить,

    и шёлк – работа шелкопряда.

    ...И ничего не изменить.

    И ничего менять не надо.


    Заключённый Восемь

    Комнат – конвой. Следом – за шагом.

    Канвой – пришедшему…

    …А в обойме -

    лишь семь листков загрустившей бумаги,

    что в обречённости – быть с тобою.


    Мир р-р-разделяя на чёт и нЕчет,

    перетрясая – Ины и Яни -

    фигли парить, как безбашенный кречет –

    над безнадзорно пустыми полями?


    Пришлых мышей – обвалились норки.

    Все колоски – под снегАми врыты.

    Солнце, обглоданное до корки -

    в полуфинале – тем же корытом…

    Рыбка, прости, если я – в прибое –

    что-то ищу, разливая сети

    по стопарям – это нам с тобою –

    на опохмел… А чего ж?.. Не дети,

    чтобы переться от мишек-плюшек…

    Лучше б – в фарватере – канонеркой!

    Мы – не хотели таких игрушек -

    а – получили их – полной мерой!..

    Это теперь нам по Утру – дико…

    Не отхлебаться – от волн с ветрами…

    …Только вчера – мы войну с Моби Диком

    так переменчиво – проиграли…

    В наших окопах – где – смерть,

    где – кОпи…

    Славно – намыть золотник артелью!..

    Рыбка, прощай…

    Мне – хватает копий –

    ксероксов с текстом "Мы – НЕ хотели…”

    Не уплывай далеко… Возможно –

    я ещё выйду на этот берег,

    чтоб пронести мимо всех таможен

    чёрное пламя своих Америк…

    Чтобы – сквозь сети – жемчужным вором…

    Чтобы – с ответом -

    на всё, что – спросишь…

    …Комната – клацает мне затвором.

    Я – заключённый под кличкой "Осень”.


    Хочется написать... Ночь

    Хочется написать светлое.

    Незатейливо – доброе.

    Позитивно – харизматичное.

    Пушистое.

    Милое, нежное.

    Чтобы – сразу теплее.

    И – к сердцу, как плюшевый теддик.

    С улыбкой.

    Котёнок, смешной такой… С мяу -

    и мокрым жалобным носом…

    Лапки там…

    Чтоб каждая девочка -

    могла погладить…

    Вот только – проблема…

    Даже не знаю…

    Вчера…


    У меня умерла

    ручка.


    Прости в Прощай

    Прости-прощай… Я – медленно горю.

    …Не дальше – сна, не ближе – пробужденья.

    Тихонечко пройдя по январю,

    бикфордовый – февраль на грудь наденет…

    Забавно – что же будет к ноябрю…

    …Есть такт – у слов и – выстрелов.

    Часы –

    в корзинку ту же…

    Мы с тобою – тоже.

    И на блесне закинутой лесы -

    блестит и мАнит… Но потом – умножит…


    Как весело кружение фрезы

    в моём бетоне… Раздвигаем рамки?

    От эндшпиля до пата – свежи ранки.

    И странно близки – рожки у козы


    небесной. В наших стойлах – тишина.

    На островах – «распродано» – таблички.

    …Звонила муза. Но – была пьяна…

    Джин, говорят…Недолог – сон девИчий.


    Джинн, говори –

    я не прошу дворцов…

    Чем больше комнат – больше привидений.

    Я просто не хотел бы – чтоб в лицо

    летели от ночных пожаров тени…

    Исполни!..

    …Хоть одно, в конце концов.

    Паучья сеть – мои хитросплетенья.

    Мои переплетения – с собой

    в безмолвных, но бездонных разговорах…

    Где с рыбкой – тишина. Зато – с прибором –

    тебе – и сеть, и галька, и прибой…


    Мой лоцман – спит. Мой кок – готовит дрянь.

    А паруса – засижены жуками.

    Я – колесо. Но что же – КОЛЕЯ?

    …Эй, экспонат не трогайте руками!..

    Зверинец – пОлон.

    Там, между волкАми –

    резвятся гриф и чёрная змея.


    …Не знаю, как закончить. Просто – стих.

    Не разлучаюсь (весел – неразлучник).

    ЗаснЯто… В рамках.

    Унесён штатив…

    …Но за столом – на час опередив –

    взбешОнная тоска – с желаньем

    случки.


    Мне сегодня немного надо – тонких пальцев усталая нежность

    …Мне сегодня немного надо:

    тонких пальцев усталая нежность,

    отключённый ТиВи и – где-то –

    за кормой – полусонный город…

    Мы, как мишки среди валЕжин,

    Пробираемся к норкам детства,

    где катали трёхцветный мячик,

    и – санки – с горок…

    Поцелуй – в утонувшем лете,

    где – желанье твоей улыбки

    с вожделеньем к твоим лодыжкам –

    это всё – как в раскопках Трои…

    Но дано ещё – по билету…

    Мы, как рыбки, спешим к мормышке…

    И – качается тонкий месяц.

    Он всё – устрОит.

    Мы – как мишки среди валежин.

    Мишки – выросли. Лес – не прежний.

    Но берлога – шутя скрывает

    швы и изъяны…

    А – в потОм – ты расскажешь мужу –

    что мобильник был обнаружен

    в сапоге у подруги Любы…

    Все были – пьЯны…

    …Ну, а я – расскажу – своим стенам,

    что они – всерьёз растолстели,

    что они – сжимают пространство -

    в кочан капусты…

    Во дворе – топчет листья

    полночь.

    Не успеет – «скорая помощь».

    Ну, а точки отсчёта – вернутся

    на «пусто – В – пусто»…


    У потушенных мной сигарет

    уже нет горизонта

    У потушенных мной сигарет – уже нет горизонта.

    У разорванных строк – ничего,

    кроме суток – в корзине…

    На прилавке у горца есть солнышко первого сорта –

    Я его покупаю, забрав в килограмм апельсинов.

    Я замкнулся в стенАх,

    что прослушкой расставила память,

    понимая дожди – как упавшие зёрна гороха…

    Моим девочкам вряд ли

    удастся чего-то прибавить

    к беглым мыслям о том,

    что всё это не так, чтобы – плохо…

    Оттого, что я – тут,

    не меняется что-то в полоске

    горизонта как неба.

    А космос – существенно выше…

    Часовым на посту – потому мне доступна

                                                                   лишь плоскость

    тихой поступи кошки – в покатой окружности крыши.

    Впрочем, драйва – до кучи!

    Спасибо за то, что – имеем.

    Я едва ли хочу

    соус чили, где перцев – до краю.

    Я с сегодня сличу – мир, где мой белокурый кузнечик

    на пространном банджо

    подыгра – подыгра – подыграет…

    Я спокойно уйду…

    Тише, мыши!.. Котам – пересменка…

    Все получены визы… А всё остальное – на полке:

    пирожком без сюрпризов.

    Плывётся – не только, где мелко…

    Засыхание – чувство,

    В котором существенна –

    Корка.


    Сердце такое странное место

    Сердце – такое странное место…

    Ты вспоминаешь о нём не сразу.

    Просто – живёшь…Просто в эту местность

    не поводырь – вездесущий разум.

    Там что-то тёплое, словно кролик,

    маленький, лёжа в ладошке, смотрит

    как ты ведёшь корабли по морю,

    как ты о жизнь разбиваешь морду…

    Там, где лазейка – от всех несчастий,

    и одеяло – от взрослых страхов.

    Где пирожки в день рожденья – частью

    восстановления после краха.

    Наши ладони погладит вечер…

    Переплетенье минут – в узорах.

    «Ты почему же без шапки – ветер!..»

    …Мама забыла, что мне – под сорок.


    Задача...

    Записывать всё… Уходя от возможностей,

    искать подтвержденье оставшимся силам,

    в спирали развёрнутой предосторожности

    по кругу проталкивать крохи усилий…

    Всесильно мостить эпилог контрапунктами,

    грозя продолженьем – сюжетной беспечности.

    …И мягко топтать надоевшими унтами

    дорожку к такой непридуманной вечности.

    Свернувшийся свиток – котёнком на коврике.

    Играет строкой, как паук – паутинкою.

    Ну чем вы, смешные, меня успокоите?

    Мне – сорок один,

    а не двадцать с картинкою.


    Время

    Вот думаю я –

    в человечьи окрашенном дне:

    есть ночь мотылька,

    сутки крыс

    и часы паутины…

    Беспечных минут золотая усмешка в вине…

    И долгие триста –

    Тортилы в пруду у плотины…

    И вечность, в которую Ты

    уходила вчера,

    секундно застыв

    перед зеркалом, как у порога…

    … И сорок мои – просто чёрной воды вечерА,

    над той полыньёй, где нет времени –

    только

    дорога…


    Моё молчание сегодня о твоём

    Моё молчание сегодня – о твоём…

    Под тихим вечером умеренных цикад.

    Мы наливаем – в грань, а переносим в кровь,

    и в этом суть ответа выложенных карт.

    Моя печаль сегодня в чёрном и пустом –

    как паровозик сквозь туннели фонарей…

    Цветок засохший оживляет скучный том,

    найдя в простом – ответ кроссвордику полей.

    На этой плоскости – лекал рисунок слаб,

    прозрачна ночи тушь, и кляксами – заря,

    и боком в сторону ползёт рассудка краб –

    в ничто упавшие листы календаря.

    И засыпают солью двор моей зимы

    ночные дворники, пришедшие извне,

    и их движения бесхитростно-прямы…

    А их усердие чем дальше, тем длинней…

    И окольцованность московской Кольцевой

    меня не выпустит к ветрам твоих полей…

    Я гость на пастбищах, где густ собачий вой

    По жёлтой кости, потерявшейся в золе…

    Прости мне росчерки пустых вечерних гнёзд,

    на этом небе, облетающем без вод –

    я мимикрирую в расцветке – птичка клёст –

    в следы от строчек, что шутя глотает Word…

    Я камнем падаю в набухший водоём,

    где дно – всего лишь незначительная часть…

    Моё молчание сегодня – о твоём…

    Как холодна твоя рука, сестра-печаль…


    Снег собирает зигзаги шага

    Снег собирает зигзаги шага.

    Тени в пустотах свивают гнёзда.

    Март – это только смешная шалость.

    Жалость подснежника к муке звёздной.

    Наши букашки – корой покрыты,

    а муравьишкам – ещё оттаять.

    Рыбка! Как старо морей корыто –

    пробу прозрачности негде ставить.

    Я – внесезонный погонщик мулов

    с песней о том, что окрест верблюда -

    перемываю предельно хмуро

    долгий песок у твоей запруды…

    …Можно, конечно, набрать твой номер.

    И доиграть…

    А потом – в антракты…

    Наши зайчата сидят по норам,

    наши ветра шелестят по травам.

    Можно, конечно.

    Но спросишь – надо ль?..

    «БИП…» – переводит автоответчик.

    …Сбившись в сегодня три раза кряду,

    ты забываешь пароль на вечность.


    Так просто... Ещё раз про любовь

    Так просто… Метро баранка,

    надкушенная два раза…

    Прошедший по утру дождик,

    прибитые листья в парке…

    Мы выскочили за грани,

    чтоб новое – подытожить…

    Вороне – достался коржик,

    а нам – два глотка над паром.


    Беспечно тобой болея,

    сжигаемый тонной груза,

    подаренной крепким небом,

    где гвоздики – так неровны,

    я – жалкий сторонник клея

    в пакете столь жёлто-лунном,

    что ломтиками лимона

    в пьянящем «сейчас» – дорога…


    Ты в сумочке ищешь ключик –

    не к сердцу, так к передержке…

    Беспечно раскинет уши

    упругая тьма дивана…

    Конечно, возможно лучше,

    но сумерки – снова те же…

    Потом – счета за надежду.

    И позже – затянет раны…


    В сейчас – полушёпот прерий,

    где пара лошадок – в паре.

    И где-то вдали – разборки

    индейцев и бледнолицых…

    И я, как всегда, в ударе,

    и ты, как всегда, мне веришь…

    И чёрная тень подкорки –

    что курица за калиткой.


    А завтра бисквит на завтрак,

    рогалик в тарелке синей -

    что небо предложит снова

    в кафе над сырым бульваром…

    И ветер в смешном азарте

    гоняет три нужных слова…

    И чёрный осенний иней

    под сердцем на тротуарах.


    «Привет», говорит дорога.

    «Никак», говорят приметы.

    «Ты всё знаешь сам» – ответит

    она в потемневшей трубке…

    …Колёсики над кюветом

    рассказывают так много…

    А ты – замираешь с ветром.

    И в кадре – глаза… Так крупно…


    Полуденное письмо тебе

    Волна седая, выходя

    на берег после бури

    кротко,

    обломок ржавого гвоздя

    выносит утонувшей лодки.

    Шипя, песок она лизнёт,

    обрывок белой пены

    смоет...

    И тяжек этот день... И гнёт,

    и блеск полуденного зноя...

    Прости! Я у тебя в долгу –

    Письмо не вышло...

    Эти строки

    унёс с собою моря гул,

    и солнце, вставшее с востока...

    Прости... Мне лучше промолчать -

    тяжёлых мыслей скучен ворох.

    И тяжела, черна –

    печать

    висит под нашим приговором...

    Избегнувший тяжёлых вод

    глотает влажный ветер

    острый -

    и звёздный равнодушный свод

    венчает мой вчерашний остров...


    Фишка

    Вчера мы – поговорили…

    …Я просто смотрю на небо.

    Там есть облака и ветер.

    Я знаю – долгоживущий.

    Ты помнишь про мой мобильный.

    Всё знаешь про быль и небыль.

    На стуле твоём квадратик

    всегда зелёного плюша.


    Нельзя – в коротких штанишках:

    замёрзнет плюшевый мишка,

    а кукла Зоя подхватит

    свою золотую ангину.

    Вчера – унесло с собою

    не то, чтобы – больше боли,

    а пламя, в котором – наши

    спекались сердца из глины.


    Монетка – орёл на решке.

    Улыбка навзрыд – в усмешке.

    Насмешка уже не повод -

    уйти в леса партизаньи.

    Спешить в авангарде, пешка?

    Конечно, зачем же мешкать…

    Но партии этой не будет

    наутро заново.


    Да что ты, зачем – жалею?

    Сейчас – схожу в бакалею:

    запас макарон в патронташе –

    уже на коротком выдохе.

    И утром – опять алеет…

    И стала на шаг милее

    зверюшка за прутьями

    с именем странным «выхухоль».


    Вдали – с расстояньем в сутки.

    Всё наше – в одном рисунке.

    Вчера – это лишь в форсунке,

    где так безупречно пламя.

    Всё станет, как говоришь ты -

    на банке притёртой крышкой…


    Одна – игровая фишка.

    А мы, дураки, – играем…


    Дай Силу мне,

    какой над ветром нет...

    Дай Силу мне, какой над ветром нет

    у неба...

    Что у моря нет над стаей

    летучих рыб...

    Останови паденье

    осеннего листа...Звезды неверной

    свет собери в ладонь,

    перемешай

    с полынным соком, запахом листвы

    и очага теплом...

    И назови

    её мне имя, угадав дорогу,

    которая, петляя,

    уведёт

    в забвенье и надежду... Что ещё

    пристало – не успевшему на пир

    при сотвореньи мира?..


    ...Тишина -

    тебе ответом...

    Шорохи шагов -

    сомнительная изощрённость слуха,

    виденья – рябь воды в твоих глазах,

    и где-то в чаще –

    лёгкий смех осины...


    И, просыпаясь, видишь –

    над тобой

    всё та же птица улетает к югу

    уж столько лет,

    что стала вечной осень.

    И подставляешь утру вновь ладони,

    прося о том же, что желал вчера.

    В костре осеннем вспыхивают листья,

    чернея, осыпаясь и летя

    по ветру пылью...


    И в щели окна -

    русалочьею чешуей блестит

    вчерашней ночи иней,

    а, быть может,

    и вправду -

    чешуя небесных рыб,

    неведомо как выловленных взглядом

    в вечернем небе,

    где бежит туман,

    оставив пену на сырых созвездьях...

    ...Дай мне покой,

    чтоб этот день вдохнуть,

    где я проснулся...

    Или –

    где приснился...


    Сударыня, поздно

    Cударыня, поздно...

    Пристало ль гоняться за тенью?

    Увядшее лето

    давно миновал певчий дрозд.

    Окликнувший небо –

    едва-ли погаснет в постели,

    окликнувший землю –

    едва-ли дотронется звёзд...

    Сударыня, поздно...

    Вы, кажется, страстно хотели,

    казавшись беспечной вчера,

    стать сегодня влюблённой...

    Отринувший небо

    становится бледною тенью,

    отринувший землю

    становится всходом зелёным...

    Сударыня, что вы! –

    есть прелесть в больной ностальгии:

    проснуться поутру,

    зарыться с слезами в постели...

    Желтеют и падают осенью всходы тугие,

    в ночной тишине

    растворяются

    прошлого

    тени...


    Вечереющая ностальгия

    Уже желтела осень… Стыло лето

    как чашка на плите при разговоре

    по телефону… Скомканным билетом –

    куда-то в завтра – месяц, что проворно

    катали ветры на ладонях тёмных,

    волнуясь, что поля – уже раскрыты,

    но холодны… А звёзды – тускло-томны,

    как брошь на платье новой сеньориты…

    И сердце тёплой капелькой в бокале –

    в тебе – глотком последним заалеет.

    И паутинка дня перетекает

    в углы ещё холодной батареи.

    Уже качают ветви головами,

    себя в озёрах меньше узнавая…

    И в пасторальной блёклости развалин

    легла морщинкой новая кривая…

    Ах, август… Поцелуй перед разлукой,

    где вечерА – уже горчат изменой…

    Стрела, куда-то посланная луком –

    в надежде на лягушек перемены…

    Прощальное – неброско золотится:

    на куполах – лучом, на листьях – тленом…

    Отсняты дубли… Пробегают титры,

    где я – герой-любовник неизменный…

    И маленькая грусть дрожит котёнком

    под вечер в тёмном лазе под калиткой…

    И чай остыл… И долгие потёмки,

    где Богу – журавлиные молитвы…

    Слова под ветром мотыльками кружат,

    их однодневность капли дождевые

    сольют в листов наполненные лужи…

    …Сдают посты у лета часовые.

    А ходики хотят каких-то жестов –

    и руки замирают над углями…

    Находишь плед… Глинтвейново – блаженство.

    …И новый день летит за журавлями.


    Когда я брошу писать стихи

    Когда я брошу писать стихи –

    всё будет так, как всегда:

    …мои воробышки со стрехи

    соскочат на провода,

    всё то же небо обнимет ночь,

    мы – будем смотреть кино…

    Ты скажешь: «Чем-то тебе помочь?

    я знаю, что нечем, но…»

    …Моя сигарета дохнёт дымком,

    и чай – глотнёт кипятка.

    Моя подушка с моей щекой

    себе отлежат бока…

    День скосит глазки на календарь –

    на ранке недели – йод…

    Всё будет так, как было всегда.

    …Но что-то уже умрёт.






    Категория: Бриллиантовый век | Добавил: Лиля (11.03.2013)
    Просмотров: 1795 | Теги: Дмитрий Ревский. Вечереющая носталь | Рейтинг: 0.0/0
    Всего комментариев: 0
    Имя *:
    Email *:
    Код *:
    Яндекс.Метрика