Поиск

Новые статьи в Архиве КБ

[29.03.2016][Повести и романы]
Улыбка Джоконды Просмотров: 699 | Рейтинг: 0.0/0 | Комментарии (0)
[01.02.2015][Стихи]
Яна Абдеева. Рожденная летать Просмотров: 1441 | Рейтинг: 0.0/0 | Комментарии (2)
[01.02.2015][Книжные рецензии]
Елена Невердовская. Греки — Скифы — Готы. Сезон первый Просмотров: 1203 | Рейтинг: 0.0/0 | Комментарии (0)
[01.02.2015][Мемуары]
Тамара Шайкевич-Ильина. МОЯ ЖИЗНЬ В СТРАНЕ СОВЕТОВ. Продолжение Просмотров: 1169 | Рейтинг: 0.0/0 | Комментарии (0)
[01.02.2015][Мемуары]
Тамара Шайкевич-Ильина. МОЯ ЖИЗНЬ В СТРАНЕ СОВЕТОВ Просмотров: 1182 | Рейтинг: 0.0/0 | Комментарии (0)
[01.02.2015][Мемуары]
Ольга Мельникова, Леон Матус. ТЯРПИ, ЗОСЯ, ЯК ПРИШЛОСЯ! Продолжение Просмотров: 1256 | Рейтинг: 0.0/0 | Комментарии (6)
[01.02.2015][Интервью]
В «Контакте»: Яна Абдеева Просмотров: 1382 | Рейтинг: 0.0/0 | Комментарии (0)

Самые читаемые в Архиве КБ

[17.10.2012][Стихи]
Тамара Мадзигон (1940-1982). Стихи Просмотров: 11010 | Рейтинг: 5.0/2 | Комментарии (1)
[15.06.2012][Православная книга]
Марина Мыльникова. Белая ворона. Наталья Сухинина Просмотров: 7685 | Рейтинг: 0.0/0 | Комментарии (1)
[25.01.2014][Статьи]
Яна Абдеева. «Я жизнь должна стихом измерить...». О творчестве Фаризы Онгарсыновой Просмотров: 5789 | Рейтинг: 0.0/0 | Комментарии (1)
[31.05.2012][Шаржи С. Алексеева]
Сергей Алексеев. Шаржи на писателей Просмотров: 5332 | Рейтинг: 5.0/4 | Комментарии (8)
[17.10.2012][Мемуары]
Вспоминая Тамару Мадзигон Просмотров: 4520 | Рейтинг: 5.0/1 | Комментарии (1)

Самые рейтинговые в Архиве КБ

[25.05.2012][Статьи]
Геннадий Банников. Смысл звука Просмотров: 3214 | Рейтинг: 5.0/4 | Комментарии (19)
[22.06.2012][Рассказы]
Борис Стадничук. Лимб. (Петруха и Пастернак) Просмотров: 3564 | Рейтинг: 5.0/4 | Комментарии (5)
[18.10.2013][Стихи]
Станислав Осадчий. Путь (стихи из романа "Шкипер") Просмотров: 3253 | Рейтинг: 5.0/4 | Комментарии (0)
[31.05.2012][Шаржи С. Алексеева]
Сергей Алексеев. Шаржи на писателей Просмотров: 5332 | Рейтинг: 5.0/4 | Комментарии (8)
[19.07.2012][Стихи]
Евгений Демидович. А свет ещё горит Просмотров: 2697 | Рейтинг: 5.0/3 | Комментарии (1)

Новые файлы в Архиве КБ

[21.07.2015][2014]
№ 4, 2014 1038 | 3 | 55
[19.01.2015][2014]
№ 3, 2014 1373 | 0 | 79
[09.10.2014][2014]
№2, 2014 1460 | 0 | 96
[30.09.2014][2014]
№1, 2014 1438 | 0 | 140
[25.01.2014][2013]
№6, 2013 2102 | 0 | 379

Самые популярные темы форума

  • Монстры в творчестве Пушкина (стихотворение "Пророк") (51)
  • ВСЕМ ПОСЕТИТЕЛЯМ/ФОРУМЧАНАМ. (27)
  • Даун (25)
  • Липовый дождь (22)
  • Я у Ваших ног (21)
  • Опросы

    Какие книги Вы предпочитаете?
    Всего ответов: 117

    В галерее

    Всего материалов

    Публикаций: 659
    Блогов: 535
    Файлов: 77
    Комментариев: 8564
    Новостей: 1074
    В галерее: 193
    Объявлений: 5
    Форумы: 690
    FAQ: 7

    Блог

    Главная » 2013 » Сентябрь » 17 » Евгений Русских. Приезд на родину
    10:41
    Евгений Русских. Приезд на родину



    Я встретил Дэна в баре «Катастрофа», где я проводил одинокие вечера, вернувшись на родину. 
    – Сколько лет, сколько зим! – обрадовался он. – Выглядишь, как иностранец! Извини. Кха! Возьму чего-нибудь. Мне всю ночь работать... 
    И Дэн пошел к стойке. В бушлате, заляпанном известкой, в скуфейке до глаз, с деревянной стружкой, застрявшей в его длинных до плеч волосах, он был похож на монаха-плотника, забредшего сюда из средних веков. И было трудно узнать в этом побитом жизнью человеке ловкого и сильного Данилова десятилетней давности, того Дэна, как мы, пацаны, его называли, мечтавшем пересечь океан на яхте, достать со дна клад и построить новый город на месте грязных бараков кирпичного завода.
    – Как же я рад, старик, что ты приехал! – вернулся Дэн с мантами, с бутылкой «Господ офицеров» в кармане робы. – И очень не рад, что ты живешь за бугром, – после первых ста пятидесяти смотрел он мне в лицо слезящимися в паутине красных прожилок глазами, все еще голубыми.
     - Ты вот сам говоришь, что там все есть. И там скучно, - продолжал он, когда я вкратце рассказал ему о своей скитальческой жизни. – За Окой, на кладбище, лежит мой батя... Он тебя любил. За твою тягу к гармонии. Ему нравились твои картины. Странная была у него болезнь. И как он мучился... Давай, Ваня. За отцов!
    Мы выпили. Дэн закашлялся.
    – Прости, плеврит, понимаешь, замучил,  – сказал он. – Это твоя порция, ешь, давай, - пододвинул он мне тарелку. - Так вот, здесь тихо и духовно, и я отсюда – никуда. Тоска, говоришь? Но скучать мне некогда. Четыре года без отпуска. Я и экспедитор, и грузчик, и строитель. Жуткие нагрузки, командировки. И водка. Чтобы не сойти с ума. Но мне дают кредиты, и я их отдаю. В срок. Потом мне дают кредиты еще. Мы возим нитроэмаль и карнизы. Нас штрафуют менты. Нас трясут бандиты. Но я, наверное, вечный ребенок. И все еще верю в то, что можно что-то изменить своими руками. И головой, конечно! До тех пор, пока не построю все, что должен построить. Видимо, это меня и держит на ногах. Кха! Помнишь:
                               Я знаю, город будет,
                               Я знаю, саду цвесть,
                               Когда такие люди,                            
                               В стране совковой есть!

    - Как твои  родители, - спросил Дэн, сменив тему. - Давно что-то не встречал твоих старичков?
    – К ним, собственно, и приехал. Поправил могилки. Помянул.
    – Прости, Ванька, - ласково дотронулся он до моего плеча.  - Мне очень жаль. Царствие им небесное. Хорошие у тебя были отец и мать.
    Помолчали.
    – А что дальше-то думаешь делать?
    – Не знаю, Дэн, - признался я. -  Не знаю. И здесь не могу, и там тоже не могу. Но за бугорком мои картины покупают. А здесь кому я нужен?
    – Нужен! – стукнул Дэн кулаком по столу. И милиционер, дежуривший в баре, тотчас посмотрел на нас из своего полутемного угла.
    – Я видел твою картину в интернете. «Прогулка с Христом»... Ты – мастер. И это чудо, что ты сейчас, именно сейчас, здесь! Богомаз ты разэтакий! – обнял он меня, и его голова задергалась, будто его душили рыдания.
    – Помнишь Ирину Дьяковскую? – вдруг спросил он.
    Я помнил эту стройную красивую девушку из нашей школы, где мы с Дэном учились, странную, ни на кого не похожую, с толстой русой косой, перетянутой черной лентой.
    – А что? Как она? – спросил я с холодным и чуть печальным лицом.
    Дэн задумался, уставившись в стену, на которой горел рухнувший на землю самолет, намалеванный местным художником. В бар зашел милиционер, окинул сидевших за столиками подозрительным взглядом и принял пост, отпустив своего напарника. Тот подошел к стойке и жадно осушил кружку пива, о которой, видно, мечтал в своем углу, наблюдая за веселым бражничаньем посетителей.
    – Помнишь, ты как-то сказал в шутку, – вернул меня Дэн в действительность, - что я, мол, упертый шизофреник. Потому что восемьдесят процентов моих навязчивых идей сбываются. Конечно, все это жуткой ценой. Но главное – результат. Ирина Дьяковская тоже верила в меня. Ей нравились мои мечты. И то, что я, несмотря на всю бредовость, стремился воплотить их в жизнь. Хотя был я далеко не ангел. Верно? – улыбнулся Дэн.
    – Да уж, – сказал я.
    – Но она мне все простила, когда мы стали мужем и женой.
    – Вот как!
    – Да, Иван, она была моей женой, – повторил Дэн.
    И я с трудом выдержал его взгляд, без слов выражавший одновременно и горькую усмешку над судьбой, и боль.
    – Ради своей мечты я тогда занялся треклятым бизнесом. Прогорал, бандиты за мной бегали по всей стране, потом скрывался в Крыму у одного татарина, потеряв все. Наконец, когда страсти вокруг меня поутихли, вернулся домой. Но умер батя. Безысходность и скорбь накрыли меня с головой. И если бы не Ирина, кто знает, что бы со мной было. Я встретил ее на улице. И вдруг понял, что кроме нее у меня никого нет. Я упал на колени, обнял ее ноги. Она погладила меня по голове, как ребенка, кха! И мы больше не расставались. Чтобы мне помочь снова начать свое дело, она, не раздумывая, продала свою квартиру, которую ей оставила мать. У меня была «двушка» на пятом этаже. И мы стали там жить. Я создал фирму. На этот раз дела пошли на лад. Я продавал всякую дрянь. А в свободное время изучал морское дело, навигацию, карты, отыскивал информацию о затонувших кораблях, особенно меня интересовали испанцы. Мечта  разбогатеть и осчастливить человечество, не оставляла меня. Но в России разразился крах. И я снова попал – лопнул банк, где зависли все деньги фирмы. Их было уже не достать. Снова все надо было начинать с нуля. С утроенных долгов, с нервов. Ирина уговорила меня поехать к морю. Море, как она говорила, ее первая любовь. И эта ее любовь к морю, к путешествиям, тоже нас сближала. Поселились мы в рыбацкой хижине. И стали жить, как Адам и Ева на пустом берегу у совершенно пустого моря. И вот тогда-то выяснилось, что мы одинаково с ней ненавидим мир взрослых. И мы хотели навсегда остаться детьми. Давай, выпьем...
    – Давай.
    – Короче, месяц на море пролетел, как одна жаркая ночь любви. Вернулись домой. Среди почты – письмо от тещи. Пишет, что болеет. И моя любовь засобиралась к матери. Я проводил ее на вокзал. Поезд тронулся, а я все руку ее держу... Пришел домой. Хватаюсь за фото. Ирина среди волн. Ирина в хижине – манит рукой... Иду на кухню и залпом выпиваю стакан водки. Стою на балконе. И где-то противно кто-то подвывает... Вдруг понимаю, что вою я... Тут звонок. Поднимаю трубку – Людмила, давнишняя подруга Ирины. Приходи, говорит, раз все равно бездельничаешь. И вскоре я был у нее, в ее «полуторке», которая досталась ей после второго развода. Свечи, коньяк. То, да се. И, понимаешь, мне даже в голову не приходила мысль о двусмысленности ситуации...
    Дэн умолк. Испытующе посмотрел на меня.
    – Нет, Иван! – отрезал он, хотя я не произнес ни слова. – Ничего не было! Ведь ты об этом подумал, верно? И не могло быть. Я был уже не тот Дэн, бабник и рокер, которого ты знал. И к Людмиле я относился, как к другу. Но выпили. И она вдруг упала мне на грудь, разрыдалась: «Я люблю тебя Дэн...» И все в таком духе. Я поднял ее на руки и отнес на диван. Гладил по голове, как ребенка. Она успокоилась. А потом я ушел. И до сих пор не я не могу понять, объяснить себе, отчего на другой день я чувствовал себя предателем. Где же Николай, – взглянул Дэн на часы. – Он должен сюда подойти...
    – И что было дальше?
    – А дальше была катастрофа. Какой-то собачник увидел меня, когда я, ни свет, ни заря, уходил от Людмилы. Ирина еще с поезда не сошла, как ей уже сообщили, что я тут, без нее, погулял. И когда мы с ней встретились, она была чужой. Нет, она улыбалась, но как-то механически. Поцеловала меня холодно. Не смотрела мне в глаза. Черты ее лица стали еще тоньше. И так она была красива, что я едва сдерживал слезы от обиды. Не понимал, отчего у нее такой отчужденный вид. «Милая, что с тобой?» «Ничего, я просто устала и хочу спать». Страшная это была ночь. Я лежал один, в другой комнате. Сердце мое больно стучало. В голову лезли разные мысли, о которых я не могу рассказать даже лучшему другу. Мои муки усиливались еще и оттого, что я вдруг понял, что моя душа, ранимая и грустная, как я полагал, наполовину состоит из грязи...
    – Да уж, история, – тяжело вздохнул я и налил нам еще водки.
    – Завтракали мы молча. Я не понимал, что же ей нужно и что надо сделать, чтобы она снова почувствовала себя счастливой. «Слушай, Ира, – озарило меня. – А давай слетаем к морю. У тебя – отпуск. Да и я свободный». «В последнем я уже убедилась!» – сказала она, и я увидел в ее глазах слезы. И до меня дошло. Господи, как же я обрадовался! Но ждали дела! И я полетел в офис, решив не пороть горячку, а сделать ей сюрприз. Ну, когда все разъяснится! Я предупредил компаньонов, что уезжаю на пару-тройку дней. В обед примчался домой. С шампанским... Но Ирины уже не было. Ни ее, ни ее вещей. Только вот это, кха!
    Дэн порылся в карманах. И протянул мне вчетверо сложенный, замызганный  листок: «Я уезжаю навсегда. Ты такой же «дяхан», как все остальные. Прощай».
    – «Дяхан»! – спрятал Дэн записку в карман. – Смешно, да? Но в то время для меня страшнее этого слова могло быть только слово «предатель». Но «дяхан» – это тоже конец. В ее и в моем понимании. Конец мечтам, надеждам, любви. Это приговор. И весь ужас в том, что ей пришлось вынести его мне. Тому, кому она верила. А я убил эту веру в ней, в чистоту человеческой души...
    Он замолчал, глядя на бутылку, словно ждал, что этикетка или сама нестандартная форма бутылки объяснит ему что-нибудь.
    - Ты нашел ее?
    - Минуточку, -  горько усмехнулся Дэн; он поднял руку, а другой поднес ко рту стакан и допил его. Потом, все с той же загадочной улыбкой, хранившей горькие воспоминания, сказал: – Так вот. Я ее не нашел. Теща, ныне покойная, пожалев меня, сказала, что Ирина закрылась в монастыре. Такие дела.
     -  Не понимаю, -   сказал я, превращая зевок во вздох. 
     - Я тоже не поверил, - сказал он. -  Не поверил, - повторил он. – Но теща показала мне фото. На нем Ирина в монашеском одеянии. В тот же день я снял со своего счета все деньги и пустился по монастырям. Напрасно! Только в Боголюбове одна монашка, посмотрев на фотографию, сказала мне, что Ирина некоторое время жила в тамошнем монастырском приюте, а потом попросилась в какой-то дальний скит. И я бросил поиски. Ну, а потом... пьянство, работа на стройках, полоса мордобоев в кабаках. И однажды меня избили гопники...
    Дэн закашлял. В его горле что-то клокотало, булькало.
    – До сороковника вряд ли дотяну, – показал он мне сгустки крови на своей ладони.
    Я почувствовал едкий, отдающий мертвечиной запах поражения.
    –  Иван, послушай сюда, - сказал Дэн, облокотившись о стол. Теперь он улыбался жесткой юношеской улыбкой, и глаза его не могли спрятать ни безграничного страха перед смертью, ни такой же неистовой жажды жить. -  Ирина хотела, чтобы в нашем богом забытом городишке был храм. И я его построил. На территории кирпичного завода. Ну, почти построил. И предлагаю тебе... Кха! Короче, завтра у нас на храме толока, – взглянул он на меня совершенно трезвыми глазами. – То есть безвозмездная работа всем миром. Будем устанавливать купол на церковь. Так что приходи, посмотришь сам на мое детище. Уверен, что ты примешь мое предложение!
    – Какое предложение, Дэн? О чем ты?
    – Фу ты, ну ты! А я разве не сказал? Кха! Короче, надо расписать церкву. И я предлагаю тебе сделать это. В помощь я дам тебе богомазов из Владимира. Ага, вот и Николай! Эй, Коля! – замахал Дэн рукой вошедшему в бар долговязому человеку, одетому, как и он, в рабочую одежду. – Греби сюда!
    – Это Иван! – представил меня Николаю Дэн. – Художник из Ирландии, о котором я тебе говорил. И он вернулся!
    – Курганов, – протянул мне руку Николай.
    Я пожал раскрытую и жесткую ладонь мужчины.
     Николай присел за наш столик. Мы поговорили о том, о сем. И вскоре они с Дэном стали обсуждать смету. Я почувствовал себя лишним, попрощался с ними и вышел на воздух.
    Уже стемнело. Сеялся мелкий дождь. Я закурил сигарету. Мои пальцы дрожали.
    – Ну и ну! – хмыкал я, стоя под деревьями неподалеку от «Катастрофы». – Храм расписать! Прямо, как граффити...
    Но мне было не до шуток. Ирина, храм, толока, не выходили из головы. От мысли, что я должен остаться здесь, или отказаться от храма, я моментально ослабел и, чтобы не упасть, привалился спиной к дереву. Сквозь черные стволы деревьев, наверху размыкавшиеся кругом, взгляду отворялось небо с мерцающими в глубинах вселенной звездами. «Гори, гори, моя звезда...» – вспомнился любимый романс моей матери. И я вдруг почувствовал себя круглым сиротой. Совершенно одиноким в мире. Где никто меня не любил, никто меня не ждал. И это ощущение моего сиротства было настолько внезапным, острым и страшным, что из моего горла вырвался в ночь сдавленный крик...
    Потом, помню, я брел во тьму; раздирал руками мертвые кусты, карабкался через мрачные заборы, изранив ладони о колючую проволоку. В жажде подвига бежал, спотыкаясь, по полю, продирался сквозь чащу, пока не преградила мне путь Ока, потерявшая в темноте свои горизонты. Я разделся и  сиганул в ее ледяные воды.
    Час спустя, дрожа от холода, я стоял среди развалин бывшего кирпичного завода на окраине города и смотрел на белую недостроенную церковь, освещенную матовым прожектором.
    Рядом с храмом, на усыпанной листьями земле, лежал новый голубой с золотом купол, увенчанный крестом. Щит, вкопанный в землю, гласил: «Здесь возводится церковь в память святой великомученицы Ирины. На личные пожертвования».
    Неподалеку в развалинах бывшей заводской теплицы копошился дед. Я подошел. С помощью зубила и молотка дед очищал годные кирпичи от раствора.
    – Тебя Данилов прислал? – откинул он капюшон плащ-палатки.
    – Нет, – сказал я. – Сам пришел.
    – Инструмент в бытовке, – обрадовался дед. – Как величать-то?
    – Иван.
    – Селюгин Василий. Сын Ивана.
    Посмеялись.
    По приставной лестнице я поднялся в вагончик, где, по словам Селюгина, дневал и ночевал Дэн. Включил электричество. И первое, что увидел, был портрет Ирины Дьяковской, висевший над лежанкой. Узколикая красавица с удлиненными, как у египетской жрицы глазами, но уже какими-то неземными. Топилась буржуйка. На веревке, протянутой в углу, сохла рабочая одежда.
    Я подошел к столу. На столе лежала тетрадь. На ее обложке было написано «Рабочий журнал». Я открыл тетрадь на последней записи: «Сегодня очистили от раствора 600 кирпичей, замуровали три лишних окна. Завтра будем поднимать, и устанавливать купол на 23-метровую высоту. Нанял кран «Кото» со стрелой в 25 метров. Чтобы построить купол, пришлось продать свою двухкомнатную квартиру. Но дело того стоит. На освящение купола приедет отец Петр...».
    – Пора отмывать кисти от засохшей краски, – подумал я, согреваясь.




    Просмотров: 705 | Добавил: Jean | Теги: Евгений Русских. Приезд на родину | Рейтинг: 5.0/3
    Всего комментариев: 2
     
    1  
    Трогательный рассказ. Спасибо, Евгений! Добро пожаловать на сайт smile

    2  
    Спасибо! smile

    Имя *:
    Email *:
    Код *:
    Яндекс.Метрика