Поиск

Новые статьи в Архиве КБ

[29.03.2016][Повести и романы]
Улыбка Джоконды Просмотров: 820 | Рейтинг: 0.0/0 | Комментарии (0)
[01.02.2015][Стихи]
Яна Абдеева. Рожденная летать Просмотров: 1595 | Рейтинг: 0.0/0 | Комментарии (2)
[01.02.2015][Книжные рецензии]
Елена Невердовская. Греки — Скифы — Готы. Сезон первый Просмотров: 1299 | Рейтинг: 0.0/0 | Комментарии (0)
[01.02.2015][Мемуары]
Тамара Шайкевич-Ильина. МОЯ ЖИЗНЬ В СТРАНЕ СОВЕТОВ. Продолжение Просмотров: 1260 | Рейтинг: 0.0/0 | Комментарии (0)
[01.02.2015][Мемуары]
Тамара Шайкевич-Ильина. МОЯ ЖИЗНЬ В СТРАНЕ СОВЕТОВ Просмотров: 1273 | Рейтинг: 0.0/0 | Комментарии (0)
[01.02.2015][Мемуары]
Ольга Мельникова, Леон Матус. ТЯРПИ, ЗОСЯ, ЯК ПРИШЛОСЯ! Продолжение Просмотров: 1367 | Рейтинг: 0.0/0 | Комментарии (6)
[01.02.2015][Интервью]
В «Контакте»: Яна Абдеева Просмотров: 1501 | Рейтинг: 0.0/0 | Комментарии (0)

Самые читаемые в Архиве КБ

[17.10.2012][Стихи]
Тамара Мадзигон (1940-1982). Стихи Просмотров: 11321 | Рейтинг: 5.0/2 | Комментарии (1)
[15.06.2012][Православная книга]
Марина Мыльникова. Белая ворона. Наталья Сухинина Просмотров: 7888 | Рейтинг: 0.0/0 | Комментарии (1)
[25.01.2014][Статьи]
Яна Абдеева. «Я жизнь должна стихом измерить...». О творчестве Фаризы Онгарсыновой Просмотров: 6104 | Рейтинг: 0.0/0 | Комментарии (1)
[31.05.2012][Шаржи С. Алексеева]
Сергей Алексеев. Шаржи на писателей Просмотров: 5531 | Рейтинг: 5.0/4 | Комментарии (8)
[17.10.2012][Мемуары]
Вспоминая Тамару Мадзигон Просмотров: 4749 | Рейтинг: 5.0/1 | Комментарии (1)

Самые рейтинговые в Архиве КБ

[25.05.2012][Статьи]
Геннадий Банников. Смысл звука Просмотров: 3320 | Рейтинг: 5.0/4 | Комментарии (19)
[31.05.2012][Шаржи С. Алексеева]
Сергей Алексеев. Шаржи на писателей Просмотров: 5531 | Рейтинг: 5.0/4 | Комментарии (8)
[18.10.2013][Стихи]
Станислав Осадчий. Путь (стихи из романа "Шкипер") Просмотров: 3397 | Рейтинг: 5.0/4 | Комментарии (0)
[22.06.2012][Рассказы]
Борис Стадничук. Лимб. (Петруха и Пастернак) Просмотров: 3656 | Рейтинг: 5.0/4 | Комментарии (5)
[19.07.2012][Стихи]
Евгений Демидович. А свет ещё горит Просмотров: 2825 | Рейтинг: 5.0/3 | Комментарии (1)

Новые файлы в Архиве КБ

[21.07.2015][2014]
№ 4, 2014 1213 | 3 | 56
[19.01.2015][2014]
№ 3, 2014 1485 | 0 | 80
[09.10.2014][2014]
№2, 2014 1566 | 0 | 97
[30.09.2014][2014]
№1, 2014 1531 | 0 | 141
[25.01.2014][2013]
№6, 2013 2203 | 0 | 380

Самые популярные темы форума

  • Монстры в творчестве Пушкина (стихотворение "Пророк") (48)
  • ВСЕМ ПОСЕТИТЕЛЯМ/ФОРУМЧАНАМ. (25)
  • Обращаюсь за помощью. Тема: что я написала? (12)
  • Драматическая ситуация (11)
  • Часы (9)
  • Опросы

    Какие книги Вы предпочитаете?
    Всего ответов: 118

    В галерее

    Всего материалов

    Публикаций: 659
    Блогов: 535
    Файлов: 77
    Комментариев: 8607
    Новостей: 1074
    В галерее: 193
    Объявлений: 5
    Форумы: 435
    FAQ: 7

    Блог

    Главная » 2013 » Декабрь » 10 » Евгений Русских. Дом в готическом стиле
    10:13
    Евгений Русских. Дом в готическом стиле


    1

             

    Сумрачный февральский день был на исходе, когда Жанов, отработав дневную смену в котельной, вышел на воздух и, подняв воротник пальто, побрел  в свой угол.

    Его хозяйка, бабка Дуся, возилась в дровянике; собачонка Муха с радостным визгом бросилась ему под ноги.

    - Осподи, Володя пришел, насилу нынче поднялась к метеле-то, - обрадовалась бабка Дуся квартиранту.

    Жанов потрепал по животу Муху, упавшую на спину; взял у хозяйки железный совок, наполнил ведро углем.

    - Ох, ох, - вздохнула бабка. – Худо человеку одному. Щас чай пить будем...

    Сгрузив в кухне ведро с углем и несколько поленьев, Жанов ополоснул лицо из рукомойника и прошел в свою комнатенку. Ставни были закрыты, и в закуте было темно, как в склепе. Сняв пальто, повесил его на гвоздь, вбитый в стену.  Оставшись в свитере, лег на панцирную кровать с никелированными шарами. Его знобило.

    - Я болен, - только теперь признался себе он.

    Он смотрел на светящиеся щели в ставнях. И ему вдруг представилась нескончаемая вереница каких-то бритоголовых людей, будто вырезанных из серой бумаги; они шли строем к закатному солнцу, похожему на апельсин. Мои убитые дни, подумал он, мысленно рисуя черные дыры на безликих силуэтах. И вскоре впал в забытье...

    - Хворь божье посещение, - склонилась над ним бабка Дуся в белом медицинском халате и с иконой в руках. - Накось вот...

    Жанов взял из ее рук икону, но она оказалась его этюдом, написанным на лесном озере. На нем был дом с треугольным фронтоном. Похожий на церковь, он смотрелся в темную гладь озера, в котором отражались голые деревья и два готических окна, пламенеющих закатом. Строение из красного кирпича растеклось, обратившись в багряный шар, плывущий в черном дыме туч. С карканьем взлетели с деревьев черные птицы. Одна из них села ему на голову и принялась долбить висок. Застонав, он очнулся от непереносимой тоски...

    - ...Уголь-то нынче, одна пыль, - бормотала в кухне бабка Дуся, выскребая совком золу из печи. - Не напасешься...

    Щели в ставнях потухли. На венском стуле возле кровати стоял стакан. Жанов залпом выпил остывший чай, пахнущий березовым веником, и откинулся на подушку.

    Перед глазами стоял его дом, как памятник незадавшейся его жизни.

    Его отец, военный летчик, разбился после войны под литовским городом Шяуляй, когда ему было так мало лет, что живым он его не помнил. В памяти остался памятник с двумя серыми авиабомбами, украшавшими обелиск; двухэтажный дом с остроконечной черепичной крышей, где они жили с мамой. Он помнил, что за домом находился молодой парк с болотцем, из которого вытекал ручей. Однажды к своему неописуемому восторгу, он нашел в нем позеленевшую монету. С конным рыцарем, держащим над головой меч...

    - ...Нет нашего Николаича, -  разговаривала с Мухой за стеной бабка Дуся. – Нет больше нашего хозяина. Где наш Николаич? Ох, ох ох...

    И Муха поскуливала, не выдерживая горестных интонаций хозяйки. 

    А Жанов вновь и вновь, как в повторяющемся одном и том же сне, памятью вернулся в Шяуляй, катил на велосипеде летним днем по тихой, погруженной в тень, улице своего детства, и вдруг слышал «бум-бам» - звук колокола, что внезапным раскатом сотрясал дремотный полдень, окутывающий город с белым костелом. Куда он направлялся, предоставленный самому себе? Конечно же, туда, где лежал его отец, и где все дышало тайной. От замшелого надгробия с выбитым в камне черепом, в пустых глазницах которого собиралась дождевая вода, - до склепа с крестообразной прорезью в железных, наглухо закрытых дверях. Оставив велосипед, на отцовой могиле, он припадал глазом к сквозному кресту: не златоволосая ли Морелла спит там, внутри, в хрустальном гробе, подвешенном на ржавых цепях? И тем сильнее была радость от яркого летнего дня, когда, оторвавшись от сочащейся могильным холодом глубокой глубины склепа, он, раскинув руки и, гудя как самолет, сбегал по откосу кладбища к озеру, в котором отражался белый костел и облака, а сквозь пронизанную солнцем воду просвечивали груды раковин, лежащих на песчаном дне. Он смотрел на эти сокровища сквозь воду. С плачем носились над ним чайки. По кому они так плакали в чудесный летний день?..

    А потом не стало у него и матери. Она умерла в Сибири, куда они уехали, покинув навсегда Литву. Мать работала фельдшером в райцентре Черепаново, где она родилась, заразилась тифом...

    Так он остался один.

    Его взяла к себе тетка Аня, материна сестра. Но у нее у самой было трое детей, а муж ее погиб на фронте. Время было голодное. Хворый, слабый Володя тяжело заболел сибирской зимой 59-го. Тетка Аня повезла его на санях в райцентр. Признали воспаление легких. Но он выжил. Тетка Аня определила его в детский дом. Там все-таки питание, да какой-никакой присмотр. А сама она пласталась в колхозе от зари до зари. В детдоме Володя понял, что стал беспризорным, но поверить в то, что у него нет больше, ни отца, ни матери, не захотел.

    Там он впервые и нарисовал свой дом, где он родился. Рисунок дома он носил с собой, обернув им пожелтевшую фотографию мамы, похожей на тоненькую березку, в своем белом довоенном платье в черный горошек. А дом был таким, каким запомнился. Треугольный фасад. Стрельчатое оконце наверху. Светлые пятна по фасаду – от наспех замазанных пулевых выбоин.

    Но с каждым новым рисунком дом обрастал деталями. Появились: зубчатая башня со шпилем, на котором сидел золотой петух, ниши с ангелами, готические окна, расцвеченные витражами, подвесной мост через ров, наполненный водой. В этом доме его ждали отец и мать, он изобразил их стоявшими на балконе. Никто не верил ему, что это его «дом». И что его отец – летчик. И скоро прилетит сюда на бомбардировщике Иле-28-м, и заберет его. Дразнили его «литовцем». Рос он нервным, чувствовал себя не таким, как все: то сидит где-нибудь на чердаке с книжкой, то рисует на подоконнике свой дом. 

    Весной он убежал.

    Его сняли с поезда в Барнауле. Под конвоем доставили в детдом. Но он опять убежал. Правда, спустя четверть века после той, такой далекой, детдомовской весны.

    И вспомнилось Жанову, как по вечерам, спасаясь от самого себя, он чертил  в кухне панельной малогабаритки, проект... готического храма. Получалось нечто уродливое, приземленное, напоминающее колокольню «под готику», сооруженную подле рвущейся в небеса церкви святой Анны в Вильнюсе, ее он видел на фотографиях, когда учился на архитектурном факультете. Колокольню соорудили гораздо позже, чем храм. И она напоминала слоеный торт, контрастируя своей тяжеловесностью с легкой  и филигранной церковью, будто пылающей – на фоне синего неба и золотой листвы деревьев. И он хотел большего! Было ли это непомерной гордыней? Вряд ли. Гения из себя он не разыгрывал, зная свои возможности. Но хотелось настоящего дела. После опостылевших стандартных лестничных клеток, которые он, молодой архитектор, проектировал, как робот,  в конструкторском бюро.

    - Ты спать-то когда-нибудь будешь?   - заходила среди ночи в кухню его жена, врач-терапевт, Арина.

    Согнувшись над пульманом, он делал рисунки для витражей, копируя «Снятие с креста».

    – Лучше бы картины рисовал, дурачок! – обнимала она его за плечи. – Хорошо ведь выходит. И продать их можно. А костел твой... Кому он нужен? Посмотри, мы как на вокзале живем. Ни денег, ни обстановки...

    «Ни детей...» - мысленно заканчивал он, слыша за ее тихим вздохом отчаянный крик стареющей женщины, лишенной возможности родить ребенка – из-за болезни сердца. Жанов понимал, она права. Он неудачник. И она устала. Думал, глядя на свой рисунок с мертвым Христом: «А, правда, зачем?»

    - Все, - говорил он себе по утрам, шагая в КБ. – Надо что-то делать, так жить нельзя...

    Однако наступал вечер после тусклого дня, проведенного за пульманом в КБ, где коллеги половину времени обсуждали очередную «мыльную оперу», которую Жанов не смотрел, а всю вторую половину пили кофе, курили, перемалывая кости местной элите. И он опять шел в кухню, к своему  храму, устремленному в небо.

    Так летели с ужасающей похожестью дни, с одной и той же навязчиво бьющей мыслью: «Надо что-то делать».

    И он ушел.

    Потом он два раза приезжал на электричке в этот городок-спутник, где осталась его жена Арина. Смотрел на освещенные окна их квартиры, где, наверно, она ждала  его. Но что он мог дать ей, вернувшись? Свои любительские картины, которые он писал летом и всю осень? Свою тоску по несбывшемуся? И опять зажить провинциальной жизнью, набивая по вечерам свой живот и глядя в телевизор? Нет. Уж лучше сгинуть в лесу, погибнуть в море, замерзнуть на горной вершине, чем стареть, обрастая жиром, и ждать смерти, изводя себя и ее.

    - Скорей бы весна! – думал теперь он, тщетно пытаясь согреться.

    Зима, лютый холод, невозможность писать на воздухе, - все это раздавило его. Он спустил с кровати ноги, нашарил на стене выключатель, зажег свет. В нервном возбуждении упал на колени и достал из-под кровати свои картины, перевязанные бечевкой. Развязал... Почти с каждого картона на него смотрел его «Дом» при разном освещении. Среди зеленых, желтых деревьев. А вот последняя работа, которую он считал законченной, потому что, наконец, сумел достичь глубины пространства и – ясной, простой формы: дом с пустыми глазницами окон среди голых деревьев с вороньими гнездами подпирает тяжелое осеннее небо.

    Потом, порывшись в своем чемодане, он нашел блеклую фотографию матери, молодой и красивой, и будто его ударило что-то: «Шяуляй!».

    От внезапно пришедшей мысли его подбросило. Как зверь, запертый в темную холодную клетку,  он заметался  по узкому пространству между койкой и стеной.

    - Поеду!

    И в груди его шевельнулась надежда.

     

    2

     

    В Прибалтику Жанов полетел по туристической путевке. Самолет приземлился в Рижском аэропорту.

       - В Шяуляй отправляемся вечером. А пока посмотрим Старую Ригу, - с мягким прибалтийским акцентом сказала гид из Литвы.

     Привезли в Ригу. Средневековая архитектура Старой Риги на правом берегу реки Даугавы ошеломила Жанова своей красотой. День был ветреный, солнечный. Жанов отбился от группы, и зашагал один по узким улочкам, глазея по сторонам. Миновав «трех братьев» на улице Малая Замковая - три средневековых дома, тесно прижатых друг к другу, - он неожиданно для себя зашел в костел Скорбящей Богоматери. В сумрачном пространстве костела приглушенно звучал орган, в вышине под сводами над алтарем светилось круглое окно с витражом, освещая Распятого. Было безлюдно, только две старушки сидели впереди на дубовых скамьях. Присел на скамью и он, положив на колени свою шляпу, купленную перед отъездом.

    Он смотрел на Христа и силился понять – в чем же сокровенный смысл страданий? Приглушенно звучал орган, поднимая его, раба божьего, ввысь. Нет, он не хотел ни смирения, ни страданий. Напротив. Хотелось поднять голову, распрямить плечи, полюбить свою судьбу, свое чувство неповторимого «я». 

      - Как неудобно, скучно, нелепо мы живем! – думал он, вспомнив свою недавнюю безысходную тоску в далекой отсюда Сибири, жену Арину, свои ночные бдения над проектом «Дома».  

      И пожалел жену. Бабку Дусю, свою загубленную молодость.

      Из церкви он вышел с каким-то новым чувством, тоскуя по самой жизни. И залитый солнцем Старый город с золотыми петухами на шпилях церквей; с теснящимися домами, с громадой Домского собора с монастырем, с запахами кофе из кафе поплыл на него, будто гигантский фрегат с надутыми ветром парусами. И в западном ветре чувствовалась близость моря!

        - Как хорошо, что я поехал, - думал он.       

        Но его что-то мучило, лишая радости. 

        К автобусу туристического агентства он пришел раньше остальных своих земляков.

        Стемнело, когда автобус прибыл в Шяуляй. Туристов поселили в гостинице «Салдуве», где-то на отшибе, в новом районе. Лил дождь. И поколебавшись, Жанов решил дождаться утра и спустился в бар. 

         В баре было немноголюдно. Он присел за свободный столик у окна и заказал кофе и рюмку коньяка. Официантка мимоходом включила магнитофон, мягко зазвучала, полоснула по сердцу плачущая гитара Эрика Клэптона. Коньяк согрел грудь, успокоил нервы. За окном лил дождь, а в баре было тепло, уютно. Жанов наслаждался отдыхом. Но недолго. Ему мучительно захотелось позвонить Арине, такой же одинокой в мире, как и он. Бедная моя, думал он, испытывая чувство вины и проклиная себя за эгоизм и жесткость. Праздник закончился. Он допил кофе. Расплатился. Спросил, есть ли в отеле междугородний телефон. И пошел звонить, наменяв монетки. Напрасно. Наверно, Арина была на дежурстве в больницы. Настроение у него испортилось. 

           - Ну, что за натура, - вздыхал он, поднимаясь по лестнице в свой номер.

           Мужики храпели на своих кроватях. А он еще долго стоял, глядя в окно на огни ночного города. Спать ему не хотелось.

           Утром, едва рассвело, он распахнул окно. В комнату ударил свежий ветер. Внизу, под промытым дождем небом, лежал незнакомый и в то же время, узнаваемый город. Он оделся, вышел из гостиницы и почти побежал.

           Старый город находился на другой стороне железнодорожного моста. Перейдя мост, он пошел наугад, и вскоре в перспективе одной из улиц, словно во сне наяву, увидел белый костел, главенствующий над крышами домов. Жанов пошел к храму. 

           Вот и городская площадь. Костел с красной верхушкой. Сквер, старые липы, дорожки, посыпанные кирпичной крошкой. Сюда, в этот сквер на площади, он приходил с мамой кормить голубей, они  и сейчас ходили около скамеек. В костел уже тянулись люди на утреннюю службу. Заморосил дождь, загалдели, поднявшись тучей в небо, галки. Тихий, печальный, Жанов смахнул слезу... И пошел к дому.

           Вышел он к нему безошибочно со стороны парка. Дом просвечивал сквозь стволы голых старых деревьев. «Вот мой дом, здесь я бегал ребенком», - повторял он, как молитву, ступая по мягкому ковру из прошлогодних листьев. Окно в их бывшей квартире на втором этаже было распахнуто, и ветер трепал вырвавшуюся наружу белую занавеску. От волнения он ослабел. Спиной привалился к дереву, глядя на дом, на гладкие без пулевых  выбоин стены, но новую железную крышу, на оконце вверху, в котором уже никогда не появится, не помашет ему рукой мама. Дом был обычным, ничем не примечательным.

          - Худо человеку одному, -  вспомнилась ему бабка Дуся, вслух читавшая библию.

          И Жанову хотелось влиться, врасти в дерево, чтобы, наконец, обрести вечный покой. 

          Долго с чувством печали стоял он в парке, глядя на дом. Сколько воспоминаний! Внутренних слез, исторгнутых его душой. Но шумел в ветвях весенний ветер, и шум этот сливался с голосами птиц, радующихся весне. И мало-помалу боль его стала постепенно облегчаться. Будто лопнули ржавые оковы, давившие сердце.  И тихое утешение сменило глубокую печаль. Холодно, сосредоточенно, смотрел он на дом. А сердце его уже рвалось домой, в родной райцентр к жене. Где ждали его леса, вольный воздух полей, и неспокойное достоинство художника, которое уже никто не отнимет у него.

           С твердым намерением жить осмысленно, никогда не киснуть и не прозябать, но нести свой крест достойно, до конца, уходил он прочь. Заметил, что держит в руке шляпу, новенькую шляпу, к старому своему пальто. И размахнувшись, запустил ее в небо.

           Моросил, о чем-то шептался с палой листвой весенний дождь.

                   

     




    Просмотров: 824 | Добавил: Jean | Теги: Евгений Русских. Дом в готическом с | Рейтинг: 5.0/1
    Всего комментариев: 0
     
    Имя *:
    Email *:
    Код *:
    Яндекс.Метрика