Поиск

Новые статьи в Архиве КБ

[29.03.2016][Повести и романы]
Улыбка Джоконды Просмотров: 696 | Рейтинг: 0.0/0 | Комментарии (0)
[01.02.2015][Стихи]
Яна Абдеева. Рожденная летать Просмотров: 1437 | Рейтинг: 0.0/0 | Комментарии (2)
[01.02.2015][Книжные рецензии]
Елена Невердовская. Греки — Скифы — Готы. Сезон первый Просмотров: 1202 | Рейтинг: 0.0/0 | Комментарии (0)
[01.02.2015][Мемуары]
Тамара Шайкевич-Ильина. МОЯ ЖИЗНЬ В СТРАНЕ СОВЕТОВ. Продолжение Просмотров: 1167 | Рейтинг: 0.0/0 | Комментарии (0)
[01.02.2015][Мемуары]
Тамара Шайкевич-Ильина. МОЯ ЖИЗНЬ В СТРАНЕ СОВЕТОВ Просмотров: 1179 | Рейтинг: 0.0/0 | Комментарии (0)
[01.02.2015][Мемуары]
Ольга Мельникова, Леон Матус. ТЯРПИ, ЗОСЯ, ЯК ПРИШЛОСЯ! Продолжение Просмотров: 1255 | Рейтинг: 0.0/0 | Комментарии (6)
[01.02.2015][Интервью]
В «Контакте»: Яна Абдеева Просмотров: 1378 | Рейтинг: 0.0/0 | Комментарии (0)

Самые читаемые в Архиве КБ

[17.10.2012][Стихи]
Тамара Мадзигон (1940-1982). Стихи Просмотров: 11005 | Рейтинг: 5.0/2 | Комментарии (1)
[15.06.2012][Православная книга]
Марина Мыльникова. Белая ворона. Наталья Сухинина Просмотров: 7681 | Рейтинг: 0.0/0 | Комментарии (1)
[25.01.2014][Статьи]
Яна Абдеева. «Я жизнь должна стихом измерить...». О творчестве Фаризы Онгарсыновой Просмотров: 5778 | Рейтинг: 0.0/0 | Комментарии (1)
[31.05.2012][Шаржи С. Алексеева]
Сергей Алексеев. Шаржи на писателей Просмотров: 5329 | Рейтинг: 5.0/4 | Комментарии (8)
[17.10.2012][Мемуары]
Вспоминая Тамару Мадзигон Просмотров: 4511 | Рейтинг: 5.0/1 | Комментарии (1)

Самые рейтинговые в Архиве КБ

[25.05.2012][Статьи]
Геннадий Банников. Смысл звука Просмотров: 3212 | Рейтинг: 5.0/4 | Комментарии (19)
[22.06.2012][Рассказы]
Борис Стадничук. Лимб. (Петруха и Пастернак) Просмотров: 3559 | Рейтинг: 5.0/4 | Комментарии (5)
[18.10.2013][Стихи]
Станислав Осадчий. Путь (стихи из романа "Шкипер") Просмотров: 3249 | Рейтинг: 5.0/4 | Комментарии (0)
[31.05.2012][Шаржи С. Алексеева]
Сергей Алексеев. Шаржи на писателей Просмотров: 5329 | Рейтинг: 5.0/4 | Комментарии (8)
[19.07.2012][Стихи]
Евгений Демидович. А свет ещё горит Просмотров: 2692 | Рейтинг: 5.0/3 | Комментарии (1)

Новые файлы в Архиве КБ

[21.07.2015][2014]
№ 4, 2014 1035 | 3 | 55
[19.01.2015][2014]
№ 3, 2014 1369 | 0 | 79
[09.10.2014][2014]
№2, 2014 1456 | 0 | 96
[30.09.2014][2014]
№1, 2014 1434 | 0 | 140
[25.01.2014][2013]
№6, 2013 2099 | 0 | 379

Самые популярные темы форума

  • Монстры в творчестве Пушкина (стихотворение "Пророк") (51)
  • ВСЕМ ПОСЕТИТЕЛЯМ/ФОРУМЧАНАМ. (27)
  • Даун (25)
  • Липовый дождь (22)
  • Я у Ваших ног (21)
  • Опросы

    Какие книги Вы предпочитаете?
    Всего ответов: 117

    В галерее

    Всего материалов

    Публикаций: 659
    Блогов: 535
    Файлов: 77
    Комментариев: 8543
    Новостей: 1074
    В галерее: 193
    Объявлений: 5
    Форумы: 690
    FAQ: 7

    Блог

    Главная » 2013 » Ноябрь » 6 » Евгений Русских. Убить Крысу
    10:26
    Евгений Русских. Убить Крысу

                                                                                         

                                                                                      1

                  

                  Паром дает крен и «Фольксваген-жук» катится вниз, ударяется о железную стенку.  Фары гаснут. И Сашке кажется, будто он заехал на машине не в трюм, а в железный гроб, который раскачивает на ржавых цепях чья-то невидимая рука. Вот-вот цепи оборвутся. И корабль рухнет в бездну.

                  Но происходит вот что. Трюм сотрясает новый удар. И тьма начинает редеть. Леденея, Сашка оглядывается: «Что это?» - и с ужасом видит, что у судна отвалился многотонный люк лац-порт, открыв вход штормовым волнам; он давит на газ, но вместо тысячи тонн забортной воды,  нутро корабля вдруг заливает дневной свет…

                - Господи Иисусе, - щурится Сашка на свет в конце тоннеля.

                   И развернув машину, мчится в носовую часть, и его Жук на скорости вылетает в блистающий огромный, как вход в космос, мир, наполненный плеском соленой воды и криками чаек…

                   Он видит: холмистое побережье, залив весь в насечке золотых бликов, плывущий бриг, паруса которого ходят углами, будто заблудились. И он чувствует, что срок его катастрофы наступил. Только нужно порвать, порвать со всем, что было, забыть свою прошлую жизнь. Сейчас. Немедленно. Пока не скрылся в утреннем тумане корабль, знающий свой путь. И его беспутная душа  взлетает ввысь и берет курс в сияющую и влекущую океанскую даль, но бах! - ударяется о что-то невидимое …

                   Над головой Сашки обнажается заляпанное буро-зелеными пятнами водорослей днище кормы, в диком ракурсе, немыслимо высоко, выскакивают мачты и, откачнувшись, валятся, падают на него, а его куда-то несет в автомобиле, тащит в холод, по грудь, по горло...

                 - Отец! Пощади! Спаси меня! – хрипит, дергая дверцу авто, Сашка.             

                   И просыпается…

                   За плачущими окнами автомобиля, где он спал на сиденье, брезжит дождливый рассвет. Ветер швыряет в стекла мокрые листья. Сашка с трудом распрямляет затекшую спину. Горько усмехается. Будь у него лимузин, как у Джона Леннона, с креслом, трансформирующимся в кровать, с холодильником и телевизором – тогда б другое дело. Но скоро зима – убийца бездомных, думает он. И при мысли, что скоро ударят морозы и в машине ему хана, ярость, позор, сознание своей униженности захлестывают его, тащат в пучину отчаяния и безнадеги…

               - Да ты что, Санек, - гонит он промелькнувшую в мозгу мысль о самоубийстве. - Ты умрешь, а Крыса? Она что, так и будет безнаказанно жировать в твоей квартире! Да ты слякоть, Саня, а не мужик…

                   Открыв окно, он закуривает. В салон вползает едкий балтийский туман. Слышно, как в берег залива шлепают волны. Холодно, неприютно. И мысли Сашки вновь и вновь, как надоевшая жвачка, возвращаются к Крысе, так нагло завладевшей отцовой квартирой, и что надо сваливать, но ехать - реально некуда.

                  Сашка отстреливает бычок, закрывает окно. Шарит рукой под сиденьем. Достает початую бутылку «пиратского яда». Так он называет ром, смешанный с соком лимона: лекарство от простуды. Вытаскивает зубами пробку. Отпивает глоток. И мало-помалу муть, поднятая со дна души, оседает. Сашка начинает смотреть на жизнь веселее.

                  Спасибо все-таки Борьке Чанову! А ведь когда-то, в школе, он бивал Борьку за подличанье исподтишка. Но Борька не помнил зла. Сам предложил забрать у него «Фольксваген», словно сошедший с обложки битловской «Эбби роуд». Он думал, что избавился от рухляди, занимавшей его сарай. Да и Сашка понимал, что восстановить автомобиль - все равно, что починить бабушкино пальто, которое начало рассыпаться, и реставрация будет стоить не дешево. Но бабосы были. Даром что ли он вкалывал в море два года кряду. И Сашка загорелся. Решил сделать отцу подарок. Короче, на жесткой сцепке притащил «Фольксваген» в тюнинг-центр к одному умельцу-предпринимателю Юрке Чумакову. У этого парня был небольшой склад запасных деталей, которые чаще всего бывают нужны. И он восстановил Жука. Но работы с ним было много, ремонт оказался сложный и объемный. Был когда-то новый автомобиль, и хотя прошло больше тридцати лет, от него осталось достаточно много. Но машина была поражена ржавчиной. Нужно было отремонтировать кузов, механику, передний мост, двигатель. Сашка сам шлифовал ее бока, перебирал мотор – до винтика. И машина поехала…

               - И будет ездить, десять лет и пятнадцать, - радовался Юрка. – Раритет! Легенда! Тут ведь как. Можно металликом красить и лишний хром добавлять, но самоделка не прибавит авторитета реставратору. Машина, Саня, должна стать такой, какой сошла много лет назад с конвейера или стапеля. Оригинальной. Давай, наливай. Выпьем за твоего Жука!

                  Выпили.

                  Юрка взял за реставрацию по-божески, хотя стоила она гораздо дороже. Предлагал работу в тюнинг-центре - руки у Сашки были золотые.  Но Сашка отказался. «Домой, домой!». На радостях пытался звонить отцу. Но домашний телефон был по-прежнему отключен. Сашка решил, что так даже лучше. Нежданно-негаданно. Вот обрадуется батя!

                 По дороге домой, за рулем Жука, Сашка, вспоминал мать, отца, бродяжью свою судьбу...

              ...Когда погибла мать Сашки, - ее сбила спортивная машина, мчавшаяся с отмороженным водителем, - отец в одночасье постарел, поседел, почти перестал говорить. Выяснилось, что владельцем гоночного «Порше» был один крутой бизнесмен из Калининграда. Но за рулем кабриолета, купленного не для автогонок, а для понтов и комфорта, в тот день сидел его сынок Дин. Так его назвали в честь Джеймса Дина, фанаткой которого была жена бизнесмена. По версии следователя водитель заснул, так как тормозной след «Порше» не был обнаружен на трассе. Дина арестовали, предъявив ему обвинения в неумышленном убийстве. Но в тот же день отпустили, «признав»,  что мать Сашки погибла по собственной  неосторожности, переходя дорогу в неположенном месте.  И вскоре Дин исчез из области. Говорили, что он живет в Испании, на вилле, купленной его отцом.

                 Еле оправившись после трагедии, отец принялся изучать все, что было связано с автомобилем, убившего мать Сашки. Он был как бы ни в себе. А потом в доме появилась первая моделька. Это был гоночный «Порше». С тех пор он стал коллекционировать старые машины пятидесятых, шестидесятых годов, покупая модели в «журнальных сериях», где они продавались в комплекте с красочным описанием прототипа. Стоили модели от пяти до двадцати баксов. Так что жили они бедновато. Но Сашка, а он в то время учился в школе, понимал отца и не смотрел на  него, как на чокнутого. В отце всегда была некая особость, которая стала особенно заметна, когда он овдовел. И люди стали относиться к нему с настороженностью. Но никакой бы психолог не помог ему. Он был одиноким, его отец. Сашка чувствовал его одиночество даже на расстоянии. И когда, уже взрослым, он хотел представить отца, то память выдавала одну и ту же картинку: сгорбившись за столом, батя дорабатывает модель: подкрашивает дверные ручки, добавляет молдинги из фольги. И улыбается, если получается вполне хороший экземпляр, который не стыдно поставить рядом с моделями современных авто.           

                А как-то раз он разговорился, впервые после горя, – когда в его коллекции поселился «Фантом Пятый», завитушно-цветочный лимузин Джона Леннона, расписанный в психоделической стилистике. Рассказал Сашке, как в отрочестве он собирал пластинки битлов, клеил на стены постеры с автомобилями, на которых разъезжали поп-звезды. А в юности, будучи студентом, он увлекся собиранием редких книг. Антиквар, как и диски, стоил недешево. За одну только книгу «Декамерон» Боккаччо, изданную в 1905 году, он отдал свою стипендию, но считал, что ему несказанно повезло, поскольку в книге были прекрасные иллюстрации. Так что летом и зимой он ходил в одном и том же габардиновом костюме, доставшемся ему по наследству от его отца. Но зато его далеко немодный прикид дополняла мягкая шляпа наподобие тех шляп, что носили в старые времена католические священники. На него показывали пальцем, его останавливали менты, терроризировали подонки. «Все требовали, чтобы я снял шляпу, но я не снимал ее даже зимой!» -  рассказывал отец, стараясь рассмешить Сашку. Но Сашке было не смешно – скорее совсем грустно. Винил, книги, а теперь вот модельки, но что толку – своей-то техники у отца никогда не было. Хотя он хорошо водил машину. Шоферил в армии…

             - Ничего, батя, прорвемся! Не сорок первый!  - бормотал Сашка, заезжая на паром, чтобы переправиться через залив на косу, а там до дома рукой подать. - Сделаю ремонт в доме. Куплю лодку. Хватит, помотался. Пора садиться на якорь…

                И клял себя за то, что долго не навещал отца. Но скоро, уже скоро он подкатит к родимой пятиэтажке: «Это тебе, пап от Битлз. Будешь ездить в магазин, на рыбалку...».

                Подкатил.            

                А отец умер. И в их двушке на первом этаже хозяйничала полнотелая растрепанная тетка с голыми ногами и мокрой тряпкой в руке. Сказала, что она ухаживала за его не ходячим отцом, когда его разбил паралич. А когда он умер, то она похоронила его, взяв на себя  все хлопоты.

             - Все, все, как он велел, - трещала тетка, не дав ему опомниться. - И розы положила на могилки. Покойничек так просил, чтоб ему белые. Он белые любил розы-то, а мама ваша красные...

              «Папа умер?! - не верил в реальность происходящего Сашка.

                Бросив ему под ноги тряпку, чтоб не наследил, тетка протопала в комнаты. И он услышал до боли знакомый звук выдвигаемого ящика в письменном столе отца. Как бы ни веря в то, что там сейчас не отец, он зашагнул за порог. И увидел кровать отца с пирамидой взбитых подушек, покрытых кисеей. Стеллажи для книг. Пустые.  Возле окна, за которым зеленела береза, посаженная Сашкой, вместо кресла-качалки, любимой отцом, стояла новая инвалидная коляска. Глядя мимо, в сторону, тетка протянула ему синий листок с пришпиленной к нему канцелярской скрепкой желтой бумажкой. Листок оказался свидетельством о смерти. Отец умер от сердечной недостаточности. «Неделю тому!» - внутренне зарыдал Сашка…

                 Не дав ему опомниться, опекунша сунула ему в руки целый ворох откопированных бумаг...

              - Какая дарственная? Что за хрень? - не врубался Сашка, морщась от непонимания. - Спасибо, тебе, конечно, что ты ухаживала за моим несчастным отцом. Я понимаю, как это было тяжело. И отец, наверно, платил тебе за уход. И я тебе заплачу, сколько скажешь, но причем тут дарственная? – заволновался он, пытаясь упорядочить мешанину, происходящую в его мыслях, найти точные, сильные слова, но не находил: - Он, что, мне совсем ничего не оставил? Ни письма, ни записки? О, как! Ну, вы его, видать, тут хорошо обработали. Но пойми же, я его сын! Короче, будь добра, уйди из моего дома!

                  И вразвалку, будто шел по качающейся палубе, он пошел к отцовой кровати, сел, посидел, затем направился в другую комнату. Его диван, застеленный газетами, обрызганными побелкой, стоял посередине комнаты, а стены спальни были обклеены новыми, еще не просохшими, обоями с розанами. Он смахнул газеты на пол и как бы рухнул на диван. Ах, как же он мечтал об этих минутах! Где бы никто. Ни одна сволочь, ни мешала бы ему, где можно было бы спрятаться от этого долбанного вывихнутого мира. «Ах, отец, как же так не по-человечески все получилось. Как же так, папа?» - пульсировало в его мозгу.

                  Сашка вскочил. Вернулся в «залу», остановившись у пустых стеллажей, спросил недобро:            

                - А книги где?

                - Мне што, полицию вызвать?  -  прошипела Крыса (почему-то он так ее назвал про себя в тот момент, хотя больше она походила на носорога - может из-за крупного носа с бородавкой, - способная смести каждого, кто станет не ее пути). 

                   И взгляд ее говорил: «Я – полноправная. Я хозяйка. А ты, извиняюсь, ошибся – гость ты...».              

                   У Сашки затряслась челюсть. Он не знал, что делать? Как поступить? И оставлять все в таком положении тоже не мог…

               -   А машинки? Где машинки отца?

                  Он хотел крикнуть, но от горя не смог. Закричала Крыса, уловив нутром свой перевес:

               -  Не знаю, не ведаю. А вот, где ты был, милок, када я отца твоего из дерьма вытаскивала! Отец ждал тебя. Всякое думали... Время-то какое. Людей вон убивают, как мух. Сердешный, даже памятник хотел тебе заказать... На всякий случай. Но я отговорила... Не хорони, мол, сына загодя. Может, еще опомнится. Непутевый. Я не виноватая, што он оставил мне квартиру. Так-то я квартиру помогла ему приватизировать. Часть денег внесла. А ты, явился не запылился… Я ж тебя не гоню… Отдохни, мол, с дороги-то, а там што-нибудь придумаем… А книжки-то. Так я их в палеточки связала. В кладовке сложила…

                   И вдруг завыла, запричитала:

               -   О-о-о, горе ты мое горькое. Хотела глупая баба дожить свой век в своем-то углу-у-у! Да, видно, рано радовалась чужому-то несчастью, вот боженька и наказал… О-о-о… Пощади убогую, бабу сирую… Ты еще молодой, вон какой большой, да красивый… Наживешь еще добра. А мне мало осталось. Болею я шибко, милый. Скоро помру-у-у…           

                    И бах! -  упала перед ним на колени. Еще не такая старая, - лет сорока пяти, - но вдруг превратившаяся в как бы невменяемую, полоумную старуху: что, мол, с юродивой взять!

              -  О, не губи, родной, -  завывая, поползла к нему. - О-о-о, грабят, люди добрые…  

                  «Во актриса!» - удивился Сашка.

                    А тетка, продолжая голосить, ползла к нему, тесня его к выходу, разве что  не билась лбом об пол. «К черту!» - затошнило Сашку. Так все было мерзко. Раздавить бы гадину! Но это потом, потом, подумал он. Не надо кричать, не надо дергаться. Есть правосудие. А если что, он будет судить ее своим судом!

              -    Говорю, не сделаешь все по совести - ответишь перед законом! -  клятвенно сказал он  -  Принеси мне воды!

                   Крыса замерла, переваривая его слова, поднялась, одернула юбку. И обтирая руки о фартук,  протопала в кухню.

                   Сашка обвел глазами комнату. Несколько раз взгляд его возвращался к окну, где стояла коляска, блестевшая сквозь пленку хромом. Коляска беспокоила его. Почему-то хотелось ее потрогать…

                   Появилась Крыса.

                   Сашка взял у нее стакан, выпил воду. И стиснув зубы, вышел вон, почти побежал…

                    И теперь, вспоминая в машине свое позорное бегство, он, как и тогда, испытывает стыд, позор, боль вины. Ведь, как ни крути, отец подарил квартиру Крысе, а не ему, единственному сыну. И чего греха таить, сей факт рвал его душу на куски. Хотя Сашка не верил, не мог поверить, что отец так жестоко поступил с ним. Но, черт знает, сомнения грызли его. Их развеяла Татьяна Федоровна, набожная бездетная соседка отца, дружившая с покойной Сашкиной матерью. По ее словам, отец страдал, плакал, когда случайно узнал (случайно ли?), что полноправной хозяйкой его квартиры стала его опекунша. Шептал ей перед смертью, что она-то, сиделка, и внушила ему, что квартиру необходимо приватизировать, и как можно быстрей, не то ее отберут за долги. Расчетливость и «умение жить» в характере отца никогда не присутствовали. А после инсульта глаза его видели плохо, ему подсовывали документы и он подписывал…

              -  Ничего святого не осталось у людей, на калеках наживаются, -  вздыхала Татьяна Федоровна. – Нельзя обижать, ведь все вернется сторицей обидчику…

                  Она советовала ему найти хорошего юриста. Адвокат, с которым Сашка советовался по горячим, что называется, следам, сказал ему, что оспорить документ в суде будет невозможно. Дарственная подписана. А российские реалии таковы, что дарственная - это практически неоспоримая сделка. Доказывать, что отец был в заблуждении - не реально. Доказывать, что отец на тот момент, был недееспособным в данном случае тоже не реально.

           -   Ни одного судебного прецедента, - сказал адвокат. - Если только одариваемая сама не откажется от подарка. Попробую вызвать ее в суд …

                Крыса в суд не  явилась.

    _______

           

                Взяв полотенце и обмылок, Сашка выбирается из машины. В вязаной шапке с веселым Роджером, натянутой до самых глаз. Идет на берег залива, радуясь, что, пока он думал горькие думы, дождь перестал, небо расчистилось. Снимает шапку, свитер, рубашку и все остальное. Кладет одежду на валун, лежащий на берегу. Махая руками, бежит трусцой по протоптанной рыбаками тропинке, засыпанной палыми листьями. И нагишом бросается в воду; плывет, отфыркиваясь, как морж.          В заливе он плавает ежедневно, боясь ослабеть волей и скатиться на дно.

                Сашка выходит из воды. Растирается полотенцем. Ему не хочется покидать лес. Залив, где он ловил рыбу на болонские удочки. Яков Иванович, лесничий, принимал Сашку за отпускника, убежавшего из суеты столицы на лоно. И когда налетал шквал, добрый  старик разрешал ему ставить машину под навес, где была поленница. Сашка помогал ему заготовить на зиму дрова. Иваныч подкармливал его. Но наступила осень, полетел с деревьев лист. А он все не уезжал. Смотреть в глаза  Якова Ивановича стало тяжело.

                Сашка надевает рубашку, свитер. Некоторое время стоит на берегу; сложив руки крестом, смотрит на воду, на небо, на деревья, прощаясь с милой его душе природой.

                 Рвутся в небо длинные стволы сосен, будто пытаясь узреть лик Бога. Но Бога там нет. Потому  что, если бы Он там был… И Сашке впервые хочется, чтобы Он там был. Хотя бы маленький, или другой какой, местный бог, который приехал бы на своей огненной колеснице, и спас бы его, восстановил справедливость; нет даже – человека, который бы помог ему в такой трудный момент. «Плохо быть одному. Без дома, без родных…» - думает он. Но, делать нечего, нужно собирать пожитки.

     

    2

     

                 Сашка ставит машину на углу маленькой площади неподалеку от кладбища. Время посетить могилки родителей. Прежде чем он рассчитается с Крысой и отбудет на материк.

                  План возмездия он продумал до мелочей. Сашка знает, что Крыса работает поваром в больничной кухне, освобождается в 18.00. И с авоськами в руках, набитыми крадеными продуктами, идет домой по темноте через пустырь, прилегающий к заброшенному корпусу санатория. Там, на пустыре, Крысу собьет маленькая городская машина с заляпанными номерами.            

                  Он выбирается из машины. В его руках два букета из алых и белых роз.  Пусто. Только возле арки кладбища, сложенной из красного кирпича, сидит в инвалидной коляске убогая, осыпаемая желто-багряными листьями, летящими с кладбищенских деревьев. Сашка роется в карманах кожаной куртки, вытаскивает несколько монет, чтобы подать калеке. Но приближаясь к «гробовому входу», видит, что в коляске сидит не побирушка, а темноволосая девушка в теплой куртке с белым меховым воротником, в вязаной белой шапочке, - читает книгу. «Ей бы на подиум…», - жалеет ее Сашка, взглянув на милое личико с нарядными, в пол лица, ресницами, на стройные ноги в замшевых сапожках черного цвета. И быстро прячет деньги в карман. Хочет пройти незамеченным. Но девушка поднимает голову. И в ее удлиненных, умных серых глазах вспыхивает любопытство и страх…        

             - Привет, - неожиданно для себя хрипло произносит Сашка (совсем он одичал в лесу, е-мое!). - Ну и место же ты нашла для чтения. Что, книжка интересная?

             - О, да! - в глазах девушки горит нескрываемый интерес. - Но я тут не одна, а с мамой. Она на кладбище… И вы туда?

             - Ну, да, - тупо тянет Сашка, думая, что она не в себе: смотрит на него, будто он зверь лесной, а, может, она и вправду испугалась его, ведь он давно не подстригался и волосы у него отросли до плеч… А в следующий миг его грудь и лицо обдает жаром: «Что за черт!»  

                На коленях у девушки лежит старинная раскрытая книга. Ему ли не узнать эту иллюстрацию к новелле «Алатиэль»! Подростком он не раз читал эту новеллу. Ему нравилась красавица Алатиэль, которая провела девятерых мужиков, пленивших ее, осталась девственницей и после всех передряг отправилась к своему жениху, королю, вышла за него замуж…

            -  Хочешь, я угадаю год издания этой книжки? – глухо спрашивает он, совладав с собой.         

             - Не нужно. Год издания тысяча девятьсот пятый. Это книжка вашего отца. Вот экслибрис, - показывает она ему титульный лист книги.

               Да это был книжный знак его отца, которым он украшал книги из своей библиотеки:  знакомый  ему с детства парусник, отплывающий «к новым странам, к новым людям», как пояснял идею экслибриса отец.       

            - Откуда она у тебя?

              Побледнев, девушка смотрит на него с мольбой и отчаянием.        

            - Я живу в вашей квартире…

            - Вона как… - присвистывает Сашка, понимая, что все его планы – полетели к дьяволу: он спалился, как лох! А жирная Крыса, потопившая его корабль, вдруг обратилась в прекрасное создание с ангельским лицом…         

            - Так это твою коляску я видел у… в доме моего отца? 

            - Да. Но я в то время там не жила. А где же вы были так долго? Почему не приходили? Мы с мамой вас искали. И комнату вам приготовили. Книжки на полки расставили. Так-то это и ваш дом. Мама тоже мучается. Плачет. Что все так не по-людски получилось, - спеша, боясь, что не успеет сказать нужное,  выпаливает она,  волнуясь.

             «Плачет она, видите ли, - думает Сашка, не зная, что и сказать. - Крысы не плачут. Они подло кидают. Все равно ей не жить! Притухну на время, а потом... Раздавлю колесами, как медузу. Но как у таких звероящеров могут рождаться такие ангелы?  - проносится в его голове…

            - Мама твоя не пришла в суд. Значит, сдалась. А за комнату спасибо. Почему ты в коляске?

              - У меня пересажена почка. Мама мне свою почку отдала.         

              -  А где вы до этого жили?

              -  В Риге.

              -  У вас что, квартира там?

              -  Была. Но мама ее продала. Нужны были деньги на операцию.         

              -  А как сюда, на косу?

              - Так получилось. Мама уехала в Калининград, к своей подруге. Искала работу, жилье в России.  Увидела объявление, что нужна сиделка больному… А я в это время жила одна, в Риге, на съемной квартире …         

                  Девушка всхлипывает:

              - Простите нас. Мама переживает, что будет со мной, если она умрет…  И вас ей тоже жалко… Господи, как хорошо, что мы встретились, Саша … Просто камень с души свалился!

             - Ну, ну, не надо плакать, - говорит он и на его скулах вздуваются желваки: - Мама не умрет.

             - Ну что ж, пожалуй, я пойду, - решает он уйти, чтобы не встречаться с матерью девушки.

             -  А вы вернетесь?   

             - Как знать. Может, и не вернусь, - растягивает Сашка обветренные губы в подобие улыбки. – Ясное дело, вам с мамой будет куда лучше, если я исчезну.

             - Зачем вы так говорите, - вспыхивает девушка, не на шутку огорчившись. -  Я много думала о вас. Вчера все ваши фотографии в новый альбом поместила. Вы столько повидали стран! Завидую вам. И письма, которые вы писали отцу, я тоже собрала. Жаль, что папа ваш продал свою коллекцию машинок, когда заболел. А Жук это ваше авто?

        -  Да. Я отцу хотел его подарить.

              - Ваш папа был добрый. Мама не хотела его обманывать. Он сам предложил ей быть его опекуном. Знаете, ведь у него был инсульт, а потом инфаркт. Так-то он боялся, что у него отберут квартиру за долги по коммунальным услугам и что вы, Саша, останетесь без угла. Мама сама не ожидала, что он так быстро уйдет, ваш папа. Это был для нее шок. Она и сейчас как бы в шоке. Каждое воскресенье цветы приносит вашим родителям. И меня берет с собой, чтобы я воздухом подышала…

              -  Как тебя зовут?

              -  Бэла.

              -  Красивое имя.

              -  Вообще-то меня Изабеллой зовут…

                 И смотрит на Сашку теплыми, жалостливыми глазами. Так на него смотрела только мать. Его сердце схватывает острая тоска.

        -  Это тебе, - кладет он на колени девушки два букета из роз.

        -  Ой! Какие красивые! Спасибо!  

           И Сашку опять обдает жаром.

        -  До свидания, Бэла.

        -  До свидания, Саша, -  отвечает она и протягивает ему руку. 

                 Сашка пожимает теплую ладонь девушки, не смея на нее смотреть.

             « Ну и гнида же я! Ах, какая же я мразь!..» - сплевывает он, направляясь к Жуку. 

    _______

     

                Потом он лежит в траве в лесу, куда он свернул с шоссе, направляясь к переправе. Кругом тихо, ни звука, ни даже писка какой-нибудь оставшейся на зимовку пичуги, а на расчистившемся небе ни облачка. Лес застыл. Ничто не шелохнется. Ни лист на дереве. Ни травинка. Только в вышине что-то мелодично мягко позвякивает, будто снасти множества яхт, усеявших далекую небесную гавань. Странное состояние охватывает Сашку. Он словно пьянеет от этой тишины,  срастаясь с природой – с землей,  с деревом, с бледным цветком, выглядывающим из травы. И вдруг чувствует себя невыразимо счастливым от мысли, что он не преступил, Господи всемогущий, он не преступил черту, остался человеком. Дыхание у него перехватывает. А на его глазах  выступают слезы – так остро он ощущает переполнившую его радость. И забывает обо всем на свете. Ему  кажется, будто что-то нереально красивое, но отчужденное и холодное смотрит на него из бездн неба, жалея его, дурака, сострадая ему…

             

                                                                                                     

    Октябрь 2013. Фото автора


     

     

     




    Просмотров: 715 | Добавил: Jean | Теги: Евгений Русских. Убить Крысу | Рейтинг: 5.0/2
    Всего комментариев: 0
     
    Имя *:
    Email *:
    Код *:
    Яндекс.Метрика