[ Новые сообщения · Участники · Правила форума · Поиск · RSS ]
Страница 1 из 11
Форум » Литературные блоги » Для новых авторов » Путь к себе. (Повесть сорокалетней женщины.)
Путь к себе.
SepriakbashДата: Среда, 23.07.2014, 21:21 | Сообщение # 1
Группа: Пользователи
Сообщений: 6
Награды: 0
Репутация: 0
Статус: Offline
Путь к себе.
1 «Вагончик тронется, а он останется…»
В вагон я зашла в препаршивейшем настроении. Муж меня не
проводил. Сумка оказалась тяжёлой, мне пришлось тащить её на себе несколько
остановок. Может быть и одну остановку, но моя ноша была такой тяжёлой, что я
ругала мужа всякими словами, про себя, конечно, как будто тащила её целую
вечность. На радость, мне повстречался пивной ресторанчик, и я заказала кружку
какого-то, наверное, хорошего пива. Поллитра старалась выпить неспеша, до
поезда ещё целый час. Я сидела в удобном кресле и строила в голове планы
всевозможной мести. Вот уеду, и не приеду! Вот уеду, и не скажу, когда приеду!
И вообще! Приеду, и не буду разговаривать месяц! Нет, полгода не буду с ним
разговаривать! Когда поллитра иссякли, я успела успокоиться, смириться с
обстоятельствами, даже сумка стала легче. Я надела на себя улыбку, типа врагам
на зло, и потащилась на вокзал.
Самый сведущий народ на вокзале, это те, кто там работает,
сделала я логическое умозаключение.
Спросив продавщицу из ларька, на какой путь прибывает мой поезд, я
поняла, что надо поторопиться. Она сказала: «Пока нет вагонов на первом пути,
беги через рельсы. Жди своего поезда между четвёртым и пятым путём». На
пешеходный мост подниматься совсем не хотелось. Один только взгляд на
бесконечные ступеньки убивал желание лезть на него, тем более с этой дурацкой
сумкой.
До отправки моего поезда ещё сорок минут. Я, такая вся нарядная,
накрашенная, в тёмных очках, в ногах валяется сумка, стою на перроне, загораю
под палящим солнцем. Спину выпрямила, живот втянула, косметика «поплыла», горячую
голову прикрываю ладошкой и думаю: «Зачем мне это всё, может домой вернуться?»
Вдруг замечаю, что я не одна торчу на перроне. Недалеко со мной пара пожилых
интеллигентов, он и она, обсуждают климат Алматы и Новосибирска. Ну, очевидно
же, что у нас лучше. А ей почему-то в Сибири хорошо. Немолодой мужчина, кореец,
наверное, прохаживается взад вперёд с пакетиком в руках. Разговорился с моими
интеллигентами. А рядом с моей сумкой расположилось живописное семейство с
кучей сумок и пакетов. Молодой симпатичный мужчина, беременная женщина, двое
детишек, мальчик и девочка, и пожилая женщина с мужским голосом говорили на
незнакомом языке. У женщин массивные золотые серьги в ушах. Мужчина-кореец
спросил, на каком языке они разговаривают. Симпатичный глава семейства ответил,
что на цыганском. Я удвоила свою бдительность, потому что пацанчик чуть не
утащил мою колу, которая стояла рядом с сумкой. Хорошо, что у них вагон другой.

Подали поезд. Попутчиками в моём плацкартном вагоне
оказались молодожёны. Всю дорогу они ворковали друг с другом вполголоса,
выходили вместе покурить, погулять на станциях, и даже в туалет вместе ходили.
Ну, это понятно, любовь! Ехали они из Чимкента домой, в Красноярск. Оба
блондины. Он высокий, немного неуклюжий, она маленькая, шустрая. Он ей
подчинялся с добродушной улыбкой и ласковым взглядом. Глядя на них, я думала,
как скоро же из таких влюблённых увальней получаются такие засранцы, как мой
муж.
2. «Скажи, красавица, чего не нравится».
Хитом поездки на промежутке моего пути Алматы-Новосибирск
стал красавец -таджик. Высокий, стройный, подвижный, с большими глазами и
красивой, очень восточной, белозубой улыбкой. Не было такого человека в вагоне,
с кем бы он хотя бы раз не поговорил и не заставил смеяться.
Время близилось к ночи, я заняла свою верхнюю полку. Таджик
сидел внизу, вдруг встал и помог мне укрыться.
- Хорошо тебе будет, ханум, тепло.
Потом он сам занял верхнюю полку напротив и начал
расспрашивать:
- Как живёшь? Муж есть? Дети есть?
- Всё у меня есть.
- Муж любит?
- Наверное.
- Сколько раз?
- Каких раз? Мы поссорились. Даже не проводил. А что за
вопросы? Ты что ли крутой? Сколько раз можешь?
- А сколько надо?
- Сколько жене твоей нравится, столько и надо.
- Муж работает?
- Работает.
- Хорошо зарабатывает?
- Нормально. А ты хорошо зарабатываешь?
- Отлично. Сам еду, товар камаз везёт.
- Молодец!
- Глаза у тебя грустные.
- Да, проблема у меня, кризис среднего возраста, наверное. Только
что девушкой была, уже ханум стала, не могу привыкнуть.
- Но ты совсем молодая ещё!
- Ой, да ладно. Мне сорок, я уже старая.
Молодожёны, слушая наш разговор, тихонько хихикали.
- Куда едешь, ханум?
- Дочь навестить. А ты?
- А я бизнес делаю.
- Какой?
- Такой-сякой всякий. Обувь продаю оптом.
- Откуда ты?
- Из Душанбе. Живу в Новосибирске двадцать лет.
- Нравится?
- Очень! Лучше, чем в вашей Алмате.
- Чем лучше?
- Жил у вас в городе два года, не понравилось. А в
Новосибирске хорошо. Я дом построил. Семью забрал. Работаю. Магазин у меня
есть.
- А родители где?
- В Душанбе живут с братьями, сёстрами.
- Сколько вас в семье?
- Десять.
- Ого! А у тебя сколько детей?
- Восемь.
- А сколько тебе лет?
- Тридцать восемь.
- Да ты ещё совсем молодой, а уже столько детей! Ну, ты
молодец!
- Ну, ты тоже молодец!
- Почему?
- Общительная.
- А, ну, это да. Хитрый ты, умеешь комплименты говорить.
- Я много чего умею, оставайся в Новосибирске, все покажу!
Сколько надо, столько  раз и покажу!
Молодожёны хохотали, уже не скрывая, что слушают нас.
- Да ну тебя! Давай спать. Спокойной ночи!
- Спокойной ночи. Эх, я б такую жену… и днём, и ночью…

3. «Где мои семнадцать лет…»
Утро вечера мудренее, поэтому после ночного разговора на
таджика смотреть было стыдно, и он вёл себя по-другому, почти не обращал на
меня внимания, только изредка переговариваясь со своими товарищами, поглядывал
на меня, при этом все пятеро таджиков дружно улыбались в мою сторону.
- Играет на публику, артист хренов, – подумала я.
Я проводила время на своей полке, читала книжку,
переговаривалась с молодожёнами, или просто смотрела в окно. Так прошло
несколько часов. Мусульмане совершили намаз несколько раз, прежде чем мой новый
знакомый появился в нашем отделении вагона.
- Как дела, ханум?
- Нормально.
- Поговорить хочешь?
- О чём?
- Спросить можно?
- Ну.
- Ты кем работаешь?
- Корреспондентом в газете.
- Статьи пишешь? О чём?
- О таких, как ты, которые к чужим жёнам пристают.
- А ещё о чём?
- Вот недавно писала, как одну женщину избили средь бела
дня. Бывший мент и его шестёрки три часа мучили женщину и никто не заступился,
побоялись. Он в нашем городе крутой, у него куча денег, связи, и всё такое.
Красивые глаза таджика смотрели на меня, не мигая, у меня аж
мурашки побежали от этого взгляда. «Какой жгучий взгляд, мачо, наверное,
зверский! Ну, надо же, как меня колбасит» - подумала я, и постаралась побыстрее
закончить разговор. Таджик уснул, а я занялась тем, для чего и отправилась в
поездку. Я стала думать.
Мне сорок лет. Полжизни прожито. Жизнь проходит слишком
быстро, особенно вторые двадцать лет.
Вот и дочери уже восемнадцать, парня завела. Плохой он или
хороший, как об этом узнать? Приеду, посмотрю хоть. Да даже если не понравится
он мне, разве она меня послушает? Я-то своих родителей слушала, с папиного
разрешения на свидания ходила.
В семнадцать лет совсем дурочкой была. Порхала, как бабочка,
не принимала жизнь всерьёз, пока не влюбилась. В лётчика. «А ты не лётчик! А я
была б так рада, влюбиться в парня из лётного отряда!» - популярная тогда
песня. А мне повезло, я лётчика полюбила. Ему было двадцать три, невысокого
роста, красивое лицо метиса, мама – казашка, папа – русский. Очень смуглый, большие
чёрные глаза, полные губы и ровные белые зубы в обаятельнейшей улыбке, он
немного был похож на негра. Он был всегда чисто выбрит и слегка пьян, как и
подобало настоящему джентельмену тех лет. От него пахло одеколоном и
сигаретами. Служил он в степях Казахстана, в том гарнизоне, где я родилась, и
по которому отчаянно скучала. Я мечтала, что мой лётчик женится на мне и заберёт
меня с собой в мой родной городок. Он приезжал в командировки, и отпуск мой лейтенант
проводил в Алма-Ате, останавливался у своей матери, нашей соседки, потом
приходил к моему отцу и они обильно обмывали встречу.  На следующий день он отпрашивал меня у отца и
вёз гулять по городу. Эта версия была для родителей. На самом деле мы ездили на
другой конец города, в квартиру его одноклассника. Я потом поняла, что там
курили травку, и может, и ещё что-то делали, во что меня, несовершеннолетнюю
дурочку, не посвящали. Я сидела в кресле, смотрела телевизор, читала журналы, ела
мороженое, а передо мной туда-сюда мельтешили взрослые, слишком весёлые люди.
Мне тогда восемнадцати ещё не было. Но я готова была ехать куда угодно, лишь бы
с ним. И куда смотрели мои родители?
Мы бродили по ночным улицам города. Он мог встать посередине
дороги и спеть серенаду: «Уно, уно, уно, ун моменто…» Он мог схватить меня на
руки и пронести несколько кварталов. Мы танцевали и пели вальс на площади
ночью. Мы прятались за деревьями в тёмном парке, гонялись друг за другом,  хохотали на всю округу. Мы не замечали людей.
Такого острого ощущения счастья я не испытывала больше никогда в жизни, когда
прикосновения обжигают, когда смеёшься хором, когда идёшь за руку с любимым,
когда кажется, что можешь так идти хоть на край света.
Так мы прогуляли вступительные экзамены в институт, мне
просто некогда было готовиться. Я, отличница, получившая медаль после окончания
школы, не смогла сдать экзамен по истории и не поступила в КазГу на факультет
филологии, о чём сейчас, конечно, очень жалею. А тогда мне это было неважно,
лучше выйду замуж и стану самой лучшей женой. «Зачем мне высшее образование?-
заявила я родителям, - я посвящу себя семье».
4 «Любимый, и больше никого на целом свете…»
Мой любимый был самым лучшим, красивым и умным. Он много
читал, много знал и видел. Он был моим принцем на самолёте, моей мечтой, моей
надеждой. Он рассказывал о полётах, о своих командирах, о друзьях,  и даже о своих женщинах, которые почти все были
или замужем, или были очень заносчивыми и любили деньги больше, чем его самого.
Я ревновала, но думала, что я лучше, чем все они.
Однажды мой лётчик решил сделать мне подарок. Мы проходила
мимо сидящих в ряд бабушек среди букетов с цветами. Он остановился, спросил
цену, потом попросил меня отойти подальше и начал торговаться. Смеялся, долго разговаривал,
шутил, то на русском, то на казахском. Мне показалось, что время остановилось.
А потом он поднёс мне одну-единственную розочку в прозрачной обёртке. Я взяла
цветок и заплакала. Мне стало жаль себя после слов бабки-торговки:
- У тебя такая сладкая девочка, а ты торгуешься, парень, -
говорила она – смотри, уведут её у тебя! Для такой девушки всех цветов мало
будет!
Мой бравый лётчик растерялся. В такси держал мою руку и
целовал её. Просил прощения. Я уже смеялась сквозь слёзы, когда мы, наконец,
добрались до моего дома. В полной темноте, у подъезда, он вдруг прижал меня к
себе и поцеловал. У меня задрожало всё внутри, закружилась голова, я
задохнулась и стала кашлять. Это был мой первый поцелуй.
Научив меня целоваться, мой лётчик уехал. А я стала жить
ожиданием следующего приезда. Раз в неделю я отправляла ему длинные письма в
стихах, сейчас я ни строчки не могу припомнить. Однажды он ответил мне. Писал,
что рад моим письмам, много времени проводит на работе, поэтому не может мне
отвечать. Я с этим письмом не расставалась, ходила с ним в школу, спала с ним, показывала
подружкам. Они страшно завидовали мне, парень – лётчик, ещё и взрослый такой, и
умный, и красивый.
Соседка стала называть меня невесткой. Я была на седьмом
небе от счастья. Я мечтала, я видела свою свадьбу во сне. Иногда, соседка звала
меня к себе в гости, говорила, что ей скучно одной, дарила мне цветы в
горшочках, рассказывала, как за ними ухаживать, пекла пирожки, угощала меня и
давала отнести домой. Мне она любила рассказывать, какой у неё хороший сын, как
хорошо он учился в школе, как с отличием окончил военное училище, какой он
заботливый и внимательный. Ей было тогда лет 45, чуть больше, чем мне сейчас. Она
родила единственного своего ребёнка от любимого человека, с которым рассталась
ещё до рождения сына и никогда больше не выходила замуж и не заводила романов,
это было известно нам, соседям, не один год прожившим в одном дворе.
Симпатичная женщина, казашка с правильными чертами лица, светлыми волосами,
красивыми редкими зелёными, но грустными глазами, она была похожа на мужчину.
Короткая стрижка, спортивная фигура, всегда в брюках и с сигаретой в зубах. Она
громко разговаривала и материлась.
Я привыкла приходить к соседке вечерами, когда мне
вздумается. Однажды я застала её вместе с подругой. Они сидели на кухне,
курили, пили коньяк. Соседка представила меня, как невесту её сына. Мне предложила
посидеть с ними, выпить чаю. Соседка меня нахваливала, говорила, какая я
молодец, отличница, будущий филолог, и что родители у меня хорошие, и семья у
нас дружная. Через некоторое время подруга ушла, а моя будущая свекровь вдруг
накинулась на меня, прижала  грудью к
стене и зашипела в лицо, как змея:
- Ты ему не нужна! Не пиши ему больше! У него есть другая,
взрослая женщина. Она ему нужна, а не ты, сопливая девчонка!
Соседка навалилась всем телом, больно прижимая меня спиной к
холодной стене. Её лицо перекосилось, глаза стали узкими и злыми. Я испугалась,
оттолкнула её от себя и убежала. Дома со мной случилась истерика. Я долго
плакала, не могла успокоиться. Родители спрашивали, что случилось, а я не могла
ответить. Потом мама узнала, в чём дело, и пошла к соседке. Вернулась
молчаливая и задумчивая, посоветовала написать письмо моему лётчику и спросить
обо всём у него. Парень мне не ответил и никогда больше не приходил ко мне.
Папа сказал, что его перевели служить в другой город, что у
него больше нет командировок в Алма-Ату. А мама сказала, что мне повезло, что я
не связалась с этой семьёй, потому что поговаривали, что наша
соседка-лесбиянка. В такой кошмар мне не хотелось верить, но увидев эту женщину
издали, я старалась обойти её подальше.
Я не видела моего
лётчика лет пять. Однажды я с маленькой дочкой ехала в автобусе. Вдруг заметила
его среди пассажиров. Он улыбнулся мне своей, такой любимой, улыбкой. Подошёл, помог
спустить коляску на нашей остановке. Немного поговорили. Его мама была серьёзно
больна, ей сделали операцию, она переехала жить к нему, в Астану. Он женился. У
него скоро будет ребёнок. «И у меня всё хорошо, - сказала я, - замужем, как
видишь, дочке полгода недавно исполнилось, мама-папа живы, здоровы».
В какой-то момент наши взгляды встретились, и вдруг меня как
током ударило. Как долго же я его ждала!
- Ты же знал, что я любила тебя. Почему ты так поступил со
мной? Я не знала, что делать, как жить. А ты просто молчал. Мне было так
больно! Как же так? Что я тебе сделала? Почему ты ничего не объяснил мне?
Он отвернулся, потом, не поднимая глаз, взял мою руку, поцеловал,
и шёпотом сказал:
- Я не мог. Прости меня.
И ушёл навсегда. Ушёл в свою жизнь, но не ушёл из моей. Ещё
очень долго я видела его походку, его глаза, его улыбку в других мужчинах.
Позже психолог рассказал мне, что я полюбила не реального
человека, а лишь своё представление о нём, мираж, который я сама себе
придумала, и мои мечты, надежды, ожидания ничего общего не могли иметь с
мечтами и ожиданиями другого человека. Он ни в чём не виноват, я сама себе
придумала то, чего на самом деле не было, и сама же на мечты свои обиделась.
Вот и дочери моей надо бы это рассказать, чтобы уберечь от боли. Да разве будет
она слушать? Молодость жаждет приключений. А мне, старой, осталось только
вздыхать.

5 «На границе тучи ходят хмуро…»
Таджик проснулся, спросил время и пошёл за кипятком.
- Пойдём чай пить – пригласил он.
За чаем собрались его собратья-таджики со всего вагона,
шесть человек. Они весело переговаривались, угощали меня сладостями,
рассказывали о себе. У одного болел зуб, он даже чай не мог пить. Соседка дала
ему обезболивающее.
Потом по вагону стали бегать глухонемые. Они выкладывали
кипы газет и журналов на постели и исчезали, через некоторое время появлялись и
забирали свой товар. Проделывали они это очень быстро, останавливаясь только на
секунды, чтобы забрать деньги у покупателей.
Вдруг наш таджик обнялся сначала с одним, потом с другим
парнем. Они широко улыбались, жестикулировали, хлопали руками.
- Он ещё и так умеет? – удивилась я.
- Да он же двадцать лет ездит, всех здесь знает, уже
по-ихнему говорить научился,- объяснил товарищ нашего таджика.
Минут пятнадцать происходила беседа на языке жестов. Мы с
молодожёнами с интересом наблюдали за ней, хоть и ничего не поняли.
Тем временем поезд прибыл на границу. В вагон заходили люди
в форме, проверяли документы. Почти с каждым из них наш таджик здоровался за
руку. У одного из его друзей документы оказались не в порядке, что-то не так с
пропиской. Наш таджик ушёл вместе с солидным мужиком в форме «разводить» в
тамбур, обратно вернулись все довольные. Несколько раз пробегала по вагону
овчарка. Ничего не нашла. Поехали дальше. Мы на территории России. В вагон
зашла симпатичная, высокая, стройная, молодая брюнетка. И откуда в России
столько красивых женщин в форме? По телевизору показывают прокуроров,
полицейских – женщин, ну, почти все-красавицы. И эта тоже. Строгая такая. Нашим
таджикам, сидящим на нижних полках по-восточному поджав под себя ноги, сделала
замечание:
- Перед вами женщина, опустите ноги на пол. Асланов! Вы? Сидеть!
Не надо вставать. Смотреть мне в глаза! Спасибо.
Ещё раз пробежала собака. Долго беседовали с парнем из
Владивостока, и у него что-то с пропиской, и он выходил в тамбур. Ну, вот и
всё, поехали дальше.
Парень из Владивостока подружился с нашим молодожёном. Он
был изрядно пьян и часто звал курить нашего соседа, отчего его молодая жена
стала нервничать. Я решила её развлечь позвала  попить чаю.
- Как вам живётся в Красноярске? Чем занимаетесь?
- Хорошо живём. Муж из Казахстана приехал в рабочую
командировку, да и остался у нас. Я раньше парикмахером работала, а теперь два
года не работаю, болею.
- Ты совсем не выглядишь больной!
- Да сейчас уже всё нормально. Последствия аварии долечиваю.
Два года назад я ехала в такси, машина перевернулось.  Я сидела сзади, пассажир с переднего сиденья
умер на месте. У водителя одни царапины, оказалось, он был сильно пьян. Когда я
была в коме, думали, что не выживу. У меня был раздроблен подбородок,
пострадали зрение и слух.  Хорошо, что
врач попался опытный, несколько операций сделал, мне тридцать два шурупа и
часть костной ткани из бедра вставили. Когда год назад переезжали границу, меня
не хотели пропускать, лицо сильно отличалось от фотографии в паспорте, которую
сделали до аварии.  И теперь лицо немного
несимметричное. Но ничего, главное, что я теперь слышу и могу говорить. Спасибо
маме, она меня выходила. Первый муж меня бросил, даже в больницу не стал
приходить, сразу сбежал. Когда мне сделали лицо, он пришёл прощенья просить, но
мне тогда ничего не надо было от него, кроме развода.
- А сколько тебе лет? Ты выглядишь на двадцать максимум,
когда замуж во второй раз успела выйти?
- Мне 26, мы поженились полгода назад.
- Дай Бог вам счастья! И детей, минимум трое. А лицо тебе
хорошее сделали, лет на двадцать выглядишь, не больше.
Моя молодожёнка расцвела в улыбке. Но надо же, никогда не
подумаешь, что эта миниатюрная, хорошенькая девочка уже столько пережила в
своей жизни. Энергичная, с хорошей спортивной фигуркой, блондинка с голубыми
чистыми глазами нежно руководила своим большим, высоким, медлительным молодым
мужем. А он улыбался ей добродушно и подчинялся.
Когда закат перестал удивлять нас своими красками,
протянувшись вдоль всей линии горизонта, к нам вернулся наш таджик. Мы
обрадовались его появлению, сейчас что-то весёленькое расскажет.
- Я могу понять, что ты можешь разговаривать на таджикском,
русском, узбекском, татарском языках, но откуда ты знаешь язык жестов? –
спросила я.
- Я же тебе говорил, что я всё умею.
- А о чём вы разговаривали?
- О жизни. Знаешь, что это значит? – и он показал кулак с
прямым указательным пальцем вниз, которым потряс в воздухе, как колокольчиком.
- Не знаю. Колокольчик какой-то.
- Это мальчик.
Все захихикали.
- Я спросил, как ты живёшь? Один ответил, что хорошо живёт.
Жена, - показывает в воздухе обеими руками очертания женского тела, - родила
недавно сына, - трясёт «колокольчиком». Ещё говорит, что когда его сын
вырастет, то будет догонять дочерей другого и делать вот так, - указательным
пальцем тыкает в кружок из пальцев другой руки. А этот другой говорит, что
ничего у него не получится, потому что на отца нарвётся и будет ему за это
хана, - проводит ребром ладони по горлу.
- А девочка как будет?
Показал кулак сжатыми пальцами вниз и раздвигает
указательный и средний палец. Мы покатились со смеху.
Как мотыль на свет, к нашей весёлой компании потянулся
парень из Владивостока. И очень скоро он утомил нас всех рассказами о своих
похождениях по ночным клубам Алматы. Он был нетрезв и скучен, уводил нашего
молодожена покурить слишком часто, чем раздражал нашу молодую жёнку, и был
вежливо изгнан из нашей компании нашим же таджиком.
- Я тебе вот, что скажу, - шёпотом начал говорить таджик, -
тебе надо хорошего друга. Такого, как я.
- Как хорошо, что я тебя последний раз вижу! – засмеялась я.
- Давай, оставайся в Новосибирске, хоть на один день, я тебе
сам билет куплю, - и его голая нога потянулась под моё одеяло.
- Э, так не пойдёт!
- А как пойдёт? Как скажешь, так и сделаю, всё для тебя
сделаю! Хочешь, приеду к тебе.
- Это грех, к чужой жене приставать!
- А не грех покреститься, когда у тебя все предки –
мусульмане?
- Это тут причём?
- Безгрешных людей не бывает. У твоего мужа, думаешь, женщин
нет? Не бывает такого! У любого мужчины есть женщины, кроме жены.
- Ну и пусть. Хоть кому-то пусть хорошо будет.
- Не хочешь со мной разговаривать, ну и ладно, тогда
спокойной ночи.
- Спокойной ночи.

4 «Хорошее дело браком не назовут!»
Таджик засопел на своей полке, а я задумалась. Как же трудно
строить семейные отношения. Столько струн надо настроить, как в музыкальном
инструменте, да ещё и пользоваться ими надо уметь. Где же этому научиться? Кто
подскажет, если что-то не получается? Родители? Друзья? Психологи? Психиатры?
Впервые я обратилась к психологу тогда, когда моя депрессия
затянулась на несколько месяцев. К тому времени я не разговаривала с мужем уже
полгода, столько же времени мы жили с ним в разных комнатах. Я не могла видеть
его, слышать. Я бы ушла от него, если бы не дети, и если б было куда идти. Он меня
замучил. Ревностью. А сам сутками пропадал с друзьями по баням и неизвестно
где. Я устала тащить его пьяного домой на себе после семейных банкетов.
Скандалы у нас случались почти каждый день, пока я не перестала с ним
разговаривать.
Последней каплей был корпоратив. Его устроила администрация
компании, в которой работал муж, в честь дня энергетика. Человек триста в зале,
более десятка длинных столов. Я впервые увидела сотрудников своего мужа. За
нашим столом разместили молодёжь. Мы весело знакомились, выпивали, смеялись,
что-то отвечали на вопросы тамады. И только мой угрюмый, ссутулившийся муж
молча сидел рядом со мной, одну за другой опрокидывая в себя рюмки с коньяком,
ничем не закусывая. К тому времени, когда начались танцы, он «созрел». Поднялся,
выпрямился во весь свой, около ста восьмидесяти, рост, хорошенько подтянулся
так, что хрустнули суставы и, шатаясь, ринулся в толпу танцующих.
Продолжение следует.


pekmabz

Сообщение отредактировал Sepriakbash - Среда, 23.07.2014, 21:25
 
Форум » Литературные блоги » Для новых авторов » Путь к себе. (Повесть сорокалетней женщины.)
Страница 1 из 11
Поиск:

Яндекс.Метрика