Поиск

Новые статьи в Архиве КБ

[29.03.2016][Повести и романы]
Улыбка Джоконды Просмотров: 876 | Рейтинг: 0.0/0 | Комментарии (0)
[01.02.2015][Стихи]
Яна Абдеева. Рожденная летать Просмотров: 1652 | Рейтинг: 0.0/0 | Комментарии (2)
[01.02.2015][Книжные рецензии]
Елена Невердовская. Греки — Скифы — Готы. Сезон первый Просмотров: 1351 | Рейтинг: 0.0/0 | Комментарии (0)
[01.02.2015][Мемуары]
Тамара Шайкевич-Ильина. МОЯ ЖИЗНЬ В СТРАНЕ СОВЕТОВ. Продолжение Просмотров: 1309 | Рейтинг: 0.0/0 | Комментарии (0)
[01.02.2015][Мемуары]
Тамара Шайкевич-Ильина. МОЯ ЖИЗНЬ В СТРАНЕ СОВЕТОВ Просмотров: 1322 | Рейтинг: 0.0/0 | Комментарии (0)
[01.02.2015][Мемуары]
Ольга Мельникова, Леон Матус. ТЯРПИ, ЗОСЯ, ЯК ПРИШЛОСЯ! Продолжение Просмотров: 1417 | Рейтинг: 0.0/0 | Комментарии (6)
[01.02.2015][Интервью]
В «Контакте»: Яна Абдеева Просмотров: 1558 | Рейтинг: 0.0/0 | Комментарии (0)

Самые читаемые в Архиве КБ

[17.10.2012][Стихи]
Тамара Мадзигон (1940-1982). Стихи Просмотров: 11439 | Рейтинг: 5.0/2 | Комментарии (1)
[15.06.2012][Православная книга]
Марина Мыльникова. Белая ворона. Наталья Сухинина Просмотров: 7969 | Рейтинг: 0.0/0 | Комментарии (1)
[25.01.2014][Статьи]
Яна Абдеева. «Я жизнь должна стихом измерить...». О творчестве Фаризы Онгарсыновой Просмотров: 6211 | Рейтинг: 0.0/0 | Комментарии (1)
[31.05.2012][Шаржи С. Алексеева]
Сергей Алексеев. Шаржи на писателей Просмотров: 5619 | Рейтинг: 5.0/4 | Комментарии (8)
[17.10.2012][Мемуары]
Вспоминая Тамару Мадзигон Просмотров: 4833 | Рейтинг: 5.0/1 | Комментарии (1)

Самые рейтинговые в Архиве КБ

[25.05.2012][Статьи]
Геннадий Банников. Смысл звука Просмотров: 3368 | Рейтинг: 5.0/4 | Комментарии (19)
[31.05.2012][Шаржи С. Алексеева]
Сергей Алексеев. Шаржи на писателей Просмотров: 5619 | Рейтинг: 5.0/4 | Комментарии (8)
[18.10.2013][Стихи]
Станислав Осадчий. Путь (стихи из романа "Шкипер") Просмотров: 3466 | Рейтинг: 5.0/4 | Комментарии (0)
[22.06.2012][Рассказы]
Борис Стадничук. Лимб. (Петруха и Пастернак) Просмотров: 3718 | Рейтинг: 5.0/4 | Комментарии (5)
[19.07.2012][Стихи]
Евгений Демидович. А свет ещё горит Просмотров: 2879 | Рейтинг: 5.0/3 | Комментарии (1)

Новые файлы в Архиве КБ

[21.07.2015][2014]
№ 4, 2014 1264 | 3 | 57
[19.01.2015][2014]
№ 3, 2014 1533 | 0 | 80
[09.10.2014][2014]
№2, 2014 1604 | 0 | 98
[30.09.2014][2014]
№1, 2014 1572 | 0 | 141
[25.01.2014][2013]
№6, 2013 2247 | 0 | 382

Самые популярные темы форума

  • Монстры в творчестве Пушкина (стихотворение "Пророк") (48)
  • ВСЕМ ПОСЕТИТЕЛЯМ/ФОРУМЧАНАМ. (25)
  • Обращаюсь за помощью. Тема: что я написала? (12)
  • Драматическая ситуация (11)
  • Часы (9)
  • Опросы

    Какие книги Вы предпочитаете?
    Всего ответов: 118

    В галерее

    Всего материалов

    Публикаций: 659
    Блогов: 535
    Файлов: 77
    Комментариев: 8607
    Новостей: 1074
    В галерее: 193
    Объявлений: 5
    Форумы: 435
    FAQ: 7

    Блог

    Главная » 2013 » Сентябрь » 26 » Серик Аубакиров. О "постмодернизме" казахов
    11:01
    Серик Аубакиров. О "постмодернизме" казахов


    Эта статья была написана семь лет назад как отклик на дискуссию Ауэзхана Кодара и Шуги Нурпеисовой в газете «Солдат» (1999 год, номера 6-7, 21 и др.) и  первые три номера журнала «Тамыр». Но М. Кабанбай (ныне покойный) ушел из руководства газеты, а новый редактор не проявлял интереса к интеллектуальным дискуссиям, статья эта не вышла в «Солдате». Другие русскоязычные газеты также отказались ее публиковать по разным причинам.

    Однако, как мне кажется, статья не утратила своей актуальности, т.к. у главного редактора «Тамыра» так и не исчезло желание рулить казахстанской культурой, а также представлять ее творческую часть в единственном числе. Свидетельством тому - его директорство в КазНИИКИ, срочно переименованном в «Институт культурной политики и искусствознания». К тому же, статья семилетней давности содержит разбор интеллектуальных «полетов» А.Кодара в апогее, т.к. не секрет, что последние годы «Тамыр» и «интеллектуальное творчество» его главного редактора находятся в стагнации. Фактически, изложив в ряде публикаций положения своей кандидатской диссертации, А.Кодар прервал теоретические изыскания, выступая как публицист, поэт, переводчик, телеведущий и пр., но никак не в качестве культуролога. При этом литературная и журналистская деятельность его может быть поставлена под вопрос уже тем, что он позиционирует себя как билингв, но при этом казахскоязычная публика весьма скептически относится к его казахским текстам, считая их плохой калькой с русского, но предполагает, что в русскоязычных текстах содержится нечто… В свою очередь, русскоязычная публика пожимает плечами, читая тексты А.Кодара, но уверена, что истинный масштаб его творчества может быть раскрыт только при знании его казахскоязычных творений. Точно так же философы отдают себе отчет в поверхности знания А.Кодаром философии, но не высказывают своего мнения, т.к. наслышаны о литературном творчестве, в свою очередь литераторы считают его философом среди литераторов… Это перечисление можно продолжать до бесконечности: знатоки казахской культуры прощают А.Кодару его промахи в этой сфере, считая его западником, а люди, посвятившие себя западной культуре, уверены, что через Ауэзхана они соприкасаются с подлинной казахской культурой и т.д., и т.п.

    О моральной стороне деятельности «ренессансной личности» в достаточной мере говорит уже то, как он уклонился от интеллектуальной дискуссии с Ш.Нурпеисовой, продемонстрировавшей интеллектуальную несостоятельность, плохое знание терминологии, которой он любит щеголять. В ответ А.Кодар стал предъявлять ей по сути политические обвинения в «генонизме», «дугинизме», «исламизме» и т.д. ( см. сб. «Культура и СМИ: проблемы взаймодействия, с.5.).

     Последние годы «Тамыр» и издания, осчастливленные интервью с А.Кодаром, полны самовосхвалений, хвастовством дружбой с акимами разных уровней, панегириков в адрес «нужных людей», «интервью с самим собой, нелюбимым», сетований на «круги забвения», филиппик в адрес Союза писателей (который, с одной стороны, высмеивается за его превращение в бюро ритуальных услуг, с другой – бичуется за отказ отметить 45-летний юбилей А.Кодара под тем предлогом, что в Союзе принято считать юбилеем 50-летний возраст) и т.п. Все это оттеняется публикацией из номера в номер бесконечных восторгов в адрес юбиляра в связи с его 45-летием, затем юбилейным номером журнала, затем 5-летием журнала, затем… уже просто так. Воистину, надо уметь превращать жизнь в праздник.

    В последнее время все четче проступает тенденция использовать духовное наследие наших предков – тенгрианство – как козырь в антиисламской кампании. И определенное место в этой тенденции занимают псевдоархаические, псевдотенгрианские мотивы, звучащие в авангардистской среде.

    Некая доля  истины существуют в утверждении о близости постмодернизма и некоторых аспектов казахской культуры, но установить, правильно понять ее доморощенные постмодернисты не могут. Не мудрствуя излишне, они эксплуатируют мысли современных западных теоретиков о западной же культуре. Например, то, что западные постмодернисты говорят о «новом кочевничестве», наши авангардисты прямо экстраполируют на исторически существовавшее кочевничество, великую евразийскую конно-кочевую цивилизацию. Они отказываются понять элементарное: западные теоретики говорят о маргиналах собственной культуры, выпавших из социальных рамок, оторвавшихся от корней – хиппи, панках, рокерах и просто богачах-космополитах, путешествующих по всему миру с кредитной карточкой и зубной щеткой в кармане, не имея во всем мире ничего своего, родного, ценного. Историческое кочевничество представляло самостоятельную ценность, а не было отрыжкой оседлой культуры. Но некоторым так нравиться быть «впереди планеты всей», что они своих предков готовы записать в панки. Если их штудии перевести на понятный язык, то наши предки – безбожники, не знавшие ничего святого,  ничего своего за душой не имевшие, национальной культуры не создавшие, способные лишь собезянничать чужие культурные достижения, подогнать их к своим примитивным потребностям, не задумываясь о смысле  этих ценностей (думаю, что здесь наши оригиналы-маргиналы «переводят стрелки», свою методу приписывая предкам).

     «Номадический агностицизм», «индифферентность к божественному», «центростремительная культура», «мимикрия» (см. статьи А.Кодара в альманахе «Тамыр», №1 и в «Солдате», № 6-7 за 1999), за этими броскими терминами, примененными к родной культуре, стоит воспроизведение на новом уровне того, что Л.Гумилев назвал «черной легендой» оседлых народов о кочевниках.  Теперь эту «черную легенду»  нам преподносят казахские маргиналы, чье «пограничное, медиумное состояние помогает им отличить миф от реальности». Этой способности отличить миф от реальности, по Кодару, лишены другие, нормальные казахи, т.е. учитывая Кодаровское понимание мифа, получается, что казахи – нация шизофреников, за исключением избранных маргиналов.

    Впрочем, похоже, что и здесь «маргиналы» перекидывают свои проблемы на других, иначе как бы Кодар написал: «…Номады оскверняли чужих богов», при том что общеизвестна веротерпимость кочевников.

    Вполне «постмодернистски» А.Кодар вкладывает свои мысли в чьи угодно уста, хотя бы и Бухара-жырау, вполне понятное «Алла деген ар емес, \ Ақтың жолы тар емес» переводя то как  «Аллах еще не космос, Дорога праведности не может быть узкой», то как «Аллах еще не честь, на свете вер не счесть». Понятие «ар» действительно очень древнее и сложное, но, думается, Бухар-жырау употреблял его в обычном для его времени смысле. Как «честь» превращается в космос», а «дорога праведности не может быть узкой» – в «на свете вер не счесть» знает только А.Кодар, да еще его номадический агностицизм. Вряд ли Бухару-жырау – один из пламенных идеологов борьбы казахов против калмыцкого нашествия (а калмыки тогда уже были «неверными» для казахов, Аблай-хан пытался создать мусульманскую коалицию против Китая)  – имел время для разработки теологических нюансов различения Творца (Аллаха) и творения (космоса), подсчета количества религий или агитировал казахов, не столь «индифферентных к божественному» как Ауэзхан переходить в разнообразные секты. В контексте того времени, эти слова звучат скорее как оправдание людей честных и верующих, но не имеющих возможности до тонкостей исполнять религиозный ритуал.

    В любом случае, если А.Кодар претендует на научность, ему не следует весьма спорные свои интерпретации заключать в кавычки, создавая впечатление точных цитат.

    Возможно, предками Ауэзхана были муллы, с которыми и спорит Бухар-жырау и о которых казахи говорили «Делай, как говорит мулла, но не делай того, что он делает». Муллами, уставшими наставлять казахов в религии, как их вероятный потомок принимавшими небрежение казахами ритуалом за небрежение религией как таковой. Муллами, уставшими бороться против обожествления казахами своего искусства. Муллами, как и их потомок, не понимавшими, что для казаха кюй – это не какое-то «воспевание новой реальности», «вечное повторение подобного», а вечный разговор об одной и той же вечной реальности, о Боге. Для христианина музыка Баха – это «практическая теология», для атеиста – великая классическая культура. Поскольку в «совковом» и «постсовковом» мышлении казахское искусство такого статуса так и не получило, потомок уставших мулл смог «отомстить» за своих предков, написав: «…музыка и поэзия, не слагающаяся в единую национальную культуру». Отметим в скобках, что всех исследователей казахской традиционной культуры (которую, правда, называли фольклором) поражало именно единство культуры и языка на огромной территории.

    Шутки шутками, но как все же А.Кодар мог выдать, например, такое: «…Номад – это вечный беглец, уже по определению не имеющий связи с прошлым и не нуждающийся в будущем»? «Красивость» фразы не может скрыть ее бессмысленности. Как может общество, цивилизация на протяжении тысячелетий существовать без прошлого и будущего? От кого или от чего бежали наши предки. Куда деть общеизвестную любовь казахов к истории, к генеалогии, наконец? Зачем наши предки защищали свою землю, если они не нуждались в будущем. Наверное, все-таки что-то не то с Кодаровским определением номадизма.

    Так откуда все эти абсурдные утверждения и формулировки, бросающиеся в глаза уже при поверхностном просмотре Кодаровских текстов. Если же читать более внимательно, пытаться искать логическую связь между частями сложных предложений, между высказываниями в абзаце или, того хуже, между частями  одного и того же,  текста остается только удивляться. Эклектичность, бессвязность текстов кандидата филос.наук, претендующего на статус интеллектуального лидера, становится очевидной.

    Вот только один пример (чтобы не приводить пространных цитат, отсылаю читателя к предпоследнему абзацу «Философии степного знания»): по Кодару, забвение сакрального неизбежно влечет за собой («само идет в руки») культ искусства, развитие художественного сознания и, в частности, «небывалый расцвет домбрового искусства в ХIХ веке». Оставим в стороне фактическую сторону дела (традиционное искусство как медиатор сакрального), интересна сама логика мысли А.Кодара. Ах, если бы он был прав, и забвение сакрального автоматически вело к расцвету искусства! Тогда все наше насквозь десакрализованное общество состояло бы из Даулеткереев, Л.Толстых и Рафаэлей.

    Возможно, многочисленные серьезные промахи в текстах Ауэзхана связаны с тем, что осознавая себя маргиналом (и даже кокетничая этим), он испытывает настоятельную потребность рассуждать и писать о традиции. Это понятие он употребляет многократно в различных контекстах и сочетаниях: центральноазиатская, примордиальная, сакральная, фольклорная, письменная, интеллектуальная и пр. При этом его классификация уровней казахской традиции вообще никакой критики не выдерживает. Не касаясь содержательной стороны (о которой можно спорить достаточно долго), упомянем хотя бы элементарную формально-логическую ошибку подмены основания классификации, из-за которой возникает ряд вопросов: куда отнести творчество жырау или духовные поиски в рамках монотеистической религии, не получившие письменного офрмления: (для читателя, подзабывшего формальную логику, поясню суть ошибки Кодара. С логической точки зрения правильна классификация: скверный переводчик, средненький переводчик, хороший переводчик, гениальный и т.д. Здесь сравнение идет по одному критерию, одному основанию. Но неправильно требовать отнести кого-либо к одной из категорий –скверный переводчик, самовлюбленный позер, плагиатор, не владеющий культурой мышления демагог-полуневежда, потому что здесь разные измерения, разные основания для классификации – мораль, уровень интеллекта, уровень эрудиции и пр. Очень часто один человек соответствует всем этим пунктам.) А ведь разбираемая классификация составляет основу диссертации Кодара по философии. Увы, школа философской логики советского периода прочно забыта в большинстве современных работ по казахской культуре.

    Возвращаясь к вопросу об источнике, из которого А.Кодар черпает свои утверждения о казахской традиции, не могу не придти к выводу о том, что этим источником являются прежде всего труды западных теоретиков постмодерна, точнее, некоторые их выводы о маргиналиях современной западной культуры. И это понятно: осознавая себя маргиналом, А.Кодар чувствует адекватность этих западных исследований своей ситуации. Но поскольку нашу широкую публику (надо признать, чаще всего тоже маргинализированную, но не осознающую этого) разговором ни о своих, ни тем более о западных маргиналах не заинтересовать, остается одно: использую ключевой термин «номад», привязать всю эту маргиналистику к теме, интересующей большинство.

    Желание идентифицировать себя с казахской традицией привела в свое время А.Кодара к ошибке поистине уникальной и знаменательной. На титульном листе сборника его переводов Абая значится: «Абай (Ибрагим) Кунанбаев. Избранное. Перевод А.Кодара. Автор благодарит спонсора…» Но Ауэзхан не внял этому предупреждению, и теперь, когда он пишет: «Казахская интеллектуальная традиция – это синкретическое склеивание старого с новым в модусе номадического агностицизма, который несть не что иное как полузабытое старое и полувоспринятое новое» (логическая бессмыслица «Склеивание Х в модусе Х»), он пишет о себе. Его «полузабытое стаорое» – казахская традиция, «полувоспринятое новое» – западная философия.

    Желание самоидентификации – законное желание каждого человека. Но попытка самоидентифицироваться сидя на двух стульях сыграла злую шутку с А.Кодаром и его окружением, которому не хватает то ли смелости, то ли последовательности.

     

    Не отрицаю, возможно, постмодернизм – этап роста, через который культура должна пройти. Но постмодернистские игры в западной культуре происходят на маргиналиях, не разрушая основу культуры, оформленную в устоявшиеся социокультурные отношения, письменные тексты, произведения искусства. В нашей ситуации устной культуры, подвергнутой целенаправленному разрушению, в ситуации размытого тремя веками колониализма и геноцида национального сознания, сами по себе безобидные постмодернистские игры с прошлым превращаются в провокативное покушение на традиционную культуру, на самоидентичность нации, а, следовательно, на ее будущее. Характерно, что  популярные в России и у нас теоретики постмодернизма малоизвестны у себя на родине, в то время как их слабые подражатели в Казахстане претендуют на определяющую роль в культуре. Это говорит о слабом иммунитете нашей культуры.

    Разумеется, нельзя отрицать необходимости и возможности использования современных западных интеллектуальных течений для исследования казахской культуры. Но должно делаться это не на уровне перетаскивания готовых суждений и переклеивания этикеток, в модусе «номадического агностицизма». А на уровне методологическом, да и то, если  имеет реальную эвристическую ценность.

     

    Постмодерн, в котором мы очутились после крушения тоталитаризма, – это обратная сторона масскультуры, всемирный рынок «духовных благ» со всеми рыночными атрибутами. Сверхприбыль на этом рынке получают раскрученные производители – дельцы шоу-бизнеса. Основная масса людей предстает потребителями их товара. «Духовный рынок» организован по всем правилам маркетинга: изучение массовых потребностей, приспособление к ним и, с другой стороны, создание новых искусственных потребностей, их продвижение. Легче и прибыльнее создать новые потребности, опирающиеся на наиболее низменные инстинкты, низкий вкус. Потому что поощрять низменное толпы проще, выгоднее, надежнее. Демократизм масскультуры основывается на разрушении вертикали ценности, духовной иерархии вообще: Ты (внушает масскультура потребителю) сам талантлив и умен, можешь творить не хуже всяких там гениев, если захочешь, конечно, но зачем вся эта заумь…Толпе все это импонирует, а некоторые, выкидывая штучки на уровне студенческой самодеятельности, мнят себя творцами современной культуры.

    О разрушении чувства вертикали приведу  пример.  Девушка из очень интеллигентной семьи, после годичной стажировки в США,  рассказывала о своих впечатлениях и обронила такую деталь: для студенческой вечеринки в общежитии нужна была большая посудина для смешивания коктейля. Американские студенты придумали – мусорное ведро. Хорошенько помыли, продезинфицировали и поставили на праздничный стол. После года жизни в Америке эта моя знакомая ничего особенного в этом не видит! Какая еще вертикаль! Какая разница, верх или низ, голова или задница, лишь бы функционировала!

    Ну да ладно, это американские студенты, толпа, потребители масскульта. Да и поставили они вымытое ведро на свой собственный стол без всякой помпы и без задней мысли. Наши же авангардисты норовят свое ведро, не помыв, поставить на чужой дастархан. Называют это перформансом. Требуют для этого государственной протекции. Делают это в результате мучительной рефлексии, огромного напряжения мысли. Вот только какой мысли? Похоже, что именно задней. Наверное, поэтому у них в ходу словечко «Арт», по-казахски значащее… Этот «арт» видимо и есть «артикулированное лицо», о котором хлопочет В.Ибраева.

    Конечно, и в традиционных культурах «арт» не обделен вниманием ( отсылаю читателя к Франсуа Рабле). Но это только оборотная (или нижняя?) сторона культуры, которая «артикулируется» иногда, в время карнавалов. В целом же голова и «арт» строго разделены. В современном искусстве произошло наложение, совмещение этих некогда иерархизированных частей, и победила масса – «арт».

     

    PS. Отвечая на вопросы «Казак адебиетi» (см. № 50 от 10.12.99) А.Кодар подтвердил, что агностицизм – его личная позиция, отнюдь не восходящая  к казахской традиции. Подтвердилось и то, что религию он сводит к ритуалу, ислам – «читать намаз на карачках или загонять народ в мечеть плетью».

    Не желая принять вызов Ш.Нурпеисовой (см. ее статью «О номадическом агностицизме, которого не было», «Солдат», 1999, № 21) ) и продолжить дискуссию на тему, им самим обозначенную,  А.Кодар уводит разговор в другую плоскость. И опять попадает пальцем в небо. Оказывается, что он не желает диспутировать о религии, потому что его волнует теперь выход страны из экономического кризиса, чему могут помочь только конкретные дела, а не религиозность. Разве А.Кодару не известны классическое исследование М.Вебера о роли протестантской этики в развитии капитализма? Азбучной истиной является то, что без сильного духа, объединяющей нацию идеи экономический прорыв невозможен. Такой духовной силой часто выступает религия, примером чего является протестантская Южная Корея или мусульманская Малайзия. А.Кодара волнует социальное неравенство? В Арабских Эмиратах именно исламская этика заставила направить нефтедоллары на повышение общего уровня жизни и образования, в безводной пустыне добиться продовольственного самообеспечения.

    И если задать вопрос, что может стать духовным стержнем возрождения нашего народа – традиционная нравственность или постмодернистские игры – ответ будет однозначным.

    2006 г.




    Просмотров: 911 | Добавил: serik | Теги: Серик Аубакиров. О постмодернизме к | Рейтинг: 3.3/3
    Всего комментариев: 1
     
    1  
    Серик, рада приветствовать вас на сайте "Книголюб"! надеюсь на продолжение сотрудничества.

    Имя *:
    Email *:
    Код *:
    Яндекс.Метрика