Поиск

Новые статьи в Архиве КБ

[29.03.2016][Повести и романы]
Улыбка Джоконды Просмотров: 699 | Рейтинг: 0.0/0 | Комментарии (0)
[01.02.2015][Стихи]
Яна Абдеева. Рожденная летать Просмотров: 1441 | Рейтинг: 0.0/0 | Комментарии (2)
[01.02.2015][Книжные рецензии]
Елена Невердовская. Греки — Скифы — Готы. Сезон первый Просмотров: 1203 | Рейтинг: 0.0/0 | Комментарии (0)
[01.02.2015][Мемуары]
Тамара Шайкевич-Ильина. МОЯ ЖИЗНЬ В СТРАНЕ СОВЕТОВ. Продолжение Просмотров: 1169 | Рейтинг: 0.0/0 | Комментарии (0)
[01.02.2015][Мемуары]
Тамара Шайкевич-Ильина. МОЯ ЖИЗНЬ В СТРАНЕ СОВЕТОВ Просмотров: 1182 | Рейтинг: 0.0/0 | Комментарии (0)
[01.02.2015][Мемуары]
Ольга Мельникова, Леон Матус. ТЯРПИ, ЗОСЯ, ЯК ПРИШЛОСЯ! Продолжение Просмотров: 1256 | Рейтинг: 0.0/0 | Комментарии (6)
[01.02.2015][Интервью]
В «Контакте»: Яна Абдеева Просмотров: 1382 | Рейтинг: 0.0/0 | Комментарии (0)

Самые читаемые в Архиве КБ

[17.10.2012][Стихи]
Тамара Мадзигон (1940-1982). Стихи Просмотров: 11010 | Рейтинг: 5.0/2 | Комментарии (1)
[15.06.2012][Православная книга]
Марина Мыльникова. Белая ворона. Наталья Сухинина Просмотров: 7685 | Рейтинг: 0.0/0 | Комментарии (1)
[25.01.2014][Статьи]
Яна Абдеева. «Я жизнь должна стихом измерить...». О творчестве Фаризы Онгарсыновой Просмотров: 5789 | Рейтинг: 0.0/0 | Комментарии (1)
[31.05.2012][Шаржи С. Алексеева]
Сергей Алексеев. Шаржи на писателей Просмотров: 5332 | Рейтинг: 5.0/4 | Комментарии (8)
[17.10.2012][Мемуары]
Вспоминая Тамару Мадзигон Просмотров: 4520 | Рейтинг: 5.0/1 | Комментарии (1)

Самые рейтинговые в Архиве КБ

[25.05.2012][Статьи]
Геннадий Банников. Смысл звука Просмотров: 3214 | Рейтинг: 5.0/4 | Комментарии (19)
[22.06.2012][Рассказы]
Борис Стадничук. Лимб. (Петруха и Пастернак) Просмотров: 3564 | Рейтинг: 5.0/4 | Комментарии (5)
[18.10.2013][Стихи]
Станислав Осадчий. Путь (стихи из романа "Шкипер") Просмотров: 3253 | Рейтинг: 5.0/4 | Комментарии (0)
[31.05.2012][Шаржи С. Алексеева]
Сергей Алексеев. Шаржи на писателей Просмотров: 5332 | Рейтинг: 5.0/4 | Комментарии (8)
[19.07.2012][Стихи]
Евгений Демидович. А свет ещё горит Просмотров: 2697 | Рейтинг: 5.0/3 | Комментарии (1)

Новые файлы в Архиве КБ

[21.07.2015][2014]
№ 4, 2014 1038 | 3 | 55
[19.01.2015][2014]
№ 3, 2014 1373 | 0 | 79
[09.10.2014][2014]
№2, 2014 1460 | 0 | 96
[30.09.2014][2014]
№1, 2014 1438 | 0 | 140
[25.01.2014][2013]
№6, 2013 2102 | 0 | 379

Самые популярные темы форума

  • Монстры в творчестве Пушкина (стихотворение "Пророк") (51)
  • ВСЕМ ПОСЕТИТЕЛЯМ/ФОРУМЧАНАМ. (27)
  • Даун (25)
  • Липовый дождь (22)
  • Я у Ваших ног (21)
  • Опросы

    Какие книги Вы предпочитаете?
    Всего ответов: 117

    В галерее

    Всего материалов

    Публикаций: 659
    Блогов: 535
    Файлов: 77
    Комментариев: 8564
    Новостей: 1074
    В галерее: 193
    Объявлений: 5
    Форумы: 690
    FAQ: 7

    Блог

    Главная » 2013 » Ноябрь » 12 » Евгений Русских. Пять монахов
    10:09
    Евгений Русских. Пять монахов


    1

    Новенькую выдавали руки, когда она, комкая воротник своего плаща, подошла к регистратуре и Алина подала ей анкету; но юные перепуганные ее пальцы не верили, что все это ей нужно, и ручка, раз-другой выпала из ее руки, пока она все там заполнила. 

    Это неверие Пять Монахов почуял нутром.         

    — Ну и как ты ее находишь? — подошел к нему доктор Юшкевич — толстый, краснолицый, похожий на Будду, надевшего белый халат.

    Пять Монахов выронил из рук сумку с письмами.

    Новенькая оглянулась.

    — Добрый день, — кивнула она доктору с чуть надменной улыбкой, которой никто здесь не верил. 

    — Добрый, — поклонился доктор, косясь на ее красивые ноги, облитые чулками со швом.

    — Ну и что скажешь о ней? — повторил доктор свой вопрос, когда Пять Монахов поднялся с колен, собрав с полу выпавшие из сумки письма.

    — Выздоровеет! —  сказал Пять Монахов. 

    — Ты так полагаешь? — нахмурился  доктор.

    С тех пор как они затеяли игру в прогнозы и догадки, Пять Монахов еще ни разу не ошибался. Об этом свидетельствовал «мартиролог». Так называл этот скорбный список из фамилий умерших Юшкевич. Пять Монахов и сам не вполне понимал, как он просчитывает кто из онкологических выздоровеет, а кто — нет. Но он, ни разу не проиграл пари.     

    — Она вылечится! — вторично сказал Пять Монахов.

    Но на этот раз доктор Юшкевич заведомо навел справки о новенькой, и врач-радиолог, работавший в Москве, сообщил ему по телефону, что болезнь побеждает новенькую. Несмотря на повторную лучевую терапию — метастазы в легких. Но шанс есть. Всегда есть шанс, говорил дежурные фразы его бывший однокурсник. Однако оба понимали, что чудес не бывает.

     

     

     

    2

    — В какой палате она поселилась? — спросил доктор у Алины, провожая взглядом новенькую, которая с рассеянным видом, далекая от всех словно знать не знала этого санатория, катила свой чемодан к лифту. По истертой по краям дорожке.

    — Она  будет жить в гостинице. В номере с видом на море. Так она пожелала, — сказала Алина.                             

    —  Вот как!

    — Ну не хочет она жить в палате с соседками. Попросилась в гостиницу. А мне то что. Пусть живет в номере. Раз у нее есть деньги.

    —  Да, конечно, — согласился доктор. — Это ее право. 

    — Как она? — спросила Алина, достав косметичку, чтобы подкраситься, пока никого нет.

    — В каком смысле?

    — Ну, что тебе сказал Пять Монахов?

    — Он сказал, что она выздоровеет.

    — Слава Богу.

    — Поживем, увидим, —  буркнул доктор, изучая карточку приезжей.

    — Пять Монахов не ошибается...

    — Знаю, — сказал доктор. — Но тут дело швах.

    — По ней не скажешь, — вздохнула Алина. — Яркая женщина. Владелица балетной школы.

    «Ах,  вот оно что», — подумал доктор о стройных ногах приезжей.

    — Она приехала одна?

    — Похоже на то,  — сказала Алина, принимаясь за другой глаз. — Да, вот еще что... Питаться она будет в кафе.

    «Та еще штучка», — подумал доктор, взглянув на часы, висевшие на стене регистратуры.

    И пошел на прием.

     

    3

    Несмотря на утро, было жарко. Но в тени, еще державшейся под обрывом, сыроватый песок холодил ступни. Она положила пляжную сумку на песок, и устало присела на выбеленный солнцем и морем трехглавый пень, похожий на дракона с отсеченными головами.

    Катило волны море, сверкая гребешками из пены. На валуне, торчащем из воды, сушила свои поднятые крылья черная птица. На морском горизонте громоздились облака. Облака были прекрасны. Но все, на что она смотрела, приобретало привкус отчаяния. Лгать себе можно было год назад, когда ей сделали операцию. Но рак продолжал пожирать ее, и вера ее поколебалась, а потом умерла...

    — Привет...

    Она подняла заплаканное лицо.

    — Привет...

    Перед ней стоял Пять Монахов — высокий как коломенская верста, в руках он держал сетку из проволоки, прикрепленную к длинному шесту, такой снастью местные жители ловят янтарь. В санатории он был вместо почтальона — переправлял письма санаторским, жившим в домиках на берегу моря. Но как ей насплетничали, почта ему не платила ничего, и он обходился тем, что ему перепадало в кухне главного корпуса. Несколько раз она видела его в холле, он раскладывал на полу свои безыскусные картинки с парусниками, выложенные из янтаря. Во взглядах, которые он бросал на нее, когда она шла через холл в кафе, были почтительность и влюбленность. Но она истребляла всякую попытку к сближению одним взглядом серых глаз. Парень был красив, но зачем ей блаженный?

    — Извини, — стушевался он, увидев ее слезы. — Тебе надо выплакаться. А я помешал...

    — Ничего, — сказала она, сглотнув.

    — Это тебе, — вытащил он из кармана линялых шорт крест из янтаря вишневого цвета на кожаном красном шнурке.

    — Мне? — взяла она крест.

    На верхнем его конце золотилось слово «любовь», на нижнем — «вера». 

    — Спасибо...

    — Та-а не за что, — радостно осклабился Пять Монахов, обнажив ровные белые зубы. — В нем есть насекомое...

    — Ух, ты, — сказала она, увидев в красноватом сиянии янтаря застывшего жука.

    — Это магический крест, —  присел возле нее Пять Монахов. —  Носи его на груди поближе к шее. В нем сила Солнца. И кровь Дракона. Это камень победы. Носи его. Носи. И ты победишь!

    — Правда?

    Она опять взглянула через крест на солнце. Голова у нее закружилась...

    Очнулась она на песке, чувствуя тошноту: дексаметазон отравлял ее... 

    — Я, кажется, отключилась... — вымученно улыбнулась она, поправив сползшую на ее красивый лоб пиратскую косынку с веселыми Роджерами.

    В ее огромных глазах проглядывало отчаяние.

    — Я сейчас! — вскочил Пять Монахов. —  Тут в лесу есть бочажок... Там живая вода!

    Не нужно, хотела сказать она, вода у меня в сумке... Но парень уже бежал к обрыву, бросив свой сачок.

    Она надела крест на шею. И попыталась подняться, но ноги не держали. Силы вытекли из нее как балтийский песок сквозь пальцы. Он принес ей родниковой воды. В глиняном кувшине. Вода, пахнущая хвоей, была действительно холодной и вкусной. И ей стало лучше, когда она сделала несколько глотков.

    — Ох, спасибо! — сказала она, отдавая ему кувшин.

    — Ты смелая, — сказал он.— Санаторские сюда по одиночке не ходят.

    — Ты хочешь спросить, почему я одна? — сказала  она.

    Пять Монахов потупился.

    — Потому что я одна, — собираясь с силами, сказала она. — Продолжим телепатию?

    Пять Монахов покосился на ее руку. 

    — Ах да, кольцо, — перехватила она его взгляд. —  Но я не живу с мужем. Мы развелись.

    —  Значит, ты свободна!

    В его глазах вспыхнули искры, но он спохватился, что это, наверно, нехорошо.    

    — Я хотел сказать, что плохо быть одному, но еще хуже жить с человеком чуждым тебе по духу...

    «А он не такой блаженный...» — подумала она.    

    — Муж изменял мне, я понимала его и прощала. Но потом он влюбился  по-настоящему... Мне с мужчинами вообще не везло.                 

    — А я бы отдал за тебя жизнь,  — произнес Пять Монахов с неожиданной для него нежностью, подспудно в нем копившейся.

    — Да ну?  — улыбнулась она. — Такие слова мне давно никто не говорил.     

    — Это не слова.

    — Сколько тебе лет?

    — Двадцать три.

    — А мне тридцать три, — пошутила она, хотя было ей только двадцать восемь.

    — Неправда, —  насупился Пять Монахов. —  Ты девушка, а не тетка!

    Она всхлипнула.       

    — Я скоро умру, — объяснила она свои слезы.

    — Ты не умрешь, — сказал он, глядя на  нее живыми детскими глазами, в которых светилась доброта, переполнявшая его. —  Ты будешь жить долго.

    — И счастливо, —  горько усмехнулась она.

    — Да, — воскликнул он, не заметив иронии. — Ты будешь жить долго и счастливо!

    Пять Монахов оцепенел. Лжет ли он? Нет, его сердце не лгало. Она не умрет! Радостное ощущение победы заполнило его. Не теряя ни секунды, он создал из этого ощущения звезду, вобравшую в себя добро, энергию и силу, лучезарно исходящую от его правоты. И тотчас мысленно поместил этот светящийся чистым светом сгусток возле своего сердца...      

    — А почему я должна тебе верить? — донеслось до него из посюстороннего мира.

    — Надежда сильнее сомнений,  —  сказал он.

    И сосредоточившись на сиянии своей звезды, он страшным усилием воли направил исходящий от нее луч — мощный и  яркий — на женщину, которую он полюбил...

    — Теперь мы всегда будем вместе. Чтобы не случилось. Иначе не может быть! —  сказал он рвущимся от волнения голосом, представив, как с голубого неба опускается на него легкое покрывало дуновения Духа и сливаясь с чистым сиянием двух звезд обволакивает его и женщину...

    — А ты спросил меня, хочу ли я быть с тобой, — сказала она, но уже с ласковой грустной снисходительностью: парень признался ей в любви. —  И потом. У меня своя жизнь. Работа, круг знакомых. От этого никуда не денешься.

    — Понимаю, — сказал он, вернувшись на землю.  — Но ты сейчас как деревце, вырванное с корнем из земли. Где питание? И ты подпитываешься тем, что было с тобой до того, как это случилось. Лепишься душой к городу. И почти не придаешь значения тому, ради чего сюда приехала. Но если положить на одну чашу весов город, а на другую — смерть. Что перетянет?    

    «А ведь он прав...» —  посмотрела она на него.

    И в ней опять шевельнулось животное, которое от страха и непокорства заставляло ее бежать по берегу моря куда глаза глядят, только бы отвязаться от санаторских, от всего и вся, что напоминало ей о болезни.  Не в этом ли ее проблема?

    — Почему тебя зовут Пять Монахов? — спросила она, повеселев от того, что теперь знала своего врага. 

    — Я хотел создать при санатории школу «Пять Монахов». Мне казалось, что я смогу помогать людям. Но мне не поверили. Решили, что у меня на Тибете снесло башню. С тех пор меня и зовут Пять Монахов.

    — Ты был на Тибете?

    — Да. Но сначала я побывал в аду. Когда умерла мама, я связался с плохой компанией, сел на иглу. Короче, однажды я ширнулся. И умер. Я пал в  парке, не дойдя до дома. И моя душа отлетела. Ад — не выдумка! Это чад и стенания. Как в огромной коммунальной кухне, где никогда не прекращается работа, там коптятся над кострами человеческие головы с выпученными как у вареной рыбы глазами. В ужасе я умолял Бога вернуть меня назад. Клялся, что стану другим. Он меня услышал. И душа моя вернулась в тело. Когда я очнулся, то понял, что все ничто. Все ничто, кроме моей души. И тогда начался уже ад наяву. Наркота побеждала меня. И если бы не Тибет, я бы точно погиб. Там меня приютила семья тибетца — отец, его жена и сын. Это были простые люди, добывающие свой хлеб тяжелым трудом на клочке земли. Зато место, где стояло их жилище, было райским. С площадки, отгороженной от пропасти невысокой стеной, сложенной из камней, открывался вид на горы с заснеженными вершинами. Внизу петляла лента реки, и дух захватывало от этой первозданной природы с ее молитвенной тишиной. Вот на этой площадке семья тибетца два раза в день, утром и вечером, проделывала один и тот же ритуал из пяти упражнений, который они называли «Пять монахов». Первый месяц я был мутен и слаб. Потом я оклемался и стал помогать им. Мы вставали на восходе солнца. Ритуал меня грузил. Каждый день одно и то же. Но через неделю или чуть больше в душе моей появилась радость. Чистая радость от того, что я живу, переполняла мое сердце. И до меня стало доходить, что «Пять монахов» это не простая «зарядка», а способ, помогающий обрести веру. И вся фишка в том, что его просто нужно выполнять. Каждодневно. Я не хотел покидать Тибет. Но затосковал по родине. И вернулся. Квартирку, где мы жили с мамой, у меня отобрали за неуплату долгов. Пока я странствовал. И у меня не было места, где бы я мог приткнуть голову. Однажды сгорел домик в лесу, принадлежавший санаторию, и доктор Юшкевич упросил директора санатория отдать мне то, что от него осталось. Я отстроил домик. Он здесь, —  Пять Монахов махнул рукой  в сторону лесистого обрыва. — И мне там, в лесу,  хорошо. Только бывает очень одиноко. Особенно зимой, когда люди празднуют Рождество...

    — Бедный, — сказала она с почти материнским умилением в повлажневших глазах.      

    И ни с того ни с сего, неожиданно даже для самой себя, провела рукой по его голове. Его длинные волосы, собранные в хвост, были шелковистыми, как у девушки.

    — Ну, мне пора, — сказала она.  

    И поднялась.

    — Ох, —  пошатнулась она, закрываясь тыльной стороной ладони от солнца.                 

    Но он подхватил ее, не дав упасть. И вдруг поднял ее и понес.

    — Держись за шею. Крепче!

    Она не закричала, не стала отбиваться, но притихла на его руках, трепетно дыша ему в сильную шею. Его сердце молотило о грудную клетку, словно паровой молот. Но он донес ее почти до самого поселка.

    — Может, освежимся в море?—  предложил ей он. — А потом ритуал... Ты должна его выполнять, если хочешь жить!

    — Завтра. Давай завтра, Павел, — назвала она его по имени.

    И не удержалась, поцеловала его.

     

     

    4

    — Привет! Ну как водичка? — пришла она на другой день к обрыву в том настроении, которое охватывает человека, миновавшего смертельную опасность, только что ему грозившую. И в стремлении жить на полную катушку она была готова на все...

    — Ты пришла! — бросился к ней Пять Монахов, вскочив  с трехглавого пня.

    Одарив его беглой улыбкой, она положила сумку на песок, стащила с себя черную майку, сняла белую юбку.  И осталась в косынке да в купальнике цвета морской волны.

    — Ах, какая ты! — выдохнул, удивился он.

    — Какая?

    — Необыкновенная, — сказал Пять Монахов  с нежностью, рассмешившей ее.              

    Его лицо сияло от счастья.   

    — Сначала в море, — сказал она.

    И решительно бросилась в воду, вспугнув черную птицу, сидевшую, как и вчера, на валуне.

    Пять Монахов взглядом проследил бреющий полет птицы. А когда он перевел взгляд на женщину, она уже сидела на валуне, ее тело блестело загаром.

    — Посиди так! — крикнул он ей. И огрызком карандаша стал быстро рисовать — ее, камень, море  — на листе картона, чтобы потом выложить из янтаря картину, но не для продажи, а для нее.

    — Я замерзла! —  крикнула она.

    И, соскользнув с камня, поплыла обратно.

    А когда она вышла из воды, он уже шел к ней навстречу с ее полотенцем.

    — Разотрись, — сказал он, бросив на нее взгляд, в котором читалось почтительность и... желание.

    Странно, но ей это понравилось. Она чувствовала себя гораздо лучше, чем вчера, когда ее совсем не держали ноги. А нынче она отмахала два километра и совсем не устала. Небо было в тучах. Солнце не пекло голову.

    — Ну, я готова. Показывай свой ритуал.

    Господи, боже мой, как же он обрадовался!

    — Это как игра, —  дрожа от нетерпения, стал говорить он. — Каждое упражнение нужно делать двадцать один раз. Вот первое...

    Он выпрямился с вытянутыми в сторону руками.

    — Руки держи повыше, на уровне плеч. Пальцы вместе, а ладони смотрят вниз. Молодчина! Кружимся вправо... Только не перебарщивай...

    И он закружился волчком.

    Глядя на него, она тоже закружилась, ощущая себя девчонкой, влюбленной в жизнь, беззаботной и свободной как ветер.

    — У-у-у...

    И ее грустные мысли о том, что завтра эти игры на берегу моря закончатся, потому что она улетает в Москву, подхватил и унес морской ветер...

    — Уф!  — упала она на песок. — Голова кружится...

    — Отдохни, — сказал он, присев рядом с ней. — Для первого раза тебе хватит и трех...

    — Теперь нужно лечь на спину, — сказал он, когда она отдохнула.

    И он лег на спину, вытянув руки вдоль тела.                         

    — Выдох. А на вдохе поднимаем голову, касаемся подбородком груди и поднимаем ноги... С выдохом плавно опускаем голову и ноги...  Вот и все. Вдох при поднятии ног, выдох при опускании, запомнила?   

    — Да.

    — Поехали!

    Это упражнение она сумела выполнить только пять раз.

    — Трудно?

    — О, нет, — солгала она, хотя перед ее глазами плыли багровые пятна, но она уже поставила перед собой цель: рано или поздно выполнить этот ритуал по полной программе. А раз цель поставлена, она ее достигнет.

    — Третий монах.

    Ей было приятно смотреть, как он, гибкий как йог, стоя на коленях, прогибает спину, изображая кобру. Она тоже встала на колени и несколько раз повторила его движения, со вздохом запрокидывая голову назад, выставляя вперед грудь и прогибая позвоночник...

    Павел был на седьмом небе от счастья.             

    — Теперь садимся, — он сел и вытянул ноги перед собой. — Ступни на ширине плеч. Пальцы ног тяни на себя. А ладони прижми к песку возле... — он замялся.

    — Задницы?

    — Да. Теперь выпрями спину. Опусти голову, и постарайся коснуться подбородком груди. Выдох. А со вздохом запрокинь голову как можно дальше назад, подними бедра... Ух ты! Молодец... У меня так не получается, чтоб туловище было параллельно земле, а руки и ноги перпендикулярны, а ты с первого раза!

    — Я была танцовщицей...

    — Вот это да! Научишь меня танцевать вальс?

    — Конечно.

    — Правда? — обрадовался он.

    — Правда, —  солгала она. —  А что нам говорит пятый монах?

    — Ах да! Это мой любимый монах.

    Прогнувшись, он оперся на ладони и пальцы ног. Голова его была поднята и запрокинута назад.

    — Запомнила?

    — Да.

    — Теперь как всегда выдох, а со вздохом... Не сгибая рук и ног, поднимаем задницу и касаемся подбородком груди... 

    — Выдох, — принял он исходное положение.

    — Здорово, — сказала она.

    Это упражнение она смогла выполнить только три раза.

    Потом они легли на песок. Совсем близко друг к другу. Он нашел ее руку и не больно сжал ее пальцы. Это было дружеское пожатие.

    — Ты меня любишь? — спросила она, вдруг подумав, что может полюбить до безумия.

    — Да, —  сказал он.

    Она взяла его руку и положила себе на грудь.  

    — Ты хочешь секса? — спросил он, приподнявшись.

    Притворяться, хитрить, обманывать он явно не умел. 

    — Да, — сказала она

    И приоткрыла губы.

    Дрожа, он провел рукой по ее голени, отполированной морем. Не открывая глаз, она бессознательно обняла его...                 

    — Не надо, — попросила она, когда он хотел снять лямку ее купальника.

    Но он все-таки  снял и поцеловал рубец на ее прооперированной груди.

    Неизбежность скорой разлуки удесятеряла ее страсть, придавала любовному акту жгучую мучительную остроту. Женщина любила в нем каждую клеточку.

    До поселка он опять нес ее на руках. И всю дорогу она целовалась с ним как девчонка. Но так и не решилась сказать ему, что завтра она уезжает.

    5

    Под Рождество она решила вырваться из города к морю на два-три дня, чтобы увидеть Павла, по которому она неожиданно для себя стала тосковать. На рождественских распродажах она накупила ему кучу подарков, включая теплые вещи для зимы. И, позвонив в регистратуру санатория, забронировала двухместный номер в гостинице.

    Регистраторша Алина, принявшая заказ москвички, тут же насплетничала доктору Юшкевичу, еще больше растолстевшему и полысевшему за минувшую осень.

    — Та самая танцовщица? — удивился он, уже давно ничему не удивлявшийся.

    — Ну да. Наша красавица. Что она тут могла забыть?

    В тот же день Юшкевич позвонил своему бывшему однокурснику в Москву, врачу-радиологу и, поздравив его с Рождеством, поговорив о  том, о сем, между прочим  спросил, как дела у пациентки, и назвал фамилию танцовщицы.

    — Представляешь, — кричал приятель. — Она выздоровела. Магниторезонансное сканирование показало — все чисто! И она продолжает работать в своей балетной студии. Открыла там школу «Пять монахов». Что-то вроде ушу или йоги, черт знает, но желающих  заниматься у нее хоть отбавляй. У нее даже волосы отросли, что, сам знаешь, после двух облучений... И я не узнал ее, когда встретил на Арбате.

    Ах, какая женщина!                                                    

    Мне б такую...

    — пропел он, хорошо подвыпивший.  

    Поговорив с Москвой, доктор Юшкевич долго сидел в задумчивости, глядя в окно, где качались на морском ветру черные кроны сосен. Потом, покопавшись в ящиках своего стола, заваленных бумагами, отыскал свой «мартиролог» и, порвав его в мелкие клочья, бросил обрывки в корзину.

    — Пять Монахов никогда не ошибался, — вслух подумал он.

    По этому поводу стоило пропустить.

    И доктор пропустил, достав из портфеля подарок одной из пациенток — бутылку коньяка. Потом, посидев в размышлении о превратностях судьбы, стал надевать «пуленепробиваемое» пальто. Собираться домой в свою холостяцкую квартиру, мимолетно пожалев бедного почтальона по прозвищу Пять Монахов,  умершего в декабре в домике на берегу не иначе как от тоски. По женщине, которую он так любил.

     




    Просмотров: 765 | Добавил: Jean | Теги: Евгений Русских. Пять монахов | Рейтинг: 4.8/4
    Всего комментариев: 4
     
    1  
    Здравствуйте, Евгений! Очень приятно видеть Вас здесь. Ваши рассказы, как всегда, потрясают до слёз! Признаюсь, как-то я была в жюри конкурса большой прозы на одном из литпорталов и Вашему "Острову Лезо"  поставила десять баллов из десяти возможных, настолько меня поразило Ваше творчество. А когда я узнала, что Вы когда-то жили в Усть-Каменогорске, порадовалась за Ваш талант вдвойне. smile Творческих успехов Вам!

    2  
    Спасибо за теплые слова, дорогая  землячка! Будьте здоровы и счастливы, насколько это возможно. С уважением smile

    3  
    Вот ведь как бывает... Приятно ошарашен такой вот популяризацией тайной практики тибетских лам!

    4  
    Спасибо за понимание!

    Имя *:
    Email *:
    Код *:
    Яндекс.Метрика