[ Новые сообщения · Участники · Правила форума · Поиск · RSS ]
Страница 1 из 11
Форум » Литературные блоги » Владимир Кузин » Топор
Топор
bukwaДата: Воскресенье, 20.10.2013, 19:20 | Сообщение # 1
Группа: Проверенные
Сообщений: 27
Награды: 0
Репутация: 0
Статус: Offline
- Кому говорят, сиди смирно, - Нина затянула на лапе щенка
узел, а другой конец верёвки привязала к металлической скобе, торчавшей из
кирпичной кладки. Брезгливо тряхнула ладонью. – Всю руку, паразит, изгадил. И
так от меня дерьмом тащит…
     Она вытерла
ладонь грязной тряпкой и откинула её в сторону. После чего, вынув из кармана
рваных брюк коробок, чиркнула спичкой.
     Газета вспыхнула
моментально; затем пламя охватило берёзовую кору; а вскоре послышался треск
щепок и поленьев. Дым с самого начала потянуло кверху, через открытый люк,
поэтому в самой “теплушке” (как это место называли бомжи и подростки) им почти
не пахло. Нина поставила на огонь закоптевшую кастрюлю с водой и вытащила
из-под сваленных в кучу досок ржавый топор. Прищурившись, посмотрела на него:
     - Тупой, как
сибирский валенок.
     Взяла кирпич и
принялась неумело затачивать им лезвие топора… Минуты через две швырнула кирпич
на землю и взглянула на щенка:
     - Дрейфишь?
Ничего, доходяга, чуток потерпишь… Я в своё время тоже терпела, да ещё сколько.
– Она присела на сухие кирпичи и задумалась. – Сначала от Гурама… И чего я с
ним снюхалась? Ну-да, я ведь когда в город приехала, одна-одинёшенька была - ни
друзей, ни знакомых. Словом обмолвиться было не с кем. Из родни один дядя Семён
остался, да и тот вскоре помер. Успев, правда, переписать на меня свою
двухкомнатную квартиру… А тут на дне рождения моей сменщицы Гурам ко мне подсел
– с улыбочкой до ушей. Завалил меня анекдотами, я хохотала до упаду… Всё лето
ходил передо мной, словно цуцик на задних лапках. Цветами да серёжками забросал
меня по самую макушку. А сколько раз приглашал на природу. Музыка, шашлык,
“Киндзмараули”! Вот и закружилась моя головушка… И вдруг по осени прибегает,
глаза горят. “Хочешь, - говорит, - крутые бабки заработаем. Такой “клёвый” шанс
подвернулся! Нужно только твою хату в оборот пустить… В Цхинвали дворец купим.
Будешь, как царица Тамара ходить – в парче и золоте!” Ну, я рот и разинула.
Продала квартиру, деньги своему “жениху” сунула, а сама, как он и планировал,
временно перешла в его общагу… А когда он там с месяц не появился, меня оттуда
попёрли… Нашла своего  “джигита” через
его дружков- “хачиков”. Увидал он меня, в какой-то скверик со своими земляками
завёл, и начали они там из меня котлету делать, попутно объясняя, что к чему…
Еле доползла тогда до поликлиники…
     Кто следующий?
Ах, да. Мент на вокзале. Пошёл меня полосовать дубинкой в час ночи, когда
я  спала. По коленям, рёбрам, а
разок-другой и по шее… Сержант - хохол. Огромный, как боров. И злющий, ни
приведи Господь ещё раз с ним встретиться! Глаза навыкате, слюна так и брызжет…
А лейтенантик худенький такой, пальчики нежные – будто у пианиста. Стоит в
сторонке, глядит, как я ору, и лыбится…
     После - шпана.
Подростки лет пятнадцати. Три парня и две девки. Иду тихо, мирно, бутылки да
банки из-под пива собираю. И вдруг эти: “Встань, - говорят, - прямо”. И бац мне
ногой в грудь! По их разговору поняла, что они каратэ по книжке обучаются, вот
и решили использовать меня как тренировочную грушу. И, главное, девки туда же:
неумело, а ручонки свои  к моему хребту
приложили. После, недовольные, дули на них – видать, отшибли …
     Теперь вот
Никитич. Всё время меня гоняет. “Чтоб, - кричит, - больше тут не воняла!” А где
я вымоюсь?.. Сегодня гляжу, он сумку уронил и из неё яблоки посыпались – вот
такие крупные! – Она показала руками. – 
Один, вижу, под куст шиповника закатился. Ну, я его хвать и за пазуху…
Так он заметил, вытащил его у меня, спокойно так в сумку свою положил и - хрясь
мне по зубам. Я аж в тот куст отлетела – колючий, зараза!.. Вот так, дружок. А
у самого этих яблок, я прикинула, кила три, если не больше… Нет, доходяга, не в
них дело. А в том, что он – Иван Никитич, - слышала, начальник какой-то
автобазы; а я для всех - “Нинка-бродяжка”, сродни  помойной шавке.
     Она ухмыльнулась,
подвинула в середину костра объятые пламенем поленья.
     - Что поделаешь?
Я вот недавно видела, как стая бродячих псов кошку на части разодрала; так ведь
они по-своему правы, не подыхать же им с голоду. Кошки в свою очередь лопают
птичек, те жучков, а жучки личинок – в мире идёт взаимное пожирание друг друга,
и выживает здесь сильнейший. Сегодня съездили по морде мне -  так почему, скажи на милость, я не имею права
раскроить череп тебе?  Что, я хуже
Никитича? Или Гурама? Я ведь тоже челове-ек, - она несколько раз ударила себе
кулаком в грудь. – А потому, как и все, имею право хотя бы на борьбу за жизнь…
А теперь, бродяга, ответь, - Нина придвинулась к щенку ближе, - что мне делать,
если у меня уже с месяц так ноет желудок, что хоть караул кричи - скорее всего,
от помойных харчей?! – Она опустила голову. – А теперь вот и сердце прихватило
– сил нет! Еле на ногах стою… И тоска такая, хоть волком вой… Щас бы глоток
водяры,  - она нашарила под досками
пузырёк “Крепыша” и, убедившись, что тот пуст, бросила его в угол.
     Щенок присел на
тоненьких лапках и сделал лужу. Затем пошатнулся и упал набок.
     - Смотри раньше
времени не сдохни, - поглядев на него, проговорила Нина. – Вот скажи: зачем ты
ко мне подошёл? Я тебя звала? Сам напросился, теперь не обижайся…
     Она посмотрела на
закипающую в кастрюле воду, вытащила из потрёпанной сумки четвертинку батона
и  попыталась от него откусить; но только
сморщилась:
     - Зубы сломаешь,
- Нина положила кусок батона рядом с собой, - ну да ничего, сгрызём и такой, мы
люди не гордые...
     Внезапно
застонав, схватилась за живот и слегка согнулась… Минуты через три встала,
вытерла со лба пот; затем ещё раз взглянула на кастрюлю и повернулась к щенку.
Тот – видимо, почуяв запах хлеба – начал водить носом и жалобно скулить.
     - Думаешь, я тебе
жрать готовлю?! – Нина схватила топор и стала медленно подходить к щенку. –
Даже не мечтай!.. Тебе всё одно не жить, рёбра вон уже выпирают! А мне крепкого
бульону нужно, позарез! Хоть собачьего. Лишь бы пузо, наконец, прошло! Лишь бы
по дороге не сдохнуть!.. А дойти надо, там мамкина хата на краю деревни… И не
сверли меня своими глазёнками. Хочешь мне в душу влезть? Так из меня её давно
вышибли! Меня последнее время только и били! А сейчас я сильнее –  значит, имею право… Такая жизнь. Не нами она
придумана – не нам её и менять…
     Она остановилась
прямо перед кутёнком, который, продолжая принюхиваться и скулить, смотрел на
человека.
     - Отвернись,
дурак! – проговорила Нина; затем медленно, чтоб не вспугнуть щенка, занесла над
ним топор… но через какое-то время опустила руки и, уткнувшись головой в
кирпичную стену, тяжело задышала:
     - Щас… сделаем…
     Минуту спустя она
вновь подняла топор, взглянула на щенка, немного помедлила… и что есть силы
ударила по верёвке, которой тот был привязан к скобе.
     Топор выпал из её
рук, щенок с верёвкой на лапе отскочил в сторону.
     Нина рухнула
наземь, закрыла лицо дрожащими руками и заревела:
     - Не могу-у…
      Затем схватила щенка,
отвязала с его лапы верёвку и, крепко прижав зверёныша к своей груди, горячо
зашептала:
     - Знаешь,
братишка, недалеко от нашего дома, где я жила с мамкой, есть лесное озеро. Я
ещё девчонкой бегала туда купаться. Там такая тишина и благодать!.. И вдруг –
стая белых чаек. Как выпорхнет из прибрежных кустов!.. Смотришь - а по соснам
бельчата карабкаются… Представляешь, иной раз протянешь руку с горбушкой или
сухарём – они прямо на плечи прыгают, а чайки аж на ладонь садятся – коготки
такие острые, но мне не больно, только щекотно… И ведь не боялись меня… А я
платьишко скину – и в воду. Она такая холодная! Там, говорили, подземные ключи
бьют… А рядом со мной – дикие утки. Тоже – култык головой в воду, за кормом,
только лапки торчат… Вода чистая, воздух свежий; а главное - ни одного
человечка вокруг. Такая отрада на душе!.. Пойдём туда со мной, а? – Она
погладила щенка по макушке. - Хата наша, наверное, ещё цела, только заколочена,
доски с окошек отодрать надо… Вскопаем огород, посадим картошку, будем её на
постном масле жарить… Как-нибудь проживём… Дойти бы только…
     Нина встала и,
намочив в воде хлеб, попыталась его разломить, но тот не поддался. Тогда она
взяла топор, расколола кусок батона на несколько частей и протянула их щенку.
Тот, заурчав, набросился на угощение…
     - Ничего,
доходяга, может, и оклемаешься. Вырастешь – будешь дом наш стеречь. – Она
вынула из кармана брюк заплесневелую сардельку и скормила её кутёнку… Затем
подобрала с кирпичей крошки хлеба и бросила их себе в рот.
     Резь в желудке
возобновилась; но боль в сердце как рукой сняло, Нина даже удивилась такой
перемене…
     Щенок, наевшись,
лизнул её ладонь и, свернувшись калачиком возле её ног, задремал.
     А Нина задумчиво
жевала хлеб. По её щекам всё текли и текли слёзы - но впервые за последние годы
не от обиды и страха…


Владимир Кузин

Сообщение отредактировал bukwa - Воскресенье, 20.10.2013, 19:21
 
Форум » Литературные блоги » Владимир Кузин » Топор
Страница 1 из 11
Поиск:

Яндекс.Метрика